This is Google's cache of http://trimmera.ru/konkurs/obzkrit/444-breusenko-kuznetsov-a-br-kuznetsov-vybrannye-mesta-iz-perepiski-s-avtorami-obzor-3-j-gruppy.html . It is a snapshot of the page as it appeared on 16 Mar 2015 00:54:30 GMT. The current page could have changed in the meantime. Learn more Tip: To quickly find your search term on this page, press Ctrl+F or ⌘-F (Mac) and use the find bar. Text-only version  

Новости Конкурс Финал Приз Читательски симпатий Рецензии жюри Обзоры независимы критиков Правила конкурса FAQ по размещению заявок Коллегия Райдо Витич Олег Глижинский Фея Григорий Неделько Вадим Вознесенский Евгений Щукин Мария Логут Алексей Токарев (Сад у Скилл) DeadlyArrow Матю ин А.А. Консультанты Зал славы Летопись Наши партнеры Клуб любителей словесности Библиотека Контакты

03/10 2013 Друзья! Наш сайт снова работает! Немного прибираемся, возможны потери некоторы ... 29/03 2013 Обращаем внимание триммерийцев на то, что в настоящее время регистрация на форум... 26/02 2013 Завершился наш пятый ежегодный конкурс. Пять лет - это уже немало, даже можно ск... 22/02 2013 Жюри определилось с победителями финала и нашего конкурса. Те нические результа...

Бр-Кузнецов «Выбранные места из переписки с авторами» (Обзор 3-й группы). Интерактивный (местами). В данном обзоре не будет ничего нового сравнительно со сказанным мною раньше в тема авторов… А впрочем, нет. Под конец я таки приписал некое обобщение своей логики ранжирования текстов. Первоначальной идеей было просто дать ссылки на посты в тема , потом подумал – не буду заставлять читателей по ссылкам бегать. Мои оценки 3-й группе 1.      Па Марго «Проникновение» — 10. 2.      Алексей Вебер «Аномальная зона» — 10. 3.      Алиен «Кормилица Маракуш» — 10. 4.      Виктор Дьяков «Дорога в никуда» — 9. 5.      Роман Лерони «Не говорите с луной» — 8. 6.      Владимир Царицын «Осенний лист или Зачем бомжу деньги?» — 6. 7.      Мекшун Евгения «Природа. Преодоление» — 6. 8.      Александр Шатилов «Время и магия» — 5. 9.      Людмила Герасимова «Летящая сквозь века» — 3. Основания для приведенны оценок я прописал в тема названны произведений. Здесь – выдержки оттуда. Па Марго «Проникновение» Приветствую! Повесть оставила сильное впечатление своей оригинальностью. Жанр для себя определил как «повесть-амплификация» (амплификация – в аналитической пси ологии – истолковательная процедура, введение образов сновидения в широкий мифологический контекст). Амплифицирующее истолкование противоположно редуктивному, сводящему символ к знаку, высшее к низшему, многомерное к элементарному. Вы умеете обращаться с символами, что особенно радует на фоне случаев грубо-буквального и понимания. Стиль – орош, он позволяет уверенно экспериментировать. Были бы малейшие шеро оватости по стилю – эксперимент бы провалился. Текучесть – условие Проникновения. Также не могу не отметить: редкий случай полноценной вычитки текста. Идеи. Трудноуловимые понятийными сетками идеи-символы. Они сквозят в тексте, на что-то намекают, в какой-то момент дают более или менее ясное предощущение понимания – и уступают место новым. Сноподобное перетекание образов, идей, героев друг в друга. Такое возможно и по авторской небрежности, но в случае «Проникновения» я уверен: автор знает, о чём пишет, и размывает границы вполне осознанно. Сюжет. Весьма текучий, не оформленный в жёсткие логические с емы. Сюжет – не главное, когда должно доминировать настроение. Он едва намечен, но полностью не устранён. И справедливо, ведь драма символов нуждается в сюжетном с ематизме. Герои. Перетекают друг в друга, причём намеренно. Постоянный, не сразу разрешаемый вопрос «кто сейчас говорит?». Местами надо вернуться к началу, либо к синопсису, чтобы вспомнить, как зовут главную героиню. Маугли? Да нет, Кира! Под конец повести героиня очнулась от летаргии, становится более понятно, кто кому кем при одится. Редкий случай: то, что героиня произведения под конец действа просыпается, не обесценивает самого действа. Проснувшесть Киры – это просто новое состояние, а все смыслы – остались на места . Недостатки проистекают из достоинств. Повесть столь самодостаточна, что читатель ей, кажется, не особенно-то нужен. Своего читателя притянет, а не своего – вряд ли отблагодарит оть чем-нибудь. А чтение – всё-таки труд. Пожалуй, Вашему тексту весьма пошло бы устное произнесение в экранизации – только непременно разными голосами (при с одном интонировании). Во всяком случае, я его представлял начитываемым в дополнение к некоему сюрреалистическому видеоряду мелан олического оттенка. Оценка – 10. Алексей Вебер. «Аномальная зона» Приветствую, Алексей. Ваша «Зона» порадовала меня, как и остальны отписавши ся, и, кажется, даже больше, чем и . Порадовала стилем (да, я не на ожу в этом стиле существенны недостатков), проникнутыми иронией образами, философской глубиной. Для меня важно, чтобы удожественное произведение было именно исследованием, а не просто пропагандой готовы известны автору истин, либо добросовестным тиражированием штампов некоего «формата». Итак – стиль. Живой, с отнюдь не нагружающей читателя фольклорной стилизацией. Лёгкий. Позволяющий до одчиво, без нарочиты запутываний выразить достаточно сложные и глубокие идеи. Стиль я бы вообще всерьёз не трогал (иногда лучшее враг орошего), ну разве шлифануть в отдельны немноги места . Вот что с этим текстом точно надо сделать – так это вычитать. Образцов грамматической небрежности можно сыскать, сколько очешь. Местами они приобретают системный арактер. Вот, например, проблема с родами существительны : «Дверь снова задрожал под ударами кулака». «Погреб на одилась с тыльной стороны дома». «На  деревянном порожке, словно часовой, сидела еще одна жаба, и, выпучив глаза,  заворожено наблюдало за полетом падающи с  козырька капель». «Один из эти «типичны » строений особенно выделялся своей не у оженностью, и именно к нему свернул Семигорцев». А тут время подгуляло: «По его словам публика эта была совершенно не приспособлена к жизни, да и свое писательское призвание выполняет кое-как». Образы. Яркие, смешные, узнаваемые. Во многом – образы-типы. Выпускник бауманки? Ну, из КПИ тоже по ожие вы одят / вы одили. Семигорцев и исследователи аномалий? Да, тоже узнаваемая среда. Говорю это как сын учёного секретаря Киевской секции изучения Аномальны явлений в окружающей среде при НТО РЭС им. А.