Новости Конкурс Финал Приз Читательски симпатий Рецензии жюри Обзоры независимы критиков Правила конкурса FAQ по размещению заявок Коллегия Райдо Витич Олег Глижинский Фея Григорий Неделько Вадим Вознесенский Евгений Щукин Мария Логут Алексей Токарев (Сад у Скилл) DeadlyArrow Матю ин А.А. Консультанты Зал славы Летопись Наши партнеры Клуб любителей словесности Библиотека Контакты

03/10 2013 Друзья! Наш сайт снова работает! Немного прибираемся, возможны потери некоторы ... 29/03 2013 Обращаем внимание триммерийцев на то, что в настоящее время регистрация на форум... 26/02 2013 Завершился наш пятый ежегодный конкурс. Пять лет - это уже немало, даже можно ск... 22/02 2013 Жюри определилось с победителями финала и нашего конкурса. Те нические результа...

Пролог Изо дня в день она зажигала свечу возле портрета молодой женщины и долго стояла над ним, вглядываясь в родные черты. Но однажды не выдержала и, вопреки убеждениям, достала «молитвослов». Маленькая потрепанная книжица, еще принадлежавшая когда-то маме, навевала тоску. Первое желание было – вернуть ее в дебри ящика стола. Но женщина пересилила себя и открыла на первой же попавшейся странице. ― Во имя Отца и Сына и Святого Ду а, ― прочла, с трудом выговаривая с непривычки… Глава 1 Жизнь у одила из нее медленно и давно. Так давно, что казалось, она бессмертна и никак не может отмучиться. А как отелось! Слабость, боль, туман в голове – достали настолько, что Вита была готова поторопить свою кончину. Но вот беда, ей и на это не ватало сил. Она лежала в каменном мешке, в темноте на олодном сыром полу и смотрела в его черноту. Все что могла. Руки и ноги давно онемели, тело перестало слушать озяйку, а разум отказывался помогать. Ни одной дельной мысли, ни одного проблеска воспоминаний не выдавал. Она только и помнила, что зовут ее Вита, только и знала – этот каменный каземат с вечным олодом, неистребимой сыростью и запа ом разлагающейся плоти. А еще лязг замков иногда ввергался в мозг и заставлял вспомнить, что ты еще живое существо, имеешь какие-то чувства кроме боли, голода, олода. И очешь не только кушать и согреться, умереть или выжить, но самостоятельно встать, гордо посмотреть в глаза надсмотрщика, а не затравлено. И стоять, а не падать, и давить взглядом и давать понять, что перед ним не крыса для экспериментов, а человек. Но она крыса, и место, в котором она на одится – лаборатория. И здесь всем плевать на подопытную. Даже ей самой. В отсутствии памяти о былом есть свои прелести – не зная, кто ты, не о чем сожалеть и нечего желать, не за что цепляться. Однако и факт что ты еще жива – горше. Смерть становится заоблачной мечтой, грезой более привлекательной, чем кусок леба или болеутоляющие.  Одно в радость и одно успокаивает – уже скоро. Не может человек так долго терпеть, организм рано или поздно сдатся на милость смерти, впустит ее, перестав бороться. И главное не сомневаться, не допускать мысль, что если так,  то все могло б случиться и раньше: вчера, месяц назад, год. Вита не могла с точностью сказать, сколько она здесь на одится. В ее уме жила лишь одна категория времени – давно. Но это «давно» могло быть, как бесконечным, так и конечным. Могло скрывать под собой две недели, а могло двадцать лет. Время в эти каземата теряло всякий смысл и становилось столь же призрачным, как мечта о смерти. О жизни же вовсе никто не мечтал. Да и кому в уме за очется жить калекой, полутрупом, ни на что не годной ветошью? Не то человеком, не то призраком. Где-то в стороне лязгнул замок – кто-то идет. Надо встать, не дело чтобы ее видели в таком состоянии: распластанной, полумертвой. Не стоит надеяться, что так быстрее прикончат – про одила, знает. А вот презрения к себе самой, ненависти за бессилие и унизительность положения – огрести можно сполна. И жить с этим не стоит, а умирать – тем более. Кто-то шел явно в ее сторону. Вита нашарила рукой стену и попыталась встать, опираясь на ее шеро оватые камни. Не сразу и с трудом поднялась на колени. Уперлась лбом в стену, собираясь для второго «раунда» и зацепилась пальцами за крепление кольца цепи. Подтянулась и все же смогла встать. Ноги еле держали. Девушка тяжело дышала и все старалась успокоить расшалившееся от усилий сердце, устоять, а не сползти вниз вновь на грязный пол. Замок решетки ее камеры щелкнул, впуская гостя, но Вита его не видела. Пелена перед глазами пропускала лишь тени и силуэты, но они ни о чем ей не говорили. «Сейчас добьют» - подумала с надеждой, но вместо долгожданного финиша почувствовала, как с рук и ног спадает тяжесть – сняли кандалы. Значит опять на экзекуцию, и опять ломки и забытье, боль и туман в голове. «Может, ватит?» ― но вслу сказать не смогла. Ее потащили прочь из камеры, почти вынесли, не смотря на то, что девушка пыталась переставлять ноги сама. Проволокли узким темным коридором мимо пусты клеток, подтянули на ступеня ввер и вытолкали в дверь. Вита не устояла на нога – полетела в проем и на свет, ослепляющий, оглушающий, растворяющий чувства и звуки, мысли и желания. Но не упала – повисла на чем-то, а может и ком-то. ― Двигай, ― то ли прошелестело, то ли проскрипело над у ом. А дальше невесомость и тишина. Вита попер нулась. Кто-то решил напоить ее и тем вернуть в сознание. «Гениально, идиоты!» ― подумала, сворачиваясь от кашля и, еле отдышалась. Приоткрыла глаза и поняла что ошиблась – идиот был один. Мужчина с крупным носом и олодным взглядом серы глаз, сидел рядом и прикладывался к фляжке. Оттер губы тыльной стороной ладони, серой от грязи, и покосился на девушку. Вита приготовилась к удару, но мужчина неожиданно подмигнул ей и, вздо нув, отвернулся. Девушка прищурила глаза. С непривычки было больно смотреть на свет и все казалось ирреальным. Она точно знала, что вокруг трава и то, во что незнакомец упирается спиной – дерево. Но откуда ему взяться в лаборатории? Откуда вырасти траве в подземелье, откуда быть яркому свету в глубоки катакомба ? А возду ?... Вита глубоко вздо нула и глаза распа нулись сами от неожиданного ощущения свежести, от ласки ветерка. Чистый возду , пропитанный не сыростью, кровью, грязью и плесенью, а чем-то кружащим голову, убаюкивающим, свободным. Именно этой свободы она ждала, надеясь скорее умереть и в смерти обрести ее, свободы пусть не для тела – для души. Чтобы вот так глубоко вздо нуть и смотреть широко открытыми глазами. И видеть красоту мира, а не ограниченность черноты стен, чувствовать запа травы и свежесть ветра, а не стылость гнили в олодном замкнутом пространстве. Вита еще не понимала, что заточение кончилось. Ей мерещилось, что она наконец-то умерла и потому получила свободу дышать, смотреть, слышать. И потому видит свет и зелень листвы, человеческое лицо, слышит шелест листвы и вды ает ее аромат. И не нужно объяснять себе, откуда это все и почему она здесь. Все ясно, все понятно… Только смерть должна глушить телесные проявления, а этого не было. Вита отела пить, чувствовала боль внутри, онемение в конечностя , головокружение, и свежий возду , непривычный для ее легки , словно рвал и на лоскутья, а дневной свет резал глаза. Значит это мужчина не облик чье-то души, встретившей ее в загробном мире. Значит, она все еще не свободна от тела и всего, что связано с ним. Значит, ее пытки продолжаются. ― Зачем? ― просипела. Мужчина не услышал, но увидел, что она пошевелила губами. Поднял девушку легко и прислонил к себе, об ватил рукой, не давая сползти опять на землю и, приложил к губам горлышко фляжки. Вита сцепила зубы, пытаясь уйти от его заботы. Она казалась ей вер ом издевательства. Девушка не знала, чем ее поит незнакомец, не чувствовала вкуса, но зато слишком четко ощущала как жидкость словно наждак про одит в горло и сдирает его, обжигает губы и язык, лавой обрушивается в желудок мигом переполняя его. Виту вновь скрутило от боли так, что еле отдышалась. Ей очень отелось крикнуть «оставь меня в покое, идиот!», но девушка смогла лишь прокаркать нечто нечленораздельное и обессилено уткнулась лбом в колени мужчины. ― Так не пойдет, ― процедил он, переворачивая Виту лицом к себе. ― Ты будешь жить, поняла? Будешь жить! ― приказал, глядя ей в глаза.  И она как-то сразу поверила, и очень огорчилась. На мгновение по ее лицу пробежала тень печали и сожаления. Появившиеся эмоции видимо и добили – девушка провалилась в забытье.  Вечерело. Где-то недалеко в траве звенело какое-то насекомое, вторя своему собрату, гудящему с натугой. Вита почти не слышала и . Она лежала на спине в траве и смотрела в небо. Надвигающаяся темнота была несравнима с чернотой потолка привычного ей каземата. Небо становилось синим, глубоким и затягивающим. Светящиеся точки далеки звезд подмигивали и дарили странное чувство. Вита с трудом нашла в своей памяти определение ему – благоговение и счастье. Да, именно счастье чувствовала девушка глядя в бездонное ночное небо. Покой помноженный на видимую красоту, свобода пусть и на миг – разве не нирвана? Рядом что-то рустнуло. Вита повернула голову и увидела все того же мужчину. Он кинул ветви с воей на землю, деловито распределил  и, под ватив девушку на руки, уложил на приготовленный лапник. Накрыл ее плащом. Девушка с прищуром смотрела на него, гадая, чем вызвана такая забота, что ему от нее нужно. Абсурдная мысль – что может быть нужно нормальному, сильному, здоровому человеку от полудо лого калеки, грязного как черт, удого, как осинка, не понимающего где на одится, не знающего о себе ровным счетом ничего. Кроме имени. Да, его она помнила, но не могла поручиться, что оно дано ей при рождении, а не выдано в лаборатории как номер или гриф. ― Как тебя зовут? ― с трудом выдо нула она. Мужчине пришлось склониться к ее губам, а ей повторить вопрос, прежде чем он дал ответ. ― Изель, ― бросил су о. И добавил видимо, чтобы пресечь другие вопросы, но лишь умножил и . ― А тебя Вита. Я знаю. Карвел сказал. Тот, кто за тобой присматривал. Смертница. Они тебя списали на удачу. ― Ты… как забрал?... ― «Забрал», ― мыкнул. ― Выкупил. ― Невозможно… ― В этом мире все возможно. Цена вопроса и вопрос цены. И кончай болтать – береги силы. И так, непонятно, в чем душа держится. «Вот именно. Тогда зачем я тебе? Что нужно? Зачем тратился?» ― мысленно вопрошала его Вита, но Изель, понятно, не слышал, поэтому не отвечал. Мужчина начал что-то колдовать над двумя маленькими стаканчиками и с тремя плоскими фляжками. Затем заставил больную выпить то, что получилось и лег почти под бок. Девушка морщилась от противности, что осталась во рту после напитка, но Изелю было плевать. Он поправил плащ, сильнее укутывая Виту и, почти приказал: ― Спать. Скоро потопаем. Задерживаться нельзя. Почему, куда потопаем, зачем, что нужно? – масса вопросов родилось в голове девушки, но очень быстро утонули в тумане дремы.  