С.Попова. Рисуя героя, автор избежал «искушения суперменством». В меру окарикатурил – на уровне социально-анемичной «персоны», но дал ему мощный ресурс волчьей (оборотнической) «тени». Кому этот слой образа героя покажется излишним, того с удовольствием могу отослать к книге К.П.Эстес «Бегущая с волками». Внутренняя сила есть в каждом, даже в интеллигентны выпускника капиталистически нерентабельны специальностей. Когда просыпается настоящий волк, «бравые дембеля»… правильно, отды ают. Пси ологически достоверны не только образы главны героев, но и сама идея «Пси офизической аномалии». Физическая сторона в данном случае не важна, а пси ологически – всё верно: вроде бы «одни и те же» события – на самом деле события в корне различные для каждого участника. Ибо со-бытиями они становятся только для конкретного человека, не иначе. «Аномальная зона» – экспериментальная модель социального функционирования некоторой местности, которую можно применить к стране в целом. Я бы сказал, что «Аномальная зона» – это своего рода «Матрица», только плюралистическая. С каждым проис одит своё. Кстати, такой плюрализм возможен едва ли не только в России. На «демократическом» Западе, поднаторевшем в манипулятивном управлении дрессированными электоратами, «Матрица» принципиально тоталитарна. Идейный пласт произведения составляет целостную систему мировоззрения и мировосприятия. Здесь текст говорит за себя – ёмко и лёстко. Вот, кстати, чудная рефлексия о проблема писательски сообществ: «Как оказалось, в анклаве глу аревской аномалии уже несколько лет безвыездно проживал член Союза писателей  Сергей Егорович Камышин.      В период горбачевской перестройки, Камышин  завоевал популярность как писатель гонимый коммунистической цензурой. Однако, несмотря на  красивый слог и запоминающиеся образы, далеко не всем удавалось дочитать его романы до конца. Может потому, что его сюжеты   были перенасыщены правдой жизни, а герои настолько этой суровой правдой искалечены, что от общения с ними всякая о ота жить пропадала. Еще древние греки знали, что высокая трагедия оть на короткий миг приносит в душу зрителя очищение. Как в темную ночь проступают в бездонной мгле неба огоньки далеки миров. Но небо над мирами   Камышина так плотно было затянуто облаками, что редкая звездочка могла пробиться сквозь эту завесу». Ну Гоголь! Как есть – Гоголь! А это годится как модель встречи интеллигентного человека со всякого рода гегемонами: «Он отел уступить дорогу, но не успел сделать это добровольно». А как вам сия современная вариация на тему «маленьки людей»? «Давно уже позабыл Хрустов, что такое работать на озяина!  И вот теперь злая судьба напомнила ему об этом унизительном для человека состоянии. Сразу  вспомнилось, что большинство  людей  именно так и живут. С юны лет ради леба насущного при одится  смирять свое самолюбие, делать не то, что очет  воля и подсказывает разум, а выполнять чужую при оть. Так и копятся, где-то в потайны уголка подсознания недовольства, обиды, бессильная ненависть. И только под конец жизни, когда мир сужается до узкого пространства больничной койки, человек вдруг обретает свободу. Но уже поздно, слишком поздно…»  По композиции. Из дву частей первая много больше, масштабнее и сильнее. Это если считать и частями. Но поскольку первая часть имеет свой эпилог, есть смысл говорить о дву самостоятельны произведения одного цикла. И вне сравнений, оба ороши. К сюжету – единственная претензия. Детективная линия с Сидориным довольно скучна и выглядит довеском к основной теме – особенно когда идут разъяснения, что да к чему «на самом деле» было. Вместе с тем, не скажу, что эта линия так уж сильно мешает. Резюмируя сказанное, от меня – высший балл (10). Алиен «Кормилица Маракуш» Приветствую, Алиен! Под занавес преноминации стал читать"Кормилицу". А Вы как раз в моей подсудной группе оказались - вовремя, однако . Дочитал. И впечатление осталось яркое. Язык - по-прежнему орош. Легко читается до финала. Образный стиль, ярко живописующий проис одящее, но без излишеств. Написано дружественно к читателю. Идея - о призрака , порождающи ся самими людьми на основе доставши ся от прошлого скелетов в шкафу - проведена, выражена, исследована. И она достаточно оригинальна, чтобы оправдать текст. Темы, производные от этой идеи, служат её удожественному исследованию: - незаконнорожденность. Принц Кристиан чувствует себя таковым, а тем самым он и есть бастардом, пусть даже Маракуш и оказалась королевой Ядвиной. Прибегая к глубоким обобщениям, можно заметить, что всякий человек на этой земле незаконнорожденный, даже сын короля. - двойничество (Маракуш и Ядвина, "сестрица" и Маракуш), близнецы, предопределяющие судьбу друг другу.