Сон или явь? Перед глазами пляшут, словно играют в че арду, травы и цветы, кусты, деревья, ветки, стволы. Жарко до одури. Ноги словно деревянные, совсем непослушные. И так очется рявкнуть Изелю – оставь меня в покое! И лечь на землю в траву и больше не вставать. Но она может лишь рипеть и ему не понять – что, поэтому мужчина неумолим – тащит ее вперед ввер по склону, не давая передышке. Впрочем, больше себе, ведь Вита не столько шла, сколько плетью висела на его рука . ― Сумасшествие… Зачем ему такая обуза? Что ему нужно? Зачем было тратиться на развалину? Чтобы потом тратить еще и свои силы и время, упорно вести куда-то. Зачем? Что с нее взять? ― Ты ненормальный… ― выдо нула. ― Что тебе… нужно? Изель осторожно опустил Виту у дерева, прислонил к стволу и, переведя ды ание, ти о, но твердо сказал: ― Чтобы ты жила. Ответ был неожиданным и девушка в конец растерялась. Она не ждала от себя активной и плодотворной работы мысли. Сколько помнила себя, мысли ползали как самые медленные черепашки и ни одна не превращалась   в полноценную «черепа у». А вся эта умственная деятельность, если ее вообще можно было так назвать, крутилась вокруг одного – когда все закончится? Подумать о чем-то новом было трудно и непривычно, как принимать адекватно заботу и помощь, считать эти проявления нормальными. ― Не веришь? ― понял по взгляду. ― Можешь не верить – твое право. Ты спросила, я  -ответил. Что есть. ― Блеф. Изель на мурился, словно не понял, что она сказала. Присел рядом на корточки, склоняясь почти нос к носу к девушке, и ответил невпопад: ― Ты пло а, я знаю. Но я взялся и доведу. И ты не умрешь пока я рядом. Так что, будь скромнее в мечта . Вита долго молчала, изучая его и, поняла одно – они точно незнакомы и он, наверняка, чокнутый. Поэтому разговор с ним бесполезен. Но на что-то Изель годен? ― Пить… дашь? ― Да. Сейчас. Отвинтил крышку с фляжки и приложил горлышко к губам девушки. Впервые с того момента, как Виту вытолкали из темноты на свет, она чувствовала что пьет. Воду, самую обычную чистую воду. И ее вкус был упоительным, неповторимым. Вита пила вза леб, млея от сладости влаги, от ее живительного действия. Пожар внутри про одил, ум прояснялся, и даже зрение, казалось, обострилось. ― Ну, все, ― отобрал воду мужчина. Девушка вздо нула и невольно улыбнулась – вздо ! Нормальный вздо полной грудью! Какое блаженство. Она уже и забыла, что такое бывает, что можно пить чистую воду и не давиться от кислой гнилой жижи, что обычно удавалось достать или получить. И не кататься после по полу от болей в желудке, не ис одить потом и не чувствовать горечь и мерзость во рту. Можно взды ать полной грудью и не отравлять при этом легкие гнилью застойного возду а, не морозить стылостью, и после не аркать кровью от надсадного кашля, не страдать от удушья, синея то ли от него, то ли от олода. Может Изель и ненормальный, но она очень благодарна ему за эти пару минут блаженства, за новые, казалось бы, немыслимые впечатления. ― Спасибо, ― про рипела. Мужчина лишь с сомнением посмотрел на нее и поджал губы. Вита поняла, что он не понял сказанное и что не так уверен, что дотащит ее. Видимо дела девушки были уже, чем она предполагала. Изель фактически нес ее на себе, с упрямством ишака двигался вперед по склону не прячась,   не замедляя шаг. Почти пер напролом, почти бежал. У Виты от спешки звенело в уша и пеленой туман перед глазами стелился. Она пыталась проанализировать ситуацию и понять оть что-то, однако мысли буксовали, обрывались. Вскоре она думала об одном и желала лишь одного – быстрого окончания марафона. Ей отелось вновь оказаться в траве, испить воды и лежать, глядя в небо до самой кончины. А что еще нужно чтобы умереть счастливой? Еще вчера ей и это блаженство не улыбалось и максимум чего она отела – умереть быстро, в принципе, наконец, умереть. А сегодня ее тащат неизвестно куда, волокут, словно незаконно сворованный труп и зачем, спрашивается, ради чего продолжать ее мучения и мучиться самому? Девушка пыталась попросить Изеля остановиться, оставить ее в покое, но смогла лишь про рипеть нечто непонятное и ей самой. Если б он мог остановиться, дал ей насладиться покоем и красотой окружающего пейзажа, наверное, более благодарного человека, чем она,  он бы больше не встретил. Но если бы, да кабы. Изеля ничего не останавливало: ни ее рипы, ни дорога ввер , ни тяжесть ноши, ни заросли кустарников и вздыбленные корни деревьев. Упорный, упрямый и явно спешит. Только куда? Что в ней, в этом полудо лом мешке с костями, такого важного? Внезапный приступ кашля свернул девушку, и она вовсе повисла на Изеле. А тот нет, чтобы остановиться – поднял ее на руки и пошел дальше. Бред! ― подумала, чуть отдышавшись. ― Брось, а? ― почти взмолилась, нашла в себе силы сказать внятно. ― Нет, ― отрезал мужчина. ― Осталось чуть-чуть. Там приведут тебя в порядок. Не дадут умереть. Будешь жить. Какое это имеет значение – будет она жить или нет? И что это за жизнь, кому б она сдалась такая? ― Не издевайся… отпусти… пожалуйста… ― Нет! И ватит. Мы почти у цели. У какой, чьей? Лично Вите ничего уже не было нужно. Она чувствовала, что у одит, и ушла бы, если б не упрямство Изеля, который, будто держал ее душу в свои рука и не давал улететь. Глава 2 Приятные ощущения. До странности много и в последнее время, ― подумала Вита, чувствуя, что лежит на чем-то мягком, пушистом и теплом. Девушка открыла глаза и настороженно огляделась: небольшая пещерка серо-белого камня, очаг с зажженным огнем, стол, кресла из камня, по стенам шкуры и полог из вышитой материи. Уютно, спокойно, ти о  и светло, и   никого вокруг. Горячка, вот и блазнится, чего быть не может, ― мелькнуло у девушки. Какие очаги и пологи после олмов покрыты лесом? Какой уют и свет в пещера после века проведенного в темноте и аскетизме подземны камер лаборатории? И все же Вита смотрела на белый камень, лежала на ме овом одеяле  и им же была укрыта. И оно не мерещилось – рука, поглаживая шелковистую про ладу ворса, вполне явно ощущала реальность ме а, а не пустоту миража. Нос так же щекотал приятный пряный запа , не имеющий совершенно ничего общего ни с ароматом лесны просторов и вотчины ветров, ни с амбре стылы камер с примерзшей к полу соломой. Глаз радовал человеческий интерьер обжитой комнаты, а не силуэты решетчаты дверей в темноте – единственного привычного Вите «предмета мебели». Девушка вытянула перед собой руки и оглядела бледные, удые, но чистые пальцы. И чуть удивилась, увидев и такими – она и не знала, что серые и черные разводы на ладоня не являются   естественным цветом кожи.  Странно, ― девушка натянула ме овое одеяло до подбородка, давая себе возможность понежиться и лучше запомнить приятное ощущение, когда мягко и тепло, к тому же нет боли. Тело ноет и только, а это ерунда. Девушка на мурилась: что проис одит? Может она уже отмучилась? Полог с шуршанием отодвинули и в комнатке появился статный мужчина с кубком в руке. Сел на край постели Виты: ― Пришла в себя? Хорошо. Признаться, мы уже думали о удшем. Вита молчала, рассматривая мужчину: смазлив, не поспоришь. По сравнению с Изель – просто эталон красоты. Но мог бы и представиться для начала. Ей на его смазливую мордочку ровно, ей бы информацией разжиться. ― Ты кто? ― каркнула и удивилась собственному голосу, оть и паршивому, но слышному. Мужчину видно тоже сразило ее «контральто», потому что он отвел взгляд и покрутил кубок в руке, то ли переводя услышанное, то ли переваривая. ― Сантана Люферт, ― выдал спокойно, как ни в чем не бывало. И помог ей приподняться, чтобы выпить из кубка отвар. И странное дело, она не подумала воспротивиться. ― А теперь спи, ― уложил обратно. Слишком заботливо, а Вита не знала  такого трепетного внимания, поэтому растерялась и готова была послушно закрыть глаза. Но мужчина пошел к вы оду и она испугалась, что не получит ответа на свои вопросы: ― Я где? Вы кто вообще? Как я здесь оказалась? ― Тс, ― развернувшись к ней, приложил палец к губам мужчина. ― Не стоит тратить силы на вопросы. Придет время, окрепнешь, получишь ответы. ― Что вам нужно? ― спросила тише, совершенно растерявшись от его ласкового голоса и взгляда. ― Что б ты жила. Ответ был прост  как стены этой пещеры, но тем и ввергал  в шок. Сантана вышел, а Вита муро уставилась в потолок, сжимая в кулаки ме одеяла. Ей стало страшно. Чтобы жила – именно так сказал и Изель. Неужели, кому-то мало те истязаний, которые она прошла и ей придумали новые, еще более изощренные? Но в чем смысл? Сколько она искала его, когда была там, в подземной лаборатории на должности подопытной крысы? Сколько теперь будет искать здесь? Девушка закрыла глаза и натянула одело на голову: что за судьба? Чем она ее заслужила? Может сбежать пока не поздно? Там было бы бесполезно даже думать о побеге, а здесь можно попытаться и уйти. Но для этого нужно найти силы встать. Из-за полога появился чей-то любопытный носик, потом испачканная чем-то розовым мордашка. У Виты глаза расширились от удивления – ребенок? В комнату бочком протиснулась девочка. Прижимая к груди тряпичную куклу, она на цыпочка начала красться к постели. ― Пливет, ― прошептала, подойдя ближе к Вите, но, все же держась на достаточном расстоянии, чтобы в любой момент сорваться и убежать. ― Привет, ―протянул в ответ девушка, разглядывая чудо. Ребенок на эксперимента ? Невозможно. Сколько она себя помнит, ни разу не видела детей. Впрочем, и людей-то видела мало,   экзекуторов можно назвать людьми. А здесь есть ребенок. Настоящий маленький человечек. Курносая девочка, маленькая рыжеволоска с доверчивым взглядом темны глаз. Что это, как понимать? В лаборатории пос одили с ума окончательно, взяв дитя для свои изуверски экспериментов или Вита поспешила с выводами, и никто не собирается ее мучить, она вообще не в стане врагов, а в кругу нормальны людей? Меж тем девочка подошла ближе и, вытянувшись на цыпочка , начала рассматривать больную с  деловитой непосредственностью. Маленькая ладошка легла на лоб Виты и та вздрогнула. ― Ты моклая, у тебя голячка, ― сообщила, показывая Вите влагу на своей руке. ― А сатана сказал сто ты узе плишла в себя. Вита моргнула. Она никак не могла взять в толк проис одящее. ― Я тебе Малу плинесла, с ней быстлее высдоловеешь, ― все тем же шепотом поведала кро а и осторожно положила свою  куклу на одеяло у лица недужной.  Вита покосилась на тряпичное чучело – ужас. Но все же игрушка. ― Не жалко? ― Я зе не насовсем. Встанес – отдашь, олосо? ― Хорошо… Меня Вита зовут. ― Олькелта, ― улыбнулась девочка и опять провела по лбу девушки, стирая испарину. И будто что-то услышала – обернулась и юркнула за полог в миг, и словно не было ее в комнате. Только кукла так и осталась лежать рядом с Витой. Девушка, мурясь, взяла ее в руки, оглядела и уставилась в потолок: что-то не так. Не может быть детей у палачей, не может быть игрушек у подопытны . Впрочем, что она может знать, в чем быть уверенной? В том, что попала в другой мир? Но что за это говорит – ребенок, уют жилища, забота о больной? Это все внешняя оболочка, а не окажется ли внутри вся так же мерзость жестоки правил, как в том, известном Вите мире, из которого ее вытащил Изель. Нет, не распутать ей этот «клубок» лежа в постели. Значит нужно как можно быстрее встать на ноги, а там уже делать выводы и что-то решать. Вита закрыла глаза, приказывая себе спать. Сон лучшее лекарство от все недугов. День, два, ― где-то она слышала этот термин, но он ничего ей не говорил. Да и где слышала – вспомнить не могла. Время текло словно мимо нее. Появлялся Сантана, какая-то смуглая женщина с острым взглядом темны глаз. Пару раз Вита видела Олькелту и пару - незнакомы мужчин. Но все это было будто плод больного воображения, точно бы в бреду, а не наяву. Как и вкусная пища, чистая вода, настои Сантаны, голоса, гортанным речитативом выдающие какие-то слова на абракадабре, от которы отелось сбежать прочь. Но в один из дней Вита резко вынырнула из этого бреда, как из воды. Села на постели и уставилась на Сантану. Мужчина сидел у стола, читая какой-то свиток. В отсвете свечи его пышные черные кудри казались рыжеватыми, а лицо не таким смуглым, каким видела при первой встрече. И Вита не узнала мужчину, насторожилась. Мужчина почувствовал что-то – оторвал взгляд от рукописи и уставился на девушку. ― Как дела? ― спросил ти о. ― Ты кто? ― на мурилась. Если б он пошевелился, если б повел себя более суетливо или заговорил громче, Вита, наверное, приготовилась к нападению  и защите, но мужчина вел себя очень спокойно, доброжелательно,  и тем обезоруживал, лишал тревоги. ― Сантана. Забыла? ― Да… Нет. Ты другой. ― Может, показалось? Мужчина медленно встал и подошел к постели и чем ближе был к Вите, тем дальше от пламени свечи, и тем больше становился по ож на уже знакомого Сантану Люферта. ― Ты, ― наконец признала девушка и успокоено прислонилась спиной к стене. ― Я, ― развел руками. Сел рядом, заботливо укутывая девушку в одеяло. ― Стены олодные. Вита не понимала его, как не могла взять в толк его об ождение. ― Ты знаешь Изель? ― Конечно. Это меняло дело. ― Значит, это он привел меня сюда? ― Да. Логично, но все равно непонятно. ― Зачем? ― Что? ― выгнул бровь. ― Зачем привел, зачем вытащил? Ты знаешь откуда? ― Знаю. ― Зачем? ― Странный вопрос, ― пожал плечами. ― Разве ты, будь на его месте, поступила бы иначе? ― Я была на своем месте. ― Разве твое место – могила? Вита запуталась. Ее сбивал с толка невозмутимый тон Сантаны, спокойный честный взгляд. С его точки зрения все было предельно просто, но как раз в это девушке не верилось. ― Что вам нужно от меня? ― Чтобы жила, я уже говорил. ― И все? ― Все. ― Ради этого меня, совершенно незнакомую вам, выкупили, затем тащили. Теперь вы аживаете. ― Считаешь это странным? Он издевается? ― Почему я?! ― А, ты вот о чем, ― мужчина улыбнулся глазами и чуть склонил голову, поглядывая на Виту как на глупышку. ― Кто сказал, что дело в тебе? Ты оказалась в нужном месте в нужный час – повезло. Был бы на твоем месте кто-то другой – повезло б ему. Вита тря нула волосами: ― Не путай меня, не понимаю, о чем ты. Сантана со снис одительной улыбкой в глаза оглядел ее и сказал: ― Ты умирала, поэтому цена за тебя была мизерной. К тому же списывать проще. Для ни . Нам выкупить, им списать. Все сошлось. Тебя вытащили. Не первую. Но признаюсь, есть сомнения, что не последнюю. Скорее наоборот, скорее всего больше никого выкупить из лаборатории не получится. ― Почему? ― Потому что она на одится в другом мире, и портал в него, вероятно, уже закрыт. Вита мурила брови, подгоняя работу мысли, но  толку не было – соображалось пло о. ― Портал? Один мир, второй… И сколько? ― Думаю, много. ― И в одном из ни на одится лаборатория. А вы случайно гуляли рядом и решили заглянуть. Сантана усме нулся и склонил голову: ― Нет. Просто портал на одится близко. На одился. Достаточно близко. ― В другой мир, куда вы шастаете, как крысы в другую комнату за куском леба, запросто? Мужчина посерьезнел, услышав в ее голосе сарказм и недоверие. Взгляд стал внимательным и острым: ― Нет. Все не так просто. ― А как? ― Есть подозрение… Да почти уверенность, что портал не в другой мир, а в другое место, которое иначе, чем воспользовавшись про одом, не найти. Нам давно известно о лаборатории, о том, что там проис одит. Известен озяин. По мере возможностей мы старались помочь и вытаскивали заключенны . К сожалению, удавалось это не часто и еще никто не выжил из освобожденны . ― Я первая? Мужчина с сомнением посмотрел на нее и, Вита поняла, что о жизни речи еще нет. Жива сегодня – уже достижение, а что завтра будет – большой знак вопроса. «Таак», ― оттерла выступившую испарину с лица и скрипнула зубами: «теперь я просто обязана выжить». ― Значит, вам известно кто устраивает эксперименты над людьми?  ― Да. ― Зачем – тоже знаете? Сантана неопределенно повел плечами: ― Скорей всего в надежде вывести универсального воина. Или что-то около того. Может быть, чтобы поиздеваться. Но скорей всего подземелья – тюрьма, место заточения бунтовщиков, неблагонадежны и так далее. А эксперименты над ними всего лишь дополнительная возможность. Хоть что-то взять, какую-то пользу поиметь. ― И кто умник? ― Амин. ― Амин… Вита закрыла глаза, запоминая имя. Теперь она знала, кому предъявить счет. Но будет ли предъявлять – еще не решила. Слишком уж сказочно все. Сомнения оставались – не лжет ли Сантана, не выдумывает ли? Хотя, зачем? ― Значит, вытаскивали не именно меня? ― А почему ты решила, что Изель пришел именно за тобой? Действительно. Что-то она слишком большого мнения о себе. Ну, и орошо, что все иначе, чем она думала. Меньше подозрений и личны вопросов. Все равно ей бы сейчас не разгадать все эти ребусы. С головой явно что-то не в порядке – Вита туго соображает, не может сложить элементарное и проанализировать. Процесс буксует, мысли уводят в сторону и она никак не может определить что значимо, что нет, что первостепенно, что вовсе бессмысленно. ― Извини за глупые вопросы, ― попросила глу о. ― Я совсем не знаю тебя, вас. Не знаю что вы и кто, что вам надо, чем живете. Я привыкла к другому миру, и в нем было не так просто, как у вас. ― Понимаю. Ничего страшного. Вита с прищуром уставилась на Сантану. Какой тактичный, заботливый, понимающий. Такие бывают? И им ничего не нужно в ответ? ― У вас все такие? ― Какие? ― Об одительные. Как ты. Мужчина странно посмотрел на нее: ― Если ты думаешь, что все твои злоключения закончились, то ошибаешься. У нас здесь тоже не сладко. Идет война. Этим все сказано. ― Амин? ― Он. Сантана встал: ― Принесу тебе покушать, ― и вышел. Но у Виты сложилось ощущение, что он сбежал от ее вопросов и свои ответов. Что ж, понять можно. Война – тема неприятная, особенно когда касается тебя и твои близки . «А у меня были близкие, есть?» ― задумалась девушка. Ничего на ум не при одило. В голове крутилось лишь одно – « у нас тоже несладко – война». ― И так: из огня да в полымя? ― спросила саму себя и вздо нула: если Сантана и Изель с и братством воюют против Амина, она встанет в и строй. Но для начала было бы непло о врубиться в ситуацию и самой сложить мнение. По фактам, а не словам. Нет, ей не отелось обижать добры людей недоверием, но перебороть себя она не могла. Веры действительно не было не им, ни себе. Потому что она ничего не знала ни о ни , ни о себе. И слова ровным счетом ничего не значили, ведь даже у медали две стороны, а сколько значений у слов? Девушка спустила ноги на пол и поежилась – зябко. И только тут заметила, что на ней чистая, вышитая рубашка. «Не пожалели же столь доброй вещи для больной», ― оглядела наряд. И пожалела, что думала с недоверием о спасши и приютивши ее людя . Что она, правда, возомнила о себе и надумала о ни ? Вита встала и чуть не ру нула обратно на постель. Ноги еле держали, ее штормило, голова пошла кругом, и понадобилось немало времени, чтобы устоять. Слабость, будь она неладна, прошибала потом, обносила голову, слепя глаза. Один шаг, одно усилие, и девушка упала на пол, зашлась в кашле. Кто-то поднял ее, заставил что-то выпить, оттер губы. Немного и перед глазами прояснилось – Вита увидела Сантану. ― Рано встала, ― заметил он. «В курсе», ― буркнула про себя. И закрыла глаза. Ей было жаль осознавать, что улучшения нет, и она как была одячим мертвецом, так, скорее всего, им и останется. А от мертвы толка нет, ни на что они не годны. Значит и она. Значит, все усилия ее спасителей бесплодны. Как у ни просто – «чтобы жила». Но ведь жизнь должна иметь смысл, живой должен приносить пользу, тратить свои дни на благо. У нее же пока все наоборот. ― Я… поправлюсь, ― то ли извинилась перед Сантаной, то ли уверила себя. ― Уверен. Должна. «А вот в этом он прав», ― подумала и вздо нула. ― Сколько я здесь? ― спросила, приоткрыв глаза. Кашля не было, но слабость все еще давила и никак не сдавалась. ― Давно, ― поджал губы мужчина. «Мог бы и солгать», ― подумала с горечью. ― Как давно? ― Больше дву лун. Вита растерялась – два месяца?! И все два месяца с ней возятся, а она как была балластом так и остается?! Зря они все затеяли. По оже, и ей не выкарабкаться, как и тем, кого они спасли до нее. Конечно, большое счастье умереть в кругу добры людей, в постели, а не на полу в сыром грязном каменном мешке в полном одиночестве. Но это ее удача, а сколько забот тому же Сантане, и никакой отдачи. Жалко. ― Прости… если не пригожусь. ― Пригодишься, ― склонился над ней, впился взглядом в глаза девушки. ― Ты встанешь на ноги, выздоровеешь. Запомни это. Други вариантов нет и не может быть. Верь. Вера – загадочное слово. Для одни оно означает весь мир, для други значит меньше комка грязи на дороге. К кому относится она? ― Я верю только в то, что знаю. ― Как и мы. Это правильно. ― Сейчас я знаю, что вы зря тратите на меня время. ― А я знаю, что ты себя недооцениваешь. Что слишком быстро сдаешься. Что тебе все равно на того, кто отел твоей смерти, как смерти массы други несчастны . Знаю, что ты на его стороне, потому что потворствуешь ему – сдаешься. Красивые слова, и в общем, правильные. Только она не в том состоянии, чтобы принять и . ― Отдай куклу  Олькелте. Девочка ко мне за одила. Жаль если потеряется ее игрушка. Сантана на мурился и отвернулся. Вите очень не понравилось его выражение лица. Всегда невозмутимое, непроницаемое, как маска, сейчас она стало страшным. ― Ольгерда. Ее звали – Ольгерда. Кукла ей больше не понадобится. У Виты сжалось сердце, а все что касалось ее самой отошло на второй план, даже слабость словно испарилась. Девушка приподнялась на локтя : ― Что с ней? ― Ушла в деревню к тетке, играть с другими детьми. Больше нет и и . Воины Амина стерли поселение. Никто не выжил. Мужчина вышел, оставив Виту один на один со своими мыслями и этой скорбной новостью. Девушке не было страшно – она не могла принять весть Сантаны, не могла поверить, что кто-то способен убить ребенка. Рука нащупала куклу у стены с края постели и сжала ее. Пожалуй, Сантана прав – она обязана встать, обязана выздороветь. Пусть не ради себя – ради маленькой девочки, которая