(Шенна и его брат, принцесса и её брат), функциональное двойничество (покойные ревнивые короли дву стран Сиберий и Чевдас, да и сами страны - Ванкейя и Сидия). Определённо, участок романа, где главным героем становится Шенна, путешествующий по Сидии, представляет собой раскрытие двойственности принца Кристиана, оставшегося в Ванкейе). Что арактерно, Кристиан как бастард неосознанно "берёт на себя" проблему невесты. - жизнь и смерть как двойственность ис ода в двойственном (чёрном и белом) ящике. Пока ящик чёрен, он не дарует новой жизни. Белым становится через облущивание. - иерар ия межпоколенного развития конфликта. Уместно говорить о двойничестве в термина К.Г.Юнга. Родительские фигуры двойственны по линии "персона-тень" Маракуш и Ядвина - материнская фигура Кристиана. При сильном жестоком отце. Шенна и Диал - отцовская фигура Леандиллы. При сильной матери, чьё имя Ар онта намекает на власть старшинства. (Кстати, имя Диал - тоже с намёком - на двойника). Двойничество по типу "анима-анимус" реализуется в потомстве: Леандилла и её брат. Она проживает проклятие в изгнании, он - демонстрирует симптом. И проклятие также дано в причудливой форме, включая испуг дики животны (леопарда, львицы). В финале - свадьба Кристиана и Леандиллы (иерогамия) и возрождение Шенны. В общем, в тема , раскрывающи идею, наличествует особая - символическая - логика. Мир - достоверен, весьма атмосферно выписан. С точки зрения географии - вполне себе традиционный, а вот фаталистические закономерности, довлеющий над героями рок придают миру оригинальную логику. Герои - живые и достоверные в свои мотива , действия и размышления . Я бы сказал, что они орошо погружены в мир, в объемлющую и атмосферу. Сюжет - весьма причудлив и в целом работает на раскрытие идеи. Насчёт логики событий. Сначала мне всё показалось логичным (в прошлом посте так и отписался), и мне по-прежнему так кажется. Стра ребёнка перед незаконностью своего существования - это стра жестокой смерти. И, как таковой, оправдан. Если говорить о несильны сторона - таковой мне представляется основная любовная линия, довольно-таки предсказуемая. Принц таки должен влюбиться в принцессу: куда он денется! Ну и бояны в виде устранения лишни героев. Брат Леандиллы должен погибнуть, ибо ему больше нечего делать. Здесь чудится элемент какой-то попсовости, что ли, вполне, впрочем, извинительный. 10 баллов. Виктор Дьяков «Дорога в никуда» По сути. Название. Оригинальным не назовёшь (вспомним оть Грина), но суть романа выражает. Да и настроение. Вы ода нет, как ни изворачивайся. Жанр я бы определил как «роман-эпопея». На фоне истории – изломанные судьбы. Что касаемо стиля. Особые «аварийные» меры по его причёсыванию, на мой взгляд, не нужны. Присутствие диалектизмов считаю вполне оправданным, учитывая, что описывается жизнь далеко не столичная. Разумеется, желательно, чтобы диалектизмы были специфицированы под конкретную местность, но я уж точно не готов определять, правда ли тамошние казаки изъяснялись именно так. Если говорить о претензия к стилистике, то они в основном – к абзацам, где излагается текущее положение противоборствующи войск. Язык профессионально-военный контрастирует с языком описания повседневности. И в те периоды, когда Вы подолгу задерживаетесь на глобальны события военной истории страны, текст, определённо, теряет удожественность. Сводка – она и есть сводка. Описания не «глобальны » расстановок сил на уровне отдельного отряда также грешат казённым языком военны учебок. «Правда, имелось два «Максима», но патронов к ним не более чем на полчаса интенсивного боя. И вновь необ одим был неожиданный маневр, позволявший нивелировать подавляющее превос одство противника в огневой мощи». С этой казёнщиной контрастируют описания конкретного быта станичников – свадьбы, конные прогулки, противостояния с комиссарами. Образы – яркие, чувственно-конкретные. Местами скатываются в натурализм. Сцены изнасилований, варначьи разборок – достаточно неприятны. Но – реализм. По мундиру положено. Идеи. Сами по себе довольно простые – «мир лучше войны», «надо жить самому и дать жить другим», «лучше быть живым и состоятельным, чем мёртвым героем», «на принцип идут подонки». Что-то в этом ключе. Эти идеи проведены достаточно внятно и до одчиво, может даже чрезмерно разжёваны. Оригинальными можно назвать авторские акценты, а не сами идеи – но автор имеет полное право на традиционный взгляд. Кульминационный пункт в драме идей, видимо, этот. „Пожалуй, больше нам с вами здесь уже не удастся ни на что влиять. Как вы думаете? - Вполне возможно. Но вы, как умный человек должны понимать, что все, что сейчас проис одит это благо для России. Она сбросила с себя вековые путы, мешавшие ей широко шагать по пути к процветанию. Поверьте, теперь всему народу будут предоставлены, наконец, равные права и ни что не будет сдерживать порыв и творчество масс. Ну а жертвы… жертвы, к сожалению, неизбежны,- убежденно говорил Ба метьев. - Хорошо, если так. А вы уверены что там, в руководстве вашей партии, в Москве, мыслят так же как и вы, так же борются за равные права и развитие творчества, как вы выразились, народны масс, действительно знают, как осчастливить все , и действительно этого отят?... А если нет? Если там больше таки , как тот же Анненков. Герой, умница, кремень, казаки молятся на него. А ведь люди для него, это полки, сотни… пушечное мясо. Я даже иногда думаю, что потому вы и побеждаете, что у вас в руководстве таки Анненковы больше чем у нас. И в результате может получится так, что та самая дорога, по которой вы собираетесь вести народ к всеобщему равенству и процветанию, обернется дорогой в никуда. И, прежде всего потому, что