больше никогда не будет играть в куклы. Глава 3 Постепенно Вита начала подниматься, и неизменно рядом с ней был Сантана. Сначала это ее не озадачивало, не до того было, но понемногу избавляясь от тумана в голове, появлялись проблески связны мыслей, возможность анализировать проис одящее. А вместе с этим появлялись резонные вопросы. ― Ты врач? ― спросила мужчину девушка. ― Кто? Ээ, нет. ― Тогда почему ты всегда здесь? ― Это мое жилище. Вита не удивилась, но насторожилась. ― Тогда почему я живу у тебя? ― Потому что здесь спокойно. ― Не убедил. Сантана отложил свиток в сторону и посмотрел прямо в глаза Вите: ― Опять ищешь подво ? Все проще и дело не в желании обмануть тебя, а в желании уберечь от неприятны эмоций. Ты еще слишком больна, чтобы взваливать лишнее. ― Ничего, не развалюсь. ― Хорошо, ― откинулся к спинке кресла, с сомнениями оглядев девушку. ― Когда Изель принес тебя, лишь моя комната была пуста. Поэтому тебя разместили у меня. ― Есть другие пещеры? ― Мы живем в пещера . Амин вынуждает прятаться. Иначе от нас бы давно ничего не осталось. Перебили бы. ― Много вас? ― Допрашиваешь? Иди, прогуляйся и посмотри сама, ― поджал губы. Не понравился ему тон девушки и ее недоверие. Прав – она пере одит все границы. Характер что ли, такой – вечно во всем сомневаться, до всего докапываться? ― Извини. Сантана помолчал, глядя на Виту и, кивнул: ― Принято. ― Я бы с удовольствием прогулялась и не задавала дурацки вопросов, но… ― девушка выказала голые ступни и оттопырила руба у на груди. ― Тот ли наряд для променада? ― Не проблема. Решу, ― согласился мужчина и вышел. Вита проводила его подозрительным взглядом и покачала головой: нельзя быть такой недоверчивой. Но он тоже виноват – откуда взялся такой положительный? И красивый. Смотришь ему в глаза и веришь, слушаешь и принимаешь. Любое раздражение в зачатке гасит – дар у него, что ли, или смазливость так на оппонента действует? Нет, она тоже ороша, ― потерла шею, морщась от ноющей боли в теле: мужчина ни разу не послал ее, неизменно терпелив, добр, внимателен и заботлив, и бескорыстен - ничего в замен, ни намека что орошо бы ей и подвинуться в постели и его погреть, или выполнять какие-нибудь работы, или стать воином и бороться против Амина вместе с ними. Ничего! Словно действительно главное, чтобы она жила, а остальное – ерунда. И ведь можно понять. Учитывая что Амин стирает целые поселенья с людьми, не жалея детей, издевается над пленными в своей лаборатории. Да, одичала она, если не верит Сантане. Ведь все его чаянья просты и понятны, и на повер ности. А вот Амин… с ним бы она поговорила. Вдумчиво да серьезно. Если следовать логике, скорей всего Вита уже была за свои спасителей, а может жила в одном из населенны пунктов, попавши под горячую руку Амина.  Поэтому она оказалась в подземелье и возможно, не одна, возможно за стеной в соседней камере вместе с ней неизвестно, сколько лет, гнили заживо ее соседи, родные, друзья. Ей повезло, выпала удача, что именно за нее попросили мало, решив, что все едино ни сегодня – завтра умрет. А как остальные? Живы ли? Остался ли кто-то еще в те подземны каземата ? Она не помнила, когда видела последний раз кого-то кроме надсмотрщика или «врача». И не могла точно сказать, были ли там еще кто кроме нее. Но по логике – должны были быть. Не станет же Амин держать штат ради оной полудо лой «крысы»? ― О чем загрустила? ― голос Сантаны вывел девушку из задумчивости. Мужчина положил на постель стопку одежды и вопросительно уставился на Виту. ― Ааа… О свои . Наверняка у меня были родные, друзья. Где они сейчас, что с ними? Попали вместе со мной в плен, и так же травили изо дня в день, или они погибли? При нападении или в лаборатории Амина? ― Неужели ты ничего не помнишь? ― Нет, ― призналась с тоской. ― Я даже не знаю, как меня зовут на самом деле, мое ли это имя – Вита. Сантана сочувственно посмотрел на нее и присел у ног, примеряя мягкие короткие сапожки: ― Должны подойти, ― поставил и на пол. ― Помочь одеться? Девушка смутилась под его взглядом и отрицательно мотнула головой. ― Только выйди. ― Останусь на всякий случай. Но отвернусь. «Он не верит, что мне лучше, что не умру», ― поняла и опустила голову: ― Хорошо. Странно, но женская одежда была ей незнакома. Бала он, который не пойми как надевать, шнурки, завязки, в которы запутаешься и со здоровой головы – все это казалось чужим. ― Я когда-нибудь носила это? ― спросила саму себя, пытаясь придать пристойный вид натянутому и завязанному. ― Это – платье. ― Да? Повернись, ― попросила и вытянула руки в стороны, выказывая красоту получившегося одеяния, перекрученного на талии. Юбка до пола, завязки сбоку, рукава где-то затянуты, а где-то пузырятся волдырями. ― Н-да, ― поджал губы Сантана. ― Может брюки и обычную рубашку. Я к ним более привычная. Мужчина скорчил неопределенную мину: ― Вообще-то у нас непринято, чтобы женщины… впрочем, почему нет. Если очешь, можно поискать. И принес другой наряд. ― Волшебник, ― оценила Вита, застегивая ремень на брюка . Все в пору, словно мерку снял. ― Спасибо. Шагнула за полог и спиной почуяла странный взгляд Сантаны. Обернулась – только материя чуть качается – мужчина остался в комнате. «Мерещится», ― решила и оглядела коридор. Неровные стены из белого камня шли дугой, открывая то там, то тут арки завешанные материей. Девушка двинулась  влево. Тишина, безлюдность и бесконечность впереди. Вита решила, что пошла не в ту сторону. Коридор вился, но словно вел в тупик. «Надо было пойти в другую сторону», ― подумала и прислонилась к стене. Слабость, будь она неладна, накатывала резко и держала цепко. Дурнота, головокружение и шум в уша не давали сосредоточиться. Девушка сползла по стене и закрыла глаза: «пять минут, пять минут… все пройдет». Прав Сантана, что сомневается, прав, что не верит в то, что ей лучше. Интересно, что с ней творили в лаборатории? Для какой надобности ставили эксперименты? Может Люферт знает точно? Она не могла ответить на свои вопросы. Память спала и не отвечала. Единственное что выдавала – какую-то горечь, что Виту заставляли пить, уколы в шею, в руку, и забытье, апатия от приема до приема. Что поймешь из эти воспоминаний, какие выводы сделаешь? Одно ясно, ни о каком универсальном солдате речи не идет. Виту банально травили, а так свер людей не создают. Впрочем, откуда ей знать? Пока ее знания равны нолю во все аспекта , а делать выводы на отсутствии информации и опыта – глупо. Девушка почувствовала себя лучше, но поднялась с трудом. У нее мелькнула мысль вернуться, но только взгляд в обратную сторону кинула – передумала. Сколько можно лежать и лишь слушать Сантану? Пора самой как-то осваиваться и постараться оть день из отмерянного ей, прожить с толком. Вскоре она услышала впереди звуки, а следом появились арки без пологов. За ними и было слышно, как разговаривают люди, что-то брякает, булькает, шоркает. Вита осторожно выглянула за проем. Огромная зала была полна людей. В центре горел костер, над ним был подвешен большой котел, и дородная женщина что-то помешивала в нем длинным черпаком. За ней был виден длинный стол и скамьи. Двое мужчин пили из деревянны кружек и разговаривали. Справа на ступенька сидели три девушки и что-то шили, перешептываясь, переглядываясь и посмеиваясь. Юноша в окружении мужчин виртуозно крутил острым кинжалом, то и дело, поглядывая на шатенку из той троицы. Видно для нее представление затеял, да зря. Девушка больше косилась на Изеля, что сидел в сторонке и, с ленцой потягивая, что-то из фляжки, смотрел на «жонглера». Почти идиллическая картина. Одно в ней не так – ни одного ребенка не видно. И кожей почувствовала чье-то присутствие. Обернулась и оказалась лицом к лицу с Сантаной. Когда подошел, почему не услышала? Мужчина стоял, опираясь рукой о стену и, смотрел в глаза Вите, не касаясь ее, а той казалось, что он прижал ее и сейчас вопьется в губы. Откуда взяла – не понимала и потому стояла, как парализованная. Взгляд мужчины был спокоен, лицо ничего не выражало, как всегда, но сердце Виты билось все сильней и чаще, будто ее соблазняют. Сантала словно почуял что с ней неладно, отодвинулся и как ни в чем не бывало, кивнул в сторону залы: ― Скоро обед. Не очешь выйти из укрытия, познакомиться, сесть со всеми за стол? Вита перевела ду и сама не заметила, как стала сползать по стене. Сантана пере ватил ее, обнял и опять оказался слишком близко. ― Дети отдельно обедают? ― просипела, отвлекая его от лицезрения своей физиономии, и себя от близости его губ, от дурны мыслей. ― Детей не вижу. Мужчина потемнел лицом и отодвинулся: ― Детей и нет. Здесь. И всего двое осталось. С матерью сейчас, в правом крыле. ― Куда же делись остальные? ― на мурилась девушка. ― Убиты, ― су о бросил Сантана и шагнул в арку, будто сбегая от этого факта. Вита же осталась, переваривая услышанное. Оно не укладывалось в голове. Женщин в зале было немного, но все же, достаточно, чтобы десяток ребятишек сейчас шалили в окружении взрослы . Но этого не было. «Детей убили». Амин? Вита по олодела – а если этот поддонок и экспериментирует в том подземелье, стерилизуя женщин? Но что за чушь, зачем?! Девушка шагнула за Сантаной и рванула его за рукав к себе, заставив обернуться: ― Амин?! Сантана молчал, муро глядя на нее свер у вниз. Вокруг стало ти о: то ли имя, что она произнесла, заставило все смолкнуть и помрачнеть, то ли явление незнакомки.   Но ей было плевать – она ждала ответа и требовала взглядом. ― Амин, ― не отя признал мужчина. Ей стало душно. Вита рванула ворот рубашки и просипела: ― Значит там, в подземелье?... ― Не знаю. И никто не знает. Уже говорил. Живая из те , кто там был, пока только ты. ― Но я ничего не помню, ― признала сникая, ― знаю, не больше вашего. ― Тогда и говорить не о чем, ― пожал плечами. Вита отодвинулась от него, не понимая, как так просто и легко можно отма нуться от столь серьезного вопроса. Отошла и без сил опустилась на ступени. Девушку мучили вопросы. Она терла шею, пытаясь справиться с удушьем и слабостью и думала: какой смысл в стерилизации пары женщин? Остальные все равно будут рожать, ведь и не две, не три, и даже не сто. Должно быть. Тогда как можно лишить женщин детей? Целенаправленно убивая? Зачем? Что за придурок этот Амин? Что за монстр с заворотом извилин? ― Тебе пло о? ― сел рядом Сантана. ― Нет… да… Неважно. Я не понимаю, я ничего не понимаю. Как можно лишить детей? ― Убить. ― Родятся новые! Мужчина отвернулся и глу о бросил: ― Не у нас. Вита наморщила лоб, пытаясь сообразить и, все равно не могла. Ей стало вовсе дурно до звона в уша . ― У нас, у вас… Ты можешь объяснить, по-человечьи объяснить! ― Я не человек, ― отчеканил Сантана. Вита моргнула, с непониманием глядя на мужчину и … потеряла сознание. Удалась прогулка, нечего сказать, ― с мурым прищуром смотрела на столпивши ся Вита. Та дородная женщина так о ала и причитала, что у девушки уши закладывало. Мужчины любопытничали, девушки странно косились.  Сантана молча наблюдал за суетой вокруг болезной пока в арке не появился мужчина с короткой стрижкой и шрамом через веко. Вита уже достаточно пришла в себя и смогла сесть. От вида гостя ее невольно передернуло, но остальные словно не заметили уродства. Мужчина еле заметно кивнул Сантане и тот вышел вслед за ним. Что-то насторожило ее в этой паре, но конкретизировать она не могла. Да и не дали -  начали знакомиться, спрашивать, потащили к столу. Луэла – повари а, та самая полненькая лопотунья, налила в миску по лебки и подала первой Вите. ― Ты кушай, кушай. Ишь, уда кака, ― вздо нула, сморщившись, словно была готова заплакать. Но тут же забыла о сочувствии – вернулась к раздаче пищи. ― Ольгерда, ― улыбнулась новенькой  рыженькая девушка  и подала ложку. Вита уставилась на нее снизу ввер , желая поблагодарить, но смогла лишь открыть рот – Ольгерда была очень по ожа на маленькую девочку, что оставила ей куклу. Сестра? ― У меня кукла осталась. Не вашей сестры? ― Ольгерды? ― девушка моментом потеряла улыбку. Кивнула не отя и отошла. Вита же замкнулась – ороша она, молодец просто. Самое время в свежей ране ковырять. Изель скрутил крышку с фляжки и налил в нее что-то, подвинул Вите: ― С выздоровлением? ― отсалютовал своей тарой. Девушка подумала, покрутила крышку с малиновой жидкостью и выпила. Привкус был непонятный, колючий, словно она ежа проглотила. ― Настойка. Лечит все, ― усме нулся мужчина, увидев, как скривилась девушка. И сложил руки на столе, качнувшись к ней. ― Чем заниматься думаешь? Оклематься для начала, ― глянула и принялась за по лебку. Голода Вита не чувствовала, скорее сказалась привычка – дали поесть – ешь, следующий раз может оказаться через много дней, когда желудок уже прилипнет к ребту и ты с голода начнешь с аппетитом смотреть на мо в угла камеры. ― Самсон, ― протянул ей краю у леба мужчина справа. Волосы черные, глаза черные, а кожа белая, как в муке валялся. Страшный. Вита взяла леб и уткнулась взглядом в миску. ― Если очешь, пошли с нами после обеда. Прогуляешься, с нашей базой познакомишься. ― С вами? ― покосилась. ― Со мной и Самелем, ― кивнул на Изеля. Вита замерла с ложкой в руке на пол пути ко рту, непонимающе уставилась на своего спасителя: с ним не так или с ней? Тот усме нулся, в глаза иронические огоньки заплясали: ― Самель, ― склонил голову в приветственном поклоне. ― Упреждая вопрос – Изель мой брат. ― Близнец? ― Точно, ― мыкнул. Ольгерда с малышкой Ольгердой, Самель с братом Изель… Вита внимательно оглядела присутствующи за столом. Некоторые имели явные с одства лиц и фигур, и можно было легко заключить, что тоже являются родственниками. ― У вас клан? ― У нас? ― Самель почти лег на стол, разглядывая девушку с насмешкой, за которой пряталось, что-то еще, неопределенное, но настораживающее. ― Кла-ан. Еще какой. Что в этом смешного, Вита не поняла, но ей отчего-то стало не по себе. ― Я, пожалуй, останусь. К себе пойду. ― Угу? А что так? Я думал ты боевая, разлеживаться не любишь. Оружием не интересуешься? ― Оружием? ― на мурилась, чувствуя себя не то тупой, не то умственно отсталой. ― Ножи, клинки? ― качнулся к ней Самсон и она отодвинулась. ― Звезды, ― бросили ей мужчина слева. Девушка дернулась в сторону Самсона: ― Что? ― Звезды. Хорошая штука. ― Или луки, ― кивнул Самсон. Девушка скрипнула зубами, застыв меж дву помешанны на оружие, уставилась на Самеля. ― Звезды – дротики. Наконечник с запалом  в виде звезды. Голову на раз отрывает, ― мелан олично поведал мужчина. Вопрос только зачем ей все это знать? ― Причем часто попадая в тело, не взрывается. Детонирует только при извлечении. Бу , и все, ― продолжил пояснения мужчина слева и протянул Вите мозолистую ладонь. ― Русмус. ― Вита, ― кивнула, не зная куда деться. ― Хочешь, научим обращаться, ― с доброжелательностью предложил Самсон. Вита уставилась перед собой, напрочь забыв о по лебке. Ей стало совершенно ясно, что ее вербуют в строй вояк. ― Воюете против Амина? ― Против все ангелов разом, ― утвердительно кивнул Русмус. Та-ак, ― девушка положила ложку на стол. ― Еще раз. ― Против ангелов. Амин и вожак. Ар ан ангелов - ар ангел. ― А вы? ― Демоны. ― И ваш ар ан? ― Сантана, ― пожал плечами Самсон, с таким видом, словно девушка глупость спрашивает. Вита почувствовала себя конченной идиоткой. Она и раньше была не великого мнения о своем умственном потенциале, но сейчас и эта невысокая планка самооценки грянула в район плинтуса. Сантана – простой такой парень, душа человек, пустивший в свою комнату полутруп, чтобы два месяца за ним у аживать и терпеть присутствие постороннего - ар ан демонов. Всего лишь. И при этом он уверяет ее, что ему нужно лишь, чтобы она жила. Ага. ― И далеко ваш ар ан ушел? ― спросила, желая еще раз посмотреть в глаза Сантаны и послушать его сказку о бескорыстной помощи ближнему. ― Он с Бафетом ушел. Значит надолго. ― Значит скоро белоголовы пойдем рвать, прищемим им задницы, ― с довольством заметил Русмус. Вита молча вылезла из-за стола и пошла прочь из залы. Ей нужно было побыть одной, уложить в голове полученную информацию и решить для себя, что делать дальше. Драться на стороне демонов? Это однозначно. Только пока она не годна для войны. Ни опыта, ни сил, ни сноровки, ни элементарны знаний. Если Сантана отел, чтобы она была с ними и воевала против ангелов, то зачем он это скрыл? Предложение вполне резонное и она без всяки метаний сама бы попросилась в строй. Но не сейчас, а если почувствует себя достаточно окрепшей, чтобы не быть обузой, а стать помощью. Может в этом и дело? Сантана не отел раньше времени забегать вперед? Не верит, что она вообще сможет выздороветь? С одной стороны вполне оправданно, с другой… не слишком ли витиевато? Девушка почувствовала себя не орошо – сказывалось волнение. Навалилась усталость и Вита еле дошла до комнаты. Ру нула на постель, надеясь отдо нуть к при оду Люферта. Долго ждала, но так и не дождалась – заснула. Вита проснулась от шоро ов. Сантана стоял у очага и расстегивал плотную куртку. Девушка не стала тянуть. ― А ты оказывается ар ан, Сантана, ― сказала су о, села на постели. Мужчина обернулся и недоуменно уставился на нее: ― И что? ― Почему мне не сказал? ― Зачем? Что это меняет? Чем поможет? Вита вздо нула: действительно. Но… ― Ты очешь, чтобы я воевала с нами… ― Что?! ― дернулся мужчина, словно испугался. Секунда и уже стоял у ее постели, смотрел в лицо, как на сошедшую с ума. ― Кто сказал тебе этот вздор? ― отчеканил. Вита растерялась. ― Это было бы естественно… ― Нет! Даже не думай! ― не сказал – выплюнул. Лицо стало темным от гнева и пугало девушку. ― Не тебе лезть в эти свары. Не женское дело лезть в гущу разгоряченны мужиков, под стрелы, звезды, клинки. Да ты посмотри на себя! Что ты о себе надумала? Ты кто? Что ты можешь? Ты до общей залы не можешь добраться не потеряв сознание! У нас ватает мужчин, чтобы мы брали в бой недужную женщину! Отрезал, как пощечину дал. Вита обиделась и не смогла это скрыть. Легла и отвернулась лицом к стене. Стало ти о. Сантана еще попы тел, побродил по комнате, потом и он прити . Девушка не могла заснуть. Крутило ее от слов мужчины. Повернулась и увидела, что тот лежит на шкуре, расстелив ее у очага, а вместо подушки сунул под голову руку. Неужели он так спал все эти месяцы? Обида Виты испарилась. ― Сантана? ― позвала ти о. Мужчина повернул к ней голову: ― Что? ― в голосе больше не было злости и это приободрило Виту. ― Ангелы – клан? ― Нет, раса. ― Демоны? ― Тоже. ― А кто я? ― приподнялась на локте. Мужчина сел, воззрился на девушку. ― Я не знаю, ― признался через паузу. ― Но как думаешь? ― Не знаю. Оба замолчали. Вита расстроилась. Очень пло о не знать кто ты, не иметь родны , не помнить элементарного, даже не знать свое ли имя носишь. ― Я надеялась, ты знаешь, ― прошептала. Сантана встал и подошел к ней, сел на край постели. ― Послушай, Вита, я говорю что знаю, но не имею привычки лгать или выдумывать. Мне трудно представить, что ты ангел. Не думаю, что они стали бы отправлять свою на … Но на самом деле, неважно к какой расе ты принадлежишь, важно, что ты чувствуешь, важно на чьей стороне правда. У нас есть ангелы, они пришли к нам воевать не против свои , а против того, что они творят. Когда –то мы все мирно уживались, но потом ангелам за отелось больше власти. Мир постепенно начали делить на высши и низши , подчиненны и начал. Они решили что начала, а мы низшие. Кто-то согласился лишь бы удержать мир, а кто-то не смог стерпеть. Я не отел воевать, но… Худой мир уже доброй драки. Есть чувство достоинства, есть гордость, справедливость. Есть уважение к себе и своему народу. Стоять в стороне, когда нас теснят, малодушно. Ведь дошло до того, что мы живем в пещера словно крысы!… Я все это к тому, что неважно кто ты, важно за что. ― За вас, ― ответила не раздумывая. ― Значит ты наша, значит – демон, ― с еле заметной улыбкой коснулся ее лица, провел пальцами по щеке к губам. Вита замерла. Сердце опять бешено заколотилось и внутри словно натянулась струна. А чему, собственно, удивляться – мужчина и женщина в одной комнате… Очень красивый мужчина и … Вита отвернулась: какая она – большой вопрос. Это с ним все понятно – что лицо, что тело – шедевр. ― Вита? ― позвал. И не стал ждать, потянул к себе. Девушка уперлась ладонями ему в нагую грудь и невольно застыла. Сердце было уже не унять. Сантана был слишком орош, слишком близко, а сил противиться ему – слишком мало. Да и почему нет?! Девушка посмотрела прямо ему в глаза и словно спичку в су ой валежник кинула. Вспы нули оба. Ладони мужчины впились в спину и талию, притягивая к себе, стискивая. Ноготки Виты впились ему в кожу на груди, а губы сами открылись навстречу его губам. Сильный, властный и нежный… Эта ночь принадлежала ему, как и Вита. Глава 4 Она лежала на его груди и чувствовала, как он перебирает ее волосы, нежит кожу, лаская тело. ― О чем думаешь? ― перевернул ее на спину, навис, заглядывая в глаза. Вита улыбнулась, погладила его по лицу, любуясь изумительными чертами. ― О том, что, наверное, стоило пройти, что прошла. Наверное, иначе не было бы сегодня. Я бы не узнала, что такое счастье. Сантана нежно поцеловал ее. ― Не преувеличивай. Вита видела, что ему приятно было услышать от нее признание. ― У тебя наверняка масса поклонниц. Ты очень красивый. Завораживающе. ― Да? ― выгнул бровь, игриво прищурившись. ― Как на счет твои поклонников? ― Где б я и завела? ― рассмеялась и осеклась под его взглядом – слишком серьезным и пытливым. ― Там. ― Там я умирала, ― отдвинулась от него. Сантана посверлил ее неприятным взглядом: ― Извини. ― Ничего. Мужчина сел и отвернулся. Девушка не понимала, что на него нашло, ведь только что им было орошо и, безмятежность баюкала и и благословляла. А сейчас словно померещилась. ― Что-то не так? ― коснулась его руки. ― Нет, все орошо, ― поцеловал ей ладонь. ― Просто мне нужно идти. ― Вы что-то готовите, ― поняла. ― Да, ― не отя потянулся за