уже в самом начале избранный вами путь стоит стольки жертв и изломанны судеб. Я не провидец, и не могу сказать правы вы или нет, но если вы ошибаетесь и с самого начала идете не туда… вы представляете, все эти миллионные жертвы, они ведь будут на вашей совести, даже одящего по колено в крови Анненкова, возможно, оправдают, а вас нет”. Не скрою, в плане идей отелось бы чего-то не столь очевидного, но – повторюсь – автор имеет право на те идеи, которые считает нужным высказать. «Просто жить» – как-то это уж слишком просто… «Париж, забывая ужасы Соммы и Вердена, вновь стал привычно функционировать как законодатель мировой моды. И в Харбин добрались ультрасовременные платья, шляпки, прически… А так как женщин среди эмигрантов было много, то бывшие москвички, петербурженки, екатеринбурженки, омички, иркутянки… а ныне арбинки с жадностью принялись утолять естественную женскую «жажду», которая копилась в ни все эти невзгодные годы: одеваться, завиваться, краситься-душиться, красоваться, танцевать на бала , одить на праздники, спектакли, оперы, в оперетту, кинематограф, кокетничать, влюбляться… жить». «Получив помещичью землю, крестьяне, в первую очередь в центральной России, стали па ать, сеять, рожать детей… жить». Тема жизни, акцентируемая в эти отрывка – выражена материалистически. Жизнь дана через благополучное повседневное функционирование. Вот и настойчивое обращение к женскому телу в романе не случайно. Оно показатель защищённости и благосостояния у казачества. Женщина – не просто человек; это и земля, и дополнение к приданому, и знамя семейное. Потому изнасилование, осквернение женщины – ключевой акт в уничтожении казачьего образа жизни. Полюса отношения к женщине – на одной стороне варначье садистское истязание, на другом – осторожное прикосновение с оглядкой на приличия. Гг Иван и в финале общается с Полиной не без известного напряжения, которое передаёт – возможно, излишняя – детализация сексуальной сцены между давними супругами. Сюжет. Основное напряжение создаёт противоборство красны и белы , надежд на благополучие и и разрушения. Не спорю, повседневное благополучие – лучше зверств варнаков-беспредельщиков. Но чего-то ему всё же не ватает. Потому финал Ваш не могу признать удачным. Чистая Нудьга! Ггерои, вырвавшиеся в Харбин, на протяжении долги нудны эпизодов занимаются оформлением наследства купца, стараются выбиться в люди – работают, следят за модой, посещают светские мероприятия. Да, если принять авторскую идеологию, то героям посчастливилось победить невзгоды, вон и потомок у ни родился долгожданный – только меня как читателя и судьба почему-то перестаёт волновать, кажется мелкой. Спаслись – ну и ватило бы радости. А уж на что они разменяли своё спасение – здесь вижу мало удожественный излишек текста. И дорога – тоже в никуда, кажется мне. Тотальный декаданс. Ниже – чисто мои фантазии об ограничения романа (и причина ). Поскольку идеи Вашего романа социально маркированы, я попробовал приложить к ним некий аналитический инструмент – известную социальную типологию. Сообразно индийским Варнам в любом обществе можно выделить 4 социальны слоя со своими ценностями: -«бра маны» – стремятся к ценностям ду овного порядка; -«кшатрии» – воины, стремятся к власти, утверждаемой с оружием в рука , к за вату территорий и т.п. -«вайшьи» – торговцы, стремящиеся к накоплению и приумножению богатств. -«шудры» – неприкасаемые, быдло, живущие, чтобы есть и поменьше работать. Итак, чьи ценности присутствуют в романе? И поддерживаются ли? «шудры» – это и большевики Грибановы, и всякого рода варнаки, не думающие о будущем. И ценности присутствуют, но осуждаются. «кшатрий» – это Анненков, также – Иван в период службы. Наличие оть одного кшатрия в воинском подразделении повышает шансы на его выживание. (Подразделение же, укомплектованное одними шудрами – пушечное мясо). Кшатриев роман уважает, но не поддерживает, считает и идеологию заведомо деструктивной. «вайшьи» – атаман Усть-Бу тармы, купец Хардин, «разумный» большевик Ба метьев – пекутся о благополучии. Благополучие исчисляется деньгами, землёй, олёными женскими телесами. Именно этот вид ценностей в романе предлагается сочувственно. А вот «бра манов» среди центровы персонажей нет. Ни одного. Ду овные ценности как таковые, если не сводить к ним «бренчание на пианине» и гимназические замашки, отсутствуют. Может, в казачьи местностя оно и реалистично, что «бра маны» в дефиците, отя– монастыри, кержаки фоном-то в романе про одят. Думаю об оценке – всё-таки вряд ли вер няя. Склоняюсь к тому, чтобы ставить 9. Лерони Р. «Не говорите с луной» Стиль орош. Атмосферен. Эмоциональность текста, погружённость в чувственную конкретику образов: в зрелища, звуки, запа и. Сия погружённость до одит до натурализма, особенно явного от того, что образы в основном преотвратнейшие. Видна нищета, слышен мат, обоняется вонь. Нищета, мат и вонь прописаны с великой любовью. Читатель вместе с героем вынужденно посещает уборные, соседствует с блевотиной, разбивает лица, негигиенично смешивает экскременты со свежей кровью. Реализм? Скорее, романтическая эстетизация армейского разложения. Книга не для каждого. Только для те , кто ощутит к ней идейную близость. Для очень специфичны по вкусам реалистов (мол, «реальность суть дерьмо; что не дерьмо – прекраснодушные выдумки»). Для любителя подобного рода романтики. Напр., для отслужившего срочника, на годы вперёд оставшегося дембелем в представлении о себе (мол, «армейский опыт – опыт дерьма, закаляющего настоящи мужчин»). По частоте встречаемости лидирующий образ – дерьмо. Ясное дело, оно – метафора разложения. В армии всё и вся им пропа ло, запа убывает по мере поглощения алкоголя. В общем-то, вполне логично: армия вступила в стадию полного дерьма с развалом СССР. Тотальная деморализованность все и вся. «Дай Бог поменьше разны стран, которым ты давал присягу» (с). Герой. Всё дерьмо, кроме главного героя. Герой многое может в этом дерьме, в том числе договариваться с дерьмом, заставить дерьмо себя уважать, даже выгрести из дерьма – но превратить дерьмо в нечто иное выше его сил. Реалистичен ли он? Кажется, чересчур крут – для необстрелянного «выскочки», каким по факту является. Он и прекрасный менеджер, и кулачный боец, и из автомата стрелец – перед которым пасует и команда бывалы головорезов, и недруги из-за Пянджа. Притом герой странно наивен, и трудно понять, ради чего выделывается, играет мускулами. Себе что-то доказать? Карьеру сделать? Выполнить чьи-то заветы и указания периода обучения? Определённо, герой – Принципиален. Но принципы его не слишком-то убедительно раскрыты. Герой не знает, чего ему нужно – и этого ничего и достигает. Его «жутко крутого» использует майор Супрун. Использованному остаётся лишь брюзжать на мировую несправедливость. Сюжет. Да, боевик. Согласен с Киром Фисенко в его главной претензии. Произведение завершается ничем. Из финальной скороговорки трудно понять, при чём там Вер овная Рада Украины. Ясно, что и там Левченко кого-то узнал, но кого? Опять того же Супруна? За действием не всегда легко следить. Слишком много эмоциональны «крупны планов», а логика проис одящего про одит всё больше пунктиром. Скажем, герои едут, видят, слышат, чувствуют то-то, а зачем конкретно едут – догадаешься не всегда. Логика проис одящего часто требует реконструкций. Фокальный-то герой стратегически не мыслит. Читателю за него додумывать при одится. Чтобы додумать, порой надо ещё и помнить что-то из описанного времени. Мне – современнику автора произведения – это, наверное, легче, чем читателям помоложе. Местами (и в общем-то зря) мне как «современнику» отелось текст защитить. Так, выраженной пропаганды национальной розни я в тексте не углядел. Все нации выведены равномерно пло о, без выраженны предпочтений. Из сказанного «в защиту» не следует, что я тяну книгу Лерони ввер . Навязчивый натурализм, не вполне достоверный герой и скомканный финал не позволяют мне поставить выше восьми баллов. Владимир Царицын «Осенний лист или Зачем бомжу деньги?» Приветствую, Владимир. Дочитал – с перерывом. Систематического разбора делать не буду, остановлюсь на отдельны сторона , повлиявши на оценку. Начну, пожалуй, с патриотизма – главного идейного стержня романа. С чего это вдруг снижать за патриотизм? Да выражен он весьма прямолинейно, неоригинально – и такое выражение кажется мне подставой в отношении доносимой идеи. Вряд ли Вам отелось на эту идею карикатуры, а вышла – она, родимая. И никаки новы озарений на патриотическую тему роман не даёт, и старые идеалы разлагает до полного бомжизма. В романе Вы пытаетесь шутить и упорно со раняете шутливую интонацию, не считаясь с тем, к месту она, или нет. Эта весёлость мне – как читателю – кажется натужной, и отя некоторые шутки (если извлечь из контекста) вполне себе непло и, в такой подаче – и они навевают скуку. Скука – основное моё состояние от начала чтения – затем отчасти развеивалась сюжетной динамикой. Для меня скука является своеобразным индикатором проис одящего в тексте. Скучно становится, когда человек забалтывает некоторые значимые для себя вещи, нагромождает текст с целью сокрытия болезненны проблем. Если «сме сквозь слёзы» может быть признаком катарсиса, то нарочитый «сме вместо слёз» говорит о застое энергии. Из подсудной группы два произведения – Ваше и Вебера –выдержаны в шутливом штиле – и оба посвящены социальным бедам современности. Но смеётесь Вы и Вебер по-разному, его сме при всей своей беспощадности – чистосердечен. У Вас же и в периоды сме а словно камень за пазу ой (типа: насмешками подлец не отделается; просмеюсь, а дальше рэзать буду). Короче, Ваши шутки не весьма смешны, так как в ни чересчур много злости. Кстати сказать, садистские сцены в сочетании с ёрничающей авторской и презентацией указывают, что сочувствие автора отнюдь не на стороне жертвы. Истязания дву женщин – жены Гг Кати и любовницы Мрака Яны – прописаны с некоторой изуверской назидательностью. Так мол, и надо этим недостаточно орошим женщинам. Вот куда заводит кривая дорожка высокомерны бизнес-леди и нечестны шлю ! Разумеется, с каждым изувером автор тоже разберётся – но то уже в други эпизода . А пока бывшую жену героя четырежды насилуют и сжигают (ну конкретно мстят за то, как она поступила с Сидоровым!), автор не на одит ничего лучше, как по и икать, живописуя животный ужас соперника героя – слабака Молотилова. (Кстати, фамилии Молотилов и Мотовило: найдите 10 отличий! Мелочь, а тоже напрягает.) Герой. Дан с попыткой самоиронии, но – содержит и черты неадекватного возвеличивания. Бомжи его «сами собой» признали главным. Потом он взял да «ожил». Слишком много боянов, да и не вполне оправданны . Кстати, «оживший» герой совершил не так уж много подвигов. По оду, соратники справлялись и без него. Ясно, что героя, задекларированного как главного, нечего устранять с концами задолго до финала. Но может, и попытку устранения отменить? А то и возрождение не приводит к новому качеству, к особенным личностным переменам. Антураж. Помойка. Фильм Рязанова «Небеса обетованные», однако. «Президент» бомжей в исполнении Гафта, и Карцев с ним. По теме национальной розни уже прошлись другие критики.

. Из ответа автора: «Я работаю в разны жанра – это и фантастика, и остросюжетная проза, и любовный роман, и пси ологическая проза. И у меня есть произведения, написанные в шутливом ироничном ключе; я люблю этот стиль и умею им пользоваться. Представленный же на конкурс роман слишком трагичен, чтобы использование данного стиля могло быть оправданным, и думаю, что не сильно погрешу против истины, если предположу, что кроме вас, Александр, никто не углядел весёлости, о которой вы говорите. Да в тексте присутствует один комедийный персонаж – одноногий бомж по прозвищу Окрошка. Я ввёл его специально, чтобы смягчить трагичность описанны в романе событий. Впрочем, чисто гипотетически я могу предположить и то, что в силу каки -то неизвестны мне и потому необъяснимы причин у вас сложилось именно такое мнение. Однако недоумение всё равно останется. Всего доброго». Мой ответ: «Признаться, удивили, Владимир. Вот уж никогда бы не подумал, что в стилистике этого романа выражено трагическое мироощущение. Что ж, у меня нет оснований Вам не верить как автору в плане Ваши замыслов. Надеюсь, Ваша целевая аудитория понимает Вас адекватно, а вкусы каждого не удовлетворишь, это правда. Свои оценок я тоже менять не буду. Фактом есть то, что Ваша стилистика в романе воспринята мною как неуместный и нетонкий стёб, а значит, избранные выразительные средства - не универсальны, как минимум. С уважением». Итак, 6. Мекшун Евгения «Природа. Преодоление» Итак, отзыв по сути прочитанного. Начнём с названия. На интерес к роману оно, определённо, не работает. По нему не догадаешься ни о жанре произведения, ни об основной проблеме, и главное – не за очешь догадаться. Обезличенная Природа и чего-то в чём-то преодоление. Неподвижный субъект и бессубъектный процесс. Возможно, дело в том, что выставленный на конкурс текст – лишь часть, «книга первая» – но сие не освобождает автора от заботы и эту часть интересно назвать. О том, отвечает ли название сути сказанного в романе. По-моему, частично. Роман о природе? Да! О преодолении? Не думаю. Разве героиня что-то преодолела? Да нет, скорее, преодолели её. О языке, стиле, грамотности. В целом читабельно; язык не становится преткновением для понимания сказанного. Немного нарочиты лекционные вставки, делающие роман филиалом Википедии. В стиле – меня лично раздражали физиологические метафоры пси ически состояний (эксплуатация деятельности мозга во все вида ), но я понимаю, что эти тонкости мало кого ещё зацепят. Грамотность – в целом пристойна, отя красной нитью про одит употребление неопределённой формы глагола там, где должна стоять личная (т.е. надо к месту повычищать мягкие знаки). Об образности. Яркая, эмоциональная. Респект за идеи боевы сцен – сам принцип оригинален, впечатляет. Думается, не все из эти боевы сцен ровно прописаны, в особенности бой с мастером теней Кристианом с одит на нет в торопливой скороговорке Кирданна о том, как всё дальше было. Но, так или иначе, бои – это главное оправдание романа. Мир. Множество земель, соединённы порталами. Разные земли имеют различную культурную и мифологическую специфику. Что, в конечном итоге, становится единственным оправданием эклектики разноплеменны традиций в романе. Оправдывает ли – отдельный вопрос, но к миру претензий нет. Люди в мире – делятся на элиту и просто людей (последние где-то за кадром). Элита арактеризуется властью над некоторой природной сти ией и способностью к перемещению в портала . Сама элита тяготеет к конкурентным отношениям между собой. Конкуренция – весьма примитивная, из разряда «кто круче в поединке» и обретает институциональные формы в деятельности Конклава (узнаваемая либеральная конкуренция с подключением СМИ, где, как в современны реалити-шоу и передача на поиск доморощенны талантов, каждый старается выпендриться перед широкой аудиторией, выгрызть и застолбить место в шоу-бизнесе). Идея. Вот с идеей, оправдывающей повествование – провис. С одной стороны, идея открытым текстом заявлена. И целый сайт романа посвящён той идеологии, в русле которой он создан. Экологическая фантастика – это круто и современно, и т.д. Но воплощена ли эта идея удожественно? Скажем так, местами. И эти места не связаны с определением цели героев. Нет же – природа у героев выступает как средство, не более. Герои тонки в пользовании возможностями природы. Пожалуй, в чём единственном они тонки, так в этом. «Мы не должны ждать милости у природы, выпросить её у неё – наша задача!», так сказать. А вот в целя героев определённости нет. Героиню – влечёт, она сопротивляется, её всё равно влечёт, она соглашается на шитые белыми нитками обманки – и так весь роман. Её спутники – тоже не более чем игроки-шулера в презираемой ими игре. Благородство перемешано с пошлостью, презрение к либеральной конкуренции с готовностью следовать её правилам. И «да здравствует последний герой!». Уровень идей в романе есть, но он а) прописан в основном абстрактными рассуждениями и с сюжетом сообщается мало; б) вписывается в эклектично, ме анически соединённые традиции. Великие знания героини о друидической растительной символике даны как иллюстративные «научно-популярные» вставки, предваряющие боевые эпизоды, эти вставки запросто можно было бы, скажем, убрать в сноски. И вот что любопытно. Являются ли эти вставки иллюстративными для эпизодов романа, или сам роман – расширенная иллюстрация для данны вставок, зависит от угла рассмотрения. Своего рода презентация в Пауэр-Пойнт. «Поговорим о тисе. Тис – дерево такое-то и такое-то. А вот кстати о нём и под одящий эпизод, раскрывающий его особые возможности». Об эклектике. Сам факт, что в романе используются кельтская, скандинавская, египетская традиции – не страшен. Но даже попытки и синтеза, нанизывания на какую-то сквозную ось – я не нашёл. Кельты обосновывают возможности героини в мире флоры, китайские драконы дают вспомогательные силы, скандинавские боги задают круг задач её возлюбленного, египтяне ответственны за кармические долги героини в прошлы воплощения . Каждый – о своём, и каждый материализуется в фетишизме того или иного артефакта. Мне в таком эклектичном смешении видится недостаток уважения к соединяемым традициям, разменивание и по мелочам. Сюжет. Как-то рваненько слеплены линии Калисто-Эбби-Кирдана и египетской царицы Нетари. Не верится, что эти две линии так уж нужны друг другу. И вот какое ещё подозрение: уж не есть ли весь роман затянутой экспозицией для появления египетской царицы? Типа, что там было с Каллисто, по большому счёту не важно; отныне рулит египтянка! Героиня. На её образе я тоже усматриваю печать эклектики. С одной стороны, она – супервумен, способная терпеть запредельные боли и не теряться в почти безнадёжны ситуация , с другой – истеричка, достающая свои спутников мелочными требованиями. В пустыне ей устраивают водоём, чтобы «привести себя в порядок». Оно-то, вроде, и ничего страшного, но вот сам образ пустыни как сурового места мигом разрушается. Пустыня пустыне рознь: одно дело 40 лет бродить за пророком, питаясь манной небесной, другое дело три дня кататься на автобусе с кондиционером и останавливаться в искусственном оазисе наёмны бедуинов. Героиня должна, вроде, развиваться, чего-нибудь преодолевать. Даже название романа акцентирует преодоление. Есть ли развитие? Трудно ответить. Если пустынный мир Карнауффа ещё про одится в здравом уме и трезвой логике, то путь по водному миру Себека в авторском изложении фрагментирован. Героиню и плющит и корёжит, местами она до чего-то до одит и догадывается, в конце её без особой паузы превращает в другое. Преодоление? Да нет – превращение, причём, по оже, с утратой главного. Оценка – 6. Александр Шатилов «Время и магия» «Дочитал Вашу вещь, и считаю нужным начать с главного недостатка. Отсутствие целостности и связанное с ним смешение чего попало с чем угодно. На уровня идей, стиля, сюжета. Каждая часть – отдельная повесть (или рассказ) со своей стилистикой, с собственными главными героями. И из эти трё повестей первую (по моему первоначальному впечатлению) Вы написали зря. Сначала о том, что не так в этой самой первой части. Она действительно провальная, причём провальная глубже всего, что я читал в подсудной группе. По идеям и сюжету. Неудобоваримая смесь. Овощи и фрукты в одной кастрюле. Смешались в кучу кони, люди. Героическая сага и детский утренник в одном эпизоде. Православная вера в заложника у всесильны детей, играющи в суперменов. Артефактный фетишизм, объясняющий героические события в русской истории. Коробит? Не то слово. По стилю. Хрен редьки не слаще. В самом начале я отметил для себя скверно написанный синопсис – бессмысленный и беспощадный к автору. Так вот, именно первая часть Вашего творения составляет основу этого синопсиса, да и сама – стилистически – синопсис и есть. Краткий пересказ самой себя без малейшей красивости. Случилось то, потом то… Герои первой части. Картоннейшие. В и мотивацию ни мига не веришь, и чувства и мысли надуманны, и действия лишь задекларированы, а посещаемые ландшафты не показаны. Показалось, что город Кашин Вам знаком в основном по Интернету. Зачем Вам именно такие герои? Фея Феечка и т.д.? Рискну предположить, что предложенная на конкурс тройственность частей «Времени и магии» – далеко не первый том какого-то значимого для Вас цикла. Не имея сил расстаться с любимыми героями, автор обращается к ним вновь и вновь, даже ни к селу, ни к городу. При этом герои представлены скороговоркой, намекающей на и предсуществование, но неубедительной для всякого, кто этой предысторией не владеет. Мотивация героев 1-й части: – либо натянутая и нелогичная: «Мне вперед надо двигаться, а я на месте топчусь. Любая фирма, если она не развивается, в конце концов, самоуничтожается в лучшем случае, а в удшем ее конкуренты съедают. Чтобы развиваться, мне нужен этот рубин». – либо игровая (мол, побольше бы героически приключений). – либо выражено меркантильная: герои продаются и покупаются другими героями. За некоторое количество валюты – не баснословно большое. Последняя мотивация, кстати, арактерна и для 2-й части: «Лежащие перед глазами деньги стали тем аргументом, перед которым Татьяне Васильевне было тяжело устоять. «Ерунда все это. Разве можно прошлое изменить? Ничего у ни не получится, а мне денежки достанутся. И делать-то ничего не надо, только рассказать про жизнь свою несчастную» - решила женщина и взяла деньги и спрятала в заветную шкатулку, стоящую на полке ку онного шкафа». Ключевые способы решения героями проблем, связанны с отношениями, тоже ме анистические. Одну детальку меняем на другую: «- Значит, чтобы не стать в будущем такой стару ой мне не надо встречаться с Сережей Феоктистовым, а надо дружить с Лешей Шиловым. - Да. И еще, никому не рассказывать о нашей встрече. Это может обернуться большими неприятностями для тебя». (это ведь тоже пример из второй части). В остальном вторая и третья часть Вашего творения – вполне вменяемы. И стилистически каждая из ни адекватна, и герои в ни – непривычно живые. Вторая оду отворена ностальг buy propecia clomid online buy levitra buy clomid online priligy online buy kamagra online ией по прежней Москве, третья – рисует весьма оригинальную по замыслу и воплощению антиутопию. Если бы не 1-я часть, моя оценка была бы выше средней. А так будет средней». …Из более позднего поста: «Ещё очу отметить, что отя Вашу конкурсную работу я оценил на 5, это оценка именно текста в том виде, в котором он был подан. Что касается замысла - и всего текста, и отдельны частей - считаю его достаточно ценным, чтобы дальше над ним работать. Включая и ранее обесцененную мною первую часть ( отя она, конечно, потребует самы серьёзны доработок)». С искренним уважением. Оценка – 5. Людмила Герасимова «Летящая сквозь века» Общее читательское впечатление: У - инфантильная пурга… Взвешенное мнение беспристрастного судьи: может, всё же – ранний литературный опыт талантливого дитяти? Есть разница, кто автор – сколько ему лет. Если автор школьница – то для её возраста очень-очень недурно. Но не для старши возрастны категорий. Жанр. Избран во спасение автора. Мистический детектив – непобедимый жанр, который стерпит всё. В нём есть универсальный метод раскрытия преступлений. Называется «Одной бабе приснилось». Заменяет логику – оть криминалистическую, оть литературную. Приснилось – и движется сюжет. До следующего сна. Владея этим методом, можно не заморачиваться со вспомогательными. Если о ота скоротать время, можно употребить его на «обзвон все Ивановы в городе». А что: кто-то из ни наверняка что-то скрывает. Вдруг повезёт. Героиня… Глупа и очень инфантильна. Боится опоздать на работу, но так ни разу и не работает. Только подруги ей премии сшибают от сердобольного руководства. В благодарность за её увечья, не иначе. Живёт на шее у бабушки. Сексуально неудовлетворенна. Осознанно мечтает о людя известны – ну там удожника . В сновидения – мечты о насилии. Чтобы оть кто-то позарился. Сновидческое Альтер-эго героини (Радуня) – младше на пять лет. И получило пусть негативный, да опыт. А то ещё зачем героине было видеть Радуню? От эротической неудовлетворённости. Героиня всё ждёт, что её за отят, а Радуня – востребована. На ту позарился оть насильник-свёкр. И Радуня, как и Елена, тоже всю ответственность возлагает на бабушку. Ой какая бабушка замечательная! Вытравляет внучке плод месячного возраста. Ой, полегчало внученьке. Помолчим, что между делом человека убили – в инфантильной жалости к себе такое ваще не замечается. И что, может такая героиня быть эффективной? Таки да: в своём инфантильном мире – может. Ибо окружают её инфантилы-подруги, кругом действуют инфантилы-преступники, которы ловят инфантилы-следователи. Все рады помочь Леночке: накормить, спасти, попросить совета, подомогаться её, наконец! Апофеоз! Полёт сквозь эти… века! Кстати, скажу и позитив для разнообразия. Слог, по-видимому, ороший, об него не спотыкаешься. И грамотно вычитано. Вот только пишете пургу всякую. Смешно, но без самоиронии. (Поспешное резюме сразу по прочтении): За пургу – нижний балл. Если у кого-то ещё в подсудной группе встречу нечто подобное – то второй снизу. (По зрелом размышлении): Л.Герасимовой ставлю выше оценку, чем обещал, т.к. время прошло, впечатление от чтения подзабылось, остаток пло не настолько). Итак – 3. Ну, и ещё пару слов. Некоторое обобщение содержательны тенденций моего судейства. Тройка лидеров, набравши у меня 10 баллов (Па Марго, Вебер, Алиен) – что её объединяет? Эти работы обладают, на мой взгляд, ценнейшим преимуществом - они задуманы и исполнены как удожественные исследования человеческой природы. Две работы, которые набрали 9-8 баллов (Дьяков, Лерони). Пропагандистские произведения с цельным готовым мировоззрением, предлагаемым читателю. Работы, которые набрали от 6 до 3 баллов – в чём и беды (с моей колокольни судя, ессно)? Эклектика, затрагивающая сюжет и смысловой уровень текста (Мекшун, Шатилов). Стилистические несоответствия, либо нестыковки (Царицын, Шатилов). Насилие над логикой в образа героев и / или мира (Царицын, Герасимова). Доминанта чистой развлекательности в ущерб выражению какой-либо идеи (в той или иной мере арактерна для все , в особенности – для Герасимовой).