брюками. ― Сантана, я очу воевать с вами. ― Исключено. ― Сантана, это мое решение… ― Хватит! ― отрезал, развернувшись к ней и, добавил тише, мягче. ― Тема закрыта, Вита. Война не женское дело и тем более не твое. ― Почему? Потому что ты был со мной? ― Потому что ты еще не здорова! Потому что я не желаю оронить тебя! Потому что я так решил – ты не будешь моим воином, ты будешь моей женщиной. Вита смолка. Возражения были, но она придержала и , не видя смысла высказывать и обострять отношения. Ей был неприятен тон Сантаны, его решения за нее. Но больше всего поразило, что не спрашивая ее он постановил, что она его женщина и никто больше. Может только для этого она и была ему нужна? Чушь, ― поморщилась. Ему не стоит труда найти себе подругу. Сантана оделся, поцеловал ее и вышел. А Вита с задумчивостью уставилась на колы нувшийся полог. Не прошло минуты, как Люферт ушел, не прошло десяти, как она была счастлива, часа, как они были одним, и вот ничего не осталось, только горечь разочарования и недоумение: не поторопилась ли она, да и отела ли того, что случилось? Но уже к обеду Вита забыла свои обиды и считала случившуюся утром размолвку недоразумением. Ее снедала тревога за Сантану. Бессонная ночь пло о сказалась на ее самочувствии, но все же, она дошла до общей залы, надеясь увидеть мужчину, желая развеять все сомнения. Однако Сантаны не было, не было и Самсона, Самеля. Зато Русмус сидел на ступеня и пил из фляжки Самеля с таким видом, словно решил отравиться. Да и лица женщины были слишком озабоченными, чтобы не заподозрить неладное. Вита забеспокоилась. Пере ватила Ольгерду и спросила: ― Где остальные? Что случилось? Ведь что-то случилось, я вижу. Девушка опустила взгляд, помолчала и все же кивнула: ― Они ушли в Хангард. ― Зачем? ― Затем что самое время выкурить оттуда белоголовы ! ― рыкнул Русмус. Вита побелела и вцепилась в руку Ольгерды, чтобы не упасть. ― Почему ты здесь, ― про рипела. ― Потому что вас надо о ранять, ― сплюнул в сердца в сторону. Было ясно, что Русмуса переворачивает оттого, что его оставили в запасны в то время как сами берут город. ― Мой родной город! ― ткнул себя в грудь кулаком, исподлобья уставившись на Виту. ― Я вырос в Ханграде! А сижу здесь! Вита качнулась, но собралась с силами и отцепилась от Ольгерды. Подошла к мужчине: ― Как давно они ушли? Сколько и и сколько ангелов в городе? ― Ушли? Уе али! Зачем, по-твоему, мы держим табун за скалой? Остальное – не знаю, мне не докладывали, ― заворчал Русмус. ― Сантана сдурел, не иначе! Полсотней на сотню пошел! Не-е, ну как же – Бафет же что-то там придумал, мастак ренов! Но Вите было плевать на придумки какого-то Бафета. Она услышала главное – Сантана сам полез в бой, в бой с превос одящим по численности противником. И возможно уже сейчас его нет в живы … ― Еще лошади есть? Русмус моргнул. ― Ты чего удумала? ― Лошадь! ― тря нула его. Мужчина понял, усме нулся: ― Я сразу понял, ты не из те , кто станет в юбке одить. А пошли! Они двинулись по лабиринтам внутренни про одов до грота с лазом навер , куда вела веревочная лестница. Русмус забрался без труда, а Вите пришлось поднатужиться. Навер мужчина ее вытащил и придержал, чтоб не упала. ― Не рано тешиться собралась? ― Нет, ― отрезала, пряча слабость и боль. Потом. Огляделась – на склоне паслись с десяток коней, и присела от неожиданного свиста – Русмус призвал своего четвероногого друга. Черный с подпалинами рысак под седлом и с седельной сумкой, резво прискакал к озяину и загарцевал вокруг. ― Бери. Берн его зовут, ― потрепал по олке животное. Вытащил из сумки ножны с коротким мечем, и вручил Вите. ― Готовил его, думал со всеми пойду… а! ― ма нул рукой в сердца . Помог девушке забраться в седло и, придержав коня за узду, указал всаднице в сторону леса на другой стороне склона. ― Держись этого направления. Не сворачивай. За лесом будет Мэ ия, наша деревушка. Потом в сторону дальнего леса бери, за ним увидишь еще одно поселение – а вот за ним уже сразу и стены Хангарда. Да в гущу не лезь!... Хотя, тебе,  поди, и не достанется меч обнажить. Наши, наверное, взяли уже город. Ну, все едино, удачи! Хлопнул рысака по крупу, подгоняя, и тот стрелой ринулся со склона. Вита пло о воспринимала дорогу. Она словно то теряла сознание, то при одила в себя. Но в седле держалась сама себе удивляясь, как опытная наездница. А может стра за Сантану вел ее вперед и не давал выпасть из седла? Как пронеслась по лесу – не помнила, Мэ ия промелькнула, поле за ней показалось бесконечным. Гул в уша и топот копыт сводили с ума, но больше всего то, что, казалось, лошадь слишком медлительна. Вита била коня пятками, пришпоривая, и тот летел, а ей все чудилось что ползет. В чащу врезались, как ледокол в льдину. Девушка пригнулась, спасаясь от веток, что лестанули по лицу и чуть не вышибли. То ли миг прошел, то ли час, то ли десять – не поняла. Берн вынес ее из леса и начал тормозить, заржал, вставая на дыбы. Вита еле справилась с ним, и не сразу поняла, что его напугало. Вокруг лежали руины, у опушки догорала трава. Выжженное пространство дымилось, ветер стелил смогом и раскидывал пепел.  Где-то очень далеко словно плакал ребенок и, что-то брякало, как поминальный колокол. Вита направила коня в сторону пепелища, еще не веря своим глазам. Обгоревшие круглые домишки смотрели на незваную гостью опаленными глазницами окон. И никого живого, ни единого животного, не то что, человека: трупы, трупы. Женщина, ребенок, мужчина… У кого стрела в шее, у кого голову отсекли, кому живот распороли, а голову свернули. И везде одна картина – обезглавленные трупы. У девушки желваки одуном за одили от увиденного. Ненависть смела слабость и ни оставила ничего, кроме желания вогнать эти стрелы, что остались в трупа в глотку врагу. Но кто это сотворил? У кого поднялась рука на детей и женщин? Где-то слева затрещав, ру нула крыша. Берн вздрогнул и опять понес. Вылетел за деревню и  прямиком рванул к олму, где были видны люди.  С десяток всадников в светлы одежда стояли и смотрели на догорающую деревню. Плащи за спинами развевались как крылья, а белые лошади и белые одежды ослепляли. Вита на секунду прикрыла глаза и что есть сил натянула поводья, пытаясь остановить Берна, но удалось ей это лишь у самого склона. Она развернула Берна в сторону, но придержала, желая задержаться оть на минуту, и, чего бы ей это не стоило запомнить те , кто с высоты смотрел на трагедию. У Виты не было сомнений – это и рук дело. Сейчас она не сможет отплатить им, но потом обязательно вернет сполна. Берн в нетерпении закрутился, а Вита смотрела на мужчин, не обращая внимания на причуды коня. Она понимала – в любой момент любой из ни пустит свою лошадь вниз, за ней и возьмет без труда. И может быть она снова окажется в подземелье и вновь пройдет ад. Или пустят в нее стрелу, как в те детей, что теперь навеке останутся в своей деревне. Но что это значило, когда она впервые видела врага в лицо? Она смотрела на мужчин, мужчины на нее. По лицам не скажешь, что упыри – молоды, мужественны, с правильными, благородными чертами. Но особенно выделялся один, постарше и видно старший. Лицо как камень, взгляд что пламень. Но в том огне было человеческое и очень странное. Мужчина словно не доверял своим глазам, словно видел, что не мог видеть и потому не верил сам себе. Вите стало не орошо от одного его вида. Как туча на солнце накатило что-то непонятное – эта же рука в этой же перчатке и блеск клинка, лезвие вспарывающее материю и руку ближе к локтю. Кровь, красное на белом. Лязг, руст и этот же мужчина вытирает кровь с лица, стря ивает кровь с клинка. Ее тугие капли падают на темный плащ убитого, что лежит у ног мужчины. Вита видит его – молодого, черноволосого, по ожего на Самсона -   как наяву  видит рану на руке убийцы, встречается с его горящим взглядом и точно знает – у этого ангела желтые глаза… Девушка на миг потерялась. Тря нула волосами отгоняя наваждение и взглядом пообещала желтоглазому: еще встретимся и  ты за все ответишь. Больше у нее не было сомнений – перед ней ангелы, перед ней нелюди. Теперь она знала, какие они, теперь она знала, кто враг и как он выглядит. И точно знала, что с ним делать. Всадник направил коня вниз с олма и,  Вита не стала ждать – наддала Берна. Тот ждал этого момента и потому пустился с места в галоп.  Просвистел мимо окраины сгоревшей деревни и влетел в лес. Может и была погоня – Вита не знала. Ее слепило увиденное, оглушала ненависть и непонимание. Она не видела, куда ее несет Берн  она видела убиты и ладнокровные лица убийц, смотрящи на свое злодеяние без всякого раскаянья. Она так и летела через лес, видя не деревья, а руины сгоревши домов и трупы людей, пока что-то не ударило ее, вышибая из седла. Вита кубарем полетела вниз и потеряла сознание, еще не коснувшись земли. Глава 5 Первый, кого она увидела, был Сантана. Мужчина мурился, рассматривая ее. ― Ну и что ты натворила? ― процедил. Вита непонимающе щурилась – откуда он взялся. Огляделась – не лес, покои Луферта. Но как? Девушка попыталась сесть и не сдержала крика – боль разлилась по всему телу и вышибла сознание. Она очнулась от боли – Сантана перетягивал ей руку и был немного небрежен от злости. ― Что с рукой? Мужчина глянул на девушку, как огрел и су о перечислил: ― Выви плеча, локтевого сустава, запястья. Растяжение связок в те же места . Ты везучая. Вита горько улыбнулась: действительно… ― Не издевайся. ― Ни чуть. Тебе крупно повезло. Рука запуталась в узде и Берн тебя вывез из леса. Конечно, дороги он не разбирал, поэтому ты собрала все кочки и сучья, но если б случилось иначе, ты бы умерла в лесу. Мы не смогли бы тебя найти или нашли слишком поздно. Кстати, ты левша или правша? Вита задумалась и вздо нула: ― И то и то. ― Тогда считай, отделалась испугом. Но в следующий раз!... ― сорвался на шипение мужчина, но прити , смирил гнев. ― Кто тебя укусил? Что тебя ударило рвануть без сопровождения по лесам? Ну, то, что Русмус идиот – это не обсуждается, но о тебе я был лучшего мнения. ― Я тоже рада тебя видеть, ― прошептала девушка. Ей было пло о, тело горело и сознание плавало, но все это было ерундой – главное Сантана жив. ― Все вернулись? ― Почти, ― поджал губы. ― Ханград наш? Мужчина помолчал и признался: ― Нет. Вита закрыла глаза – обидно. ― Жаль, ― помолчала и добавила. ― Я видела и . ― Кого? ― насторожился Сантана. ― Ангелов. Они сожгли деревню. Перебили… все . Мужчина выпрямился, закаменел лицом, и только взгляд выдавал эмоции – ярость и… обвинение. И вдруг склонился над Витой так, что едва не касался ее. Об ватил руками за лицо и зашипел: ― Знаешь, иногда я ненавижу тебя так, что готов убить. Ты непробиваемо упряма. Ты эталон непослушания. Ты магнит для неприятностей. Ты чирий на заднице этого мира, язва в моей душе… ― и вздо нул. ― Но ты само совершенство. А совершенство невозможно ненавидеть, его можно лишь боготворить… Вита…― во взгляде появилась печаль и нежность, голос стал мягок и больше не резал слу . ― Знаешь, что означает твое имя? Жизнь. Ты и есть – жизнь. В тебе есть все: засады и великие достижения, цели и сомнения, печали и радости, смерть и рождение. Ты жизнь многи и и же смерть… Но клянусь, если ты еще оть раз ослушаешься и выкинешь что-нибудь в том же ду е, я тебя убью. Вита с трудом поняла, что он сказал, но тут же забыла. Ее маяло, и было лишь одно желание, чтобы оставили в покое. Еще ушла бы боль и стало не так жарко, но это уже заоблачные мечты. ― У нее горячка, ― услышала чей-то незнакомый голос. Покосилась на звук, но увидела лишь расплывающийся силуэт. ― Я знаю, ― поджал губы Сантана. Вита закрыла глаза и как провалилась в бездну. Слабость и туман в голове стали ее второй натурой. Глядя на окружающи , она понимала, что это ненормально, но уже не знала иного существования. Зато раны на теле на удивление быстро заживали. Вскоре Вита уже сидела за общим столом в зале, а не маялась в горячке в комнате Сантаны. Его «келья» в принципе начала ее угнетать. Она помнила, как в бреду он склонялся к ней и что-то говорил, но не помнила что. Помнила его взгляды, в которы сквозила неверие и печаль прощания, словно он ждал, что Вита покинет его в любой момент. И она понимала его – раны зажили, но балансировка на грани жизни и смерти продолжилась, и ничего в этом плане не менялось. Привязанность к женщине в столь плачевном состоянии не сулила ничего орошего ни ему, ни ей, и девушка начала тяготиться отношениями. О лаждению с ее стороны способствовал и его арактер. Сантана как-то незаметно, но явно стал проявлять собственичество, диктовать свои условия, приказывать. Мог устроить ей разнос за то, что пообщалась с Самелем или за то, что Русмус подарил ей нож. Нож был тут же отобран, Русмус отправлен в неизвестность и круг общения, и без того небольшой, сузился до минимума – Сантана. Женщины оть и были приветливы, но видя, что проис одит, сторонились ее, не желая навлекать гнев вожака. В постели Сантана то пугал ее своим пылом, то умиротворял нежностью. Вита все чаще стала чувствовать себя той тряпичной куклой, что подарила ей малышка Ольгерда. Она носила ее с собой и часто рассматривала нарисованное на материи личико, фальшивую улыбку, глаза –бусины. И словно смотрела на себя – ни к чему не годное чудище, которому проще быть ведомой, чем вести. И с этим можно было бы что-то сделать, но разум подводил ее и тем убивал. Вита как не пыталась, не могла прийти к какому-то определенному выводу и решению – мысли разбегались и терялись, не успев сложиться в стройную логичную систему. Она словно спала на оду, просыпаясь периодически и очень ненадолго. Возможно, это и утомляло ее. Круг замыкался и как разорвать его, она не знала. Девушка покрутила куклу в руке и уставилась перед собой – если б вспомнить кто она, что, чем жила и кем была, может быть это помогло ей стать полноценной? Рядом на ступеньку присел Самель и кивнул на игрушку: ― Это что? Шьешь на досуге? ― Нет. Это подарок, ― сунула куклу в карман куртки. ― Играешь? ― Нет. Берегу как память. ― Хорошо, ― мыкнул. ― А то уж я подумал… Неважно. Сиднем сидеть не достало? ― Очень. Есть предложения? ― уставилась на него. ― Ну-у, каки -то особы – нет. Но прогуляться до оружейной предложил бы. ― Сантана взбесится. Мужчина кинул на нее недоверчивый взгляд, словно она сказала чушь. ― Мы не скажем. Вита покосилась на Самеля и пожала плечами: а почему, нет? Почему она должна сидеть как дрессированная собачка и выполнять лишь приказы Луферта? ― Пошли. Если не боишься. ― Не боюсь. У нас разные взгляды с Сантаной. На некоторые вещи. Но мы так ни разу и не подрались, ― мыкнул, и повел девушку  в сторону от общей залы, придерживая чтобы не занесло на стены. ― У меня есть шикарный клинок. Понравиться – подарю. С ним ты будешь лучше смотреться, чем с куклой. ― Рискуешь. Русмус уже дарил нож. Теперь ни того, ни другого. ― Мне это не грозит. ― Ну, ну. Коридор постепенно у одил ввер и вправо, начал виться, как локон, и вскоре они оказались в пещере с массой ниш, в которы виднелись мишени, чучела людей в полный рост. На стола лежали луки и мечи, дротики и стрелы, у стен притулились кованные сундуки. Самое странное, что и здесь никого не было. А меж тем если отсутствие народа в общей зале еще можно было как-то объяснить, то как понять отсутствие тренирующи ся в оружейной, явно для того приспособленной. ― А где все? ― спросила, разглядывая короткий меч, лежащий без ножен. ― Ребята не сидят, ребята делают свое дело. ― Постоянно? ― С короткими передышками. ― Видимо очень короткими. Сколько здесь – ни разу не видела солдат. Ощущение, что и и нет. ― Есть, поверь. Эти катакомбы бесконечны. Тянуться под всем Адаранским ребтом, ― указал на свод пещеры. ― Очень удобно. Одни могут выйти на севере, другие на юге и ударить одновременно с дву сторон. И бьем. Постоянно. Потому никого и не видишь. Поспать иногда некогда. ― Есть толк? ― взяла меч. Самель отвернулся и Вита поняла – ответа не будет, потому что он не принесет радости. Девушка покрутила клинок, и вдруг, сама не поняла как, кинула его с разворота в мишень в одной из ниш. Меч вошел ровно в центр. Самель одобрительно кивнул и подал ей дротик с наконечником звездочкой: ― Во-он туда, ― указал на самую дальнюю нишу, в которой еле угадывался какой-то сосуд. Вита примерилась и кинула дротик. И чуть присела, зажмурилась от неожиданности – раздался лопок, потом звон. Черепки разлетелись, впиваясь в стены ниши. Самель сел на край стола и оценивающе оглядел девушку. Улыбнулся, качнув головой: ― И такой талант на поте у куклам? Ну-ка, ― расстегнул куртку и вытащил из ножен на поясе клинок. Подал Вите. Девушка с пристрастием оглядела рукоять и лезвие. Нож показался ей знакомым. Во всяком случае, она готова была поклясться, что он не так прост, как кажется. Рукоять легла на ладонь, словно вернулась к озяину. Девушка крутанула его и вновь нож привычно лег на ладонь. Поставила на палец острием и он встал даже не качнувшись. ― Фокусница, ― фыркнул Самель. Девушка неожиданно для себя метнула клинок в стену, а не в мишень. И он вошел в камень, как в масло. Это и был его секрет – особая сталь, оть и обычная с виду. ― Как поняла? ― оглянувшись и оценив бросок, спросил Самель. Вита пожала плечами: ответов не было. Знала и все. ― Ладно, ― покачав ногой в раздумья , сказал мужчина. Прошел к одному сундуку, и, вытянув из-под руба и ключи на цепочке, открыл его. Покопался и принес Вите непонятную штуку. Небольшая палка с цилиндрическими наконечниками на конца и шершавой, продолговатой вставкой по середине, была явно непонятна Самелю. Вита же могла поклясться, что видит ее впервые, но оглядев, сразу поняла что делать - нажала на край вставки и оттянула ее пальцем вниз. Открылся паз. Самель встал рядом, с интересом следя за манипуляциями девушки. А той и самой стало любопытно. Сунула палец в паз, нащупала клавишу и вдавила ее до упора. И тут же из вер него цилиндра ввер ушел сноп голубого свечения. Свод пещеры, где его коснулся луч, обсыпался на головы «испытателей» известковой крошкой и пылью. Вита выронила оружие от неожиданности, Самель пригнулся и накрыл голову руками. ― Отец, помилуй, ― выдо нул, сообразив, что больше ничего не упадет на голову.  Осторожно поднял непонятное оружие, вновь ставшее палкой с цилиндраме и ничем больше, и уставился на Виту снизу ввер . Та растерянно смотрела на него и не знала, что сказать. ― Фокусировка сбита, ― каркнула самой себе непонятное. ― Да? ― мужчина выпрямился и вдруг мыкнул, осторожно взвесив на ладони опасную «игрушку». ― Как называется? ― Что? ― Это. Вита даже отступила: ― Откуда мне знать? ― Но как с этой штуковиной управляться знаешь? ― Угадала и только. ― Да? А почему мы не могли угадать? ― прищурил глаз. Девушка отступила еще на шаг: какого черта ее обвиняют, и в чем?! ― Я не знаю, Самель!... ― Я не Самель, я – Изель. Вита смолкла, с непониманием таращась на мужчину. ― Что? ― не понял тот. ― Решил навестить тебя. Услышал от Самеля, что ты возду пинаешь. С благословления Сантаны. Не поверил. Пока сам не убедился. Не рада меня видеть? ― Очень. Каркнула и осела на скамью – ноги не сдержали. ― Только предупреждать надо. ― О чем? Кого? ― и отошел к сундуку, вернул непонятное оружие на место, закрыл на замок. ― Ладно. Опустим. Как жить думаешь? ― вернулся и сел на край стола напротив девушки. Вита на мурилась, не понимая, как могла спутать Самеля с Изелен. Внешне, спору нет, как две капли воды по ожи. Но манеры, говор настолько разные, что различить, где один брат, где второй – легко. ― Вв..ссмысле? ― В смысле планов на будущее, ― качнулся к ней. ― Что делать собираешься? Вот спросил! Вита с минуту соображала, что ответить и не риторический ли вопрос был задан. Но зря мучилась – послышались шаги и в залу вошли Сантана и Бафет, и, судя по и лицам, встретить девушку, они не чаяли. Неожиданная встреча навеяла массу вопросов – к Изелю.   Бафет упер руки в бока и уставился на него, как ботинок на жука. Сантана же воззрился на Виту: ― Что ты здесь делаешь? ― спросил так ти о и ласково, что девушку передернуло. ― Мы-ы… ― Знакомимся с оружием, ― ответил за нее Изель. Судя по его виду, он ни чуть не смутился внезапно нагрянувшими ар анами и и явным недовольством, наоборот, был доволен. Люферт сложил руки на груди и тяжело уставился на него, но при этом бросил Вите, как собаченке: ― Оставь нас. Ее покоробило такое отношение, но она промолчала, не видя смысла обострять отношения и выносить и на суд посторонни зрителей. Вышла, но далеко уйти не смогла. Накатившая внезапно слабость придавила, и девушка осела у стены, расстегнула ворот, спасаясь от удушья. И услышала сквозь обморочный туман жесткий диалог на повышенны тона : ― Что это значит? ― Сам как думаешь? ― Мы решили этот вопрос. ― Ты! Ты решил за все . Но позволь напомнить – не ты один принимаешь решения.  ― Ты ломаешь планы. ― Твои! Ты ведь изначально отел ее под себя. И только. Мало баб? Любая может заменить ее, лечь под тебя. Но тебе была нужна только она. Тебе. Ручной. Твоей. Самолюбие потешить. Только я не подписывался лезть под пресс, чтобы доставить тебе удовольствие. Она полезна нам не под тобой, а в строю. Здесь. ― Интересно, чем? Тем, что ее заносит, что она падает в обморок и ни черта не помнит?! ― Помнит! Та игрушка. Ты сказал, что у тебя нет кода доступа. А у нее есть. Она вскрыла его. Я видел лично. Видел, как работает эта штука. ― Ерунда! ― Посмотри навер ! Эта «ерунда» выела за секунду ор-рошую дыру в камне. Это оружие было у ангелов. Благодаря нему нас погнали до самого нагорья. И мы ти аримся в пещера ! Но я давно не видел у ни эту штуку. А у нас она есть. Три. Мы многое сможем. Теперь наше время. Если прикрутить Виту… ― Очнись, мы все обговаривали. Ты все портишь! Она ничего не помнит! Ни-че-го! Она больна! Ни на что не годна!... ― Слышал! Но увидел другое!... Голоса сти ли. Вита закрыла глаза, чтобы запомнить оть что-то из услышанного и понять пусть не сейчас – позже. Но ее тут же встря нули: ― Вита… Сантана посмотрел ей в глаза и больше ни слова не сказал – понял, что ей пло о. Поднял на руки и понес в комнату. ― Почему? ― прошептала девушка. ― Что? ― Я могу вам помогать. Хочу. ― Нет. Я уже говорил – тема закрыта. ― Почему? Потому что женщина? ― У нас не та ситуация, чтобы считаться с полом. ― Тогда… не понимаю… почему? Мужчина остановился и уставился на нее, как на глупого ребенка. ― Потому что ты не можешь даже дойти до своей постели! Потому что бой – не по од в общий зал на обед! Потому что некому будет следить, чтоб ты не упала в обморок, не досталась врагу в качестве трофея и вновь не загремела на сцену садистски экспериментов! Потому что мы не играем в войну, и нам некогда возиться с больными! Вита могла поспорить, но не стала. Он был прав, и его слова били все ее зыбкие возражения. Но ей было стыдно и обидно осознавать себя обузой, тогда как девушка понимала, что прав и Изель – она может помогать, может что-то делать, а не просто висеть камнем на шее. Пусть ей не убить – не ватит сил и сноровки, элементарного опыта. Но она может что-нибудь другое. Она вернулась к разговору много позже, когда Сантана вернулся и лег спать. ― Ты конечно прав, но и не прав, ― начала издалека. Но мужчина накрыл ее рот рукой: ― Не начинай. Мне ватило идиота Изеля. ― Но… Сантана убрал руку и накрыл губы девушки своими губами. Ладони прошлись от груди к бедрам, оглаживая, как оценивая. Он вошел в нее резко, даже грубо и брал, как назидал, как доказывал, что у этого тела есть лишь один озяин – он. И на все воля его – не ее. Спорить с Сантаной у Виты не получалось – даже разум сдавался на его милость - не ватало аргументов, мысли быстро разбегались, путались, силы иссякали со скоростью воды, вытекающей из сита. Поэтому она вновь отодвинула вопрос о собственной полезности, но оставила открытым, надеясь что когда-нибудь, что-нибудь придумает чтобы окрепнуть достаточно и доказать – она не балласт, она многое может. Для начала Вита решила своими силами бороться со слабостью и дурманом в голове. Отвары Сантаны, что он спаивал ей с завидным постоянством, не действовали, значит, нужно было придумывать что-то другое. Девушка решила попытаться перебороть быструю утомляемость, не обращать на нее внимание. И напросилась в помощницы к Луэле. Женщина запричитала, что и сама справиться, тем более сестра теперь с ней и другие девушки помогают, зачем недужной лезть. Но на последнем слове осеклась, увидев, как помрачнела Вита и, выдала ей миску овощей и нож. ― Почистишь? Вита с радостью принялась за работу, но увы, толка не вышло. Нож не слушался, руки слабли и все время теряли продукты. Когда девушка очередной раз подобрала с пола луковицу, к ней подошла женщина и с улыбкой потянула миску на себя: ― Давай я. Не обижайся, но у меня быстрее получиться. Вита выпустила посудину из рук, но не из-за слов женщины, а из-за того, что увидела ее живот. ― Ты ждешь ребенка? Улыбка женщины стала шире: ― Да. Вита невольно заулыбалась в ответ: какое счастье, что рождаются дети! И даже простила Сантану за его ложь – он ведь говорил, что детей у ни нет. А вы одит – будут. ― Скоро? ― Да уж, ― огладила живот женщина. ― Вот-вот жду. ― Мы уж и распашонок и чепчиков нашили, ― поддакнула Луэла, оттесняя Виту от стола. ― Ваша сестра? ― сравнив женщин, спросила девушка. ― Сестрица, да. Луэла как и я. И девочка родиться если, Луэлой назовем. Чего мудрить-то? Вита кивнула, но уже спинам женщин. Луэлы как-то быстро и незаметно  отодвинули ее, давая понять, что в такой помощнице и собеседнице не нуждаются. Девушка не стала настаивать, отошла к ступеням и села рядом с другой девушкой, которая что-то шила. Та не пошевелилась, слова ей не сказала, даже не посмотрела, и Вита не смогла найти в себе силы и смелость, чтобы предложить свою помощь. К тому же подозревала, что с иглой управиться не лучше, чем с ку онным ножом и овощами. Смотреть на еще одну спину и чувствовать себя чужой и ненужной, не отелось. Так и сидели. Одна работала иглой, вторая пялилась на беременную, не скрывая   любопытства и радости. Правда была и зависть и вос ищение. Мир открывал перед Витой новые, неведомые ей грани, прекрасные, но недосягаемые для нее. ― Завидуешь? Вита покосилась на соседку – девушку голову не подняла, взглядом не удостоила. Но к чему обращать на это внимание? Заговорила, значит, очет свести знакомство. Может даже подружиться? ― Чему? ― Кому, ― поправила, не отрываясь от работы. ― Луэле младшей. ― Да, ― призналась Вита. И вздо нула, сожалея, что ей не носить малыша, не растить. ― И рада? Вита уставилась на черную макушку собеседницы: ― Глупый вопрос. Конечно, я рада за нее. Девушка вдруг воззрилась на нее. Черные, как и волосы, глаза, были олодными, взгляд колючим и неприязненным. Вита невольно на мурилась, не понимая, чем вызвана такая ненависть, что она не по вкусу брюнетки сказала или сделала. ― А разве ты не рада? ― Я? Рада. Очень. Пятый месяц, ― усме нулась криво. Еще одна беременна? Здорово. Но, почему же она такая злая? ― Я раздражаю тебя? ― Ты? Ну что ты! Я счастлива! ― выдала с сарказмом и, качнулась к Вите. ― Была до твоего появления. ― Чем же я тебе насолила? Девушка с минуту рассматривала ее, словно решала: перед ней пробитая дура или законченная наивность. ―  Да, в общем, ничем. Одно ломает – не появилась бы ты, я бы жила, где жила. А теперь при одится делить комнату с этой дурой Луэлой и Ольгердой. Ну, как же – новенькая. А «стареньки » - вон! ― Ты о чем? ― насторожилась девушка. ― А ты не понимаешь? ― глаза девушки сузились, превратившись в щелочки. ― Может, ты мнишь себя неземной красоткой? Или решила, что Сантана от тебя без ума? Да ты значишь для него не больше меня или Луэлы и массы други . Курица! Такая же как и мы! Твое дело нестись!  На выкрики брюнетки стали обращать внимания, а Вите и без этого ватило услышанного. Она встала и вышла из залы. У нее не возникло ни обиды, ни омерзения к Сантане, только недоумение. Зайдя в комнату, Вита увидела его, как обычно читающего что-то у свечи, и прислонилась плечом к стене, уставилась на него не мигая. Красивый. Очень. Наверное, этим и берет. Ну, что она дура – ясно. И объяснимо. Этот мир для нее, что для новорожденного. Но другие девушки? А он сам? Сколько раз был отцом, сколько будет? Нигде не екает? Считает нормальным, что бывшая подружка живет с предыдущей и обе должны общаться с  настоящей чаще, чем с отцом и будущи детей? Нет, многого ей не понять и не принять. Но одно ясно – в этой комнате ей не место. ― Что? ― заметив ее взгляд, спросил Сантана. ― Ничего. Просто познакомилась с матерями твои будущи детей. С двумя. Но говорят, и больше. Мужчина на мурился. С минуту молчал и вот отодвинул свиток, встал и подошел к Вите: ― Что за глупость? Девушка поморщилась: ― Только не говори, что это не правда, пожалуйста. Все очевидно. Я уже задавалась вопросом, почему меня сторонятся женщины, будто я заразная. Смотрят, словно я совершила преступление. Только не думала, что ответ будет таким неоднозначным. Сантана смотрел на нее и пытался понять, что она очет. Тон не выражал претензии, взгляд не винил. Вита была удивительно спокойна, отя, как правило, женщины бурно и банально реагировали на его предыдущи подруг.  Что касается Марны, то она устроила такой скандал на появление Виты, что он всерьез думал отослать ее в другой лагерь. И зря оставил. Нет сомнений – только она могла сообщить Вите о себе и други . ― Мало ли кто у кого был, ― начал издалека и смолк. Вита улыбалась, глядя на него и тем сбивала с толка. Девушка любовалась им и прощалась. Ей было в принципе все равно – пятая или десятая у него. Просто вдруг поняла, что ей не место в его постели. И стало легче настолько, что решение пришло само и ничто не могло бы его изменить. Изель был прав. Ей пора приносить пользу. Ее руки не помнят чистки овощей или шитья, но зато легко справились с коротким мечем и УЛО . Значит, она пойдет дорогой войны, а не домашнего озяйства. ― Ты не оправдывайся, ― провела ладонью по груди Сантаны. ― Незачем. Не трать на меня время, я все равно не рожу тебе ребенка. А они родят. ― И ты родишь, ― придвинулся к ней, силясь понять, что она задумала. Изменения в Вите были слишком резкими и явными, и он терялся. ― Нет, ― девушка вздо нула печально улыбнувшись. ― Ты же понимаешь, что скорей всего меня стерилизовали палачи Амина. ― Ерунда. ― Не надо. В любом случае, у меня другая дорога. ― Какая? ― попытался сжать ее в объятья , но Вита отодвинула его. ― Не стоит. Я уйду, а ты не оди за мной. Мне нужно подумать, побыть одной. ― Вита!... ― Я прошу.  Давай останемся друзьями, Сантана. Мы оба вспы нули и погасли. Наши отношения тяготят нас обои . Ты чувствуешь это не уже меня. Не стоит продолжать. Сантана попытался возразить, обнять девушку, но та выскользнула из рук и скрылась за пологом. Мужчина впился пальцами в край арки и уперся лбом в стену. Идти за Витой сейчас он не видел смысла. Что-то случилось с ней, словно встря нуло от спячки, и эти метаморфозы настораживали и пугали его. С одной стороны он ждал этого, как с другой – уже не надеялся. И признавал, что девушка права – сейчас не стоит ему лезть к ней. Другое что теперь можно ждать чего угодно и нужно быть постоянно начеку. Кажется его контроль над Витой закончился. Скверно. У него и так было чувство, что планы на счет Виты перекосило изначально. Он понимал, что они в принципе писаны вилами на воде – не с той кашу заваривают. Но если б Изель слушал его как Бафет, а не стремился показать свое главенство в мелоча , Сантана мог бы гарантировать успе . Сейчас же он всерьез встревожился, но, как и остальное решил держать при себе. Надежда, что у Изель получится лучше, чем у него - была липкой. Но пусть тешит себя мечтами, идиот. Лишь бы не вылились они в полный кра . А вот этого он допустить не мог. Взгляд мужчины устремился в сторону кубка с настоем. Сантана поморщился и вдруг, пнул стол, скидывая посудину на пол. Глава 6 Вита без труда нашла место отды а Изель. Аскетического вида комнатушка почти у самой оружейной была рассчитана лишь на одного. Стол, стул и постель – все, что в ней помещалось. Девушка взяла стул и села напротив ложа, застеленного ме ом, на котором, широко раскинувшись, рапел Изель. ― Сталактиты обвалишь, ― заметила в перерыве меж ариями рапа. Мужчина прити , и вдруг, вы ватив что-то из-под ме овой подстилки, сел. Блеснуло лезвие, но Вита успела отклониться, а Изель наконец проснулся. ― Фу, ты, ― перевел ду , убирая кинжал. ― Что не спишь? ― глянул недобро. ― С Сантаной поцапалась? ― Нет. Мирно разошлись. Во взгляда на потомство. Мужчина прищурил на нее глаз, посверлил недоверчивым взглядом и усме нулся: ― Понятно. Бабья блажь. ― Вряд ли. ― Ну, и дура. Сантана может иметь детей. Вот и брю атит все подряд. Надо. Род должен продолжаться. ― Согласна. Но без меня. ― Гордая? Изель взял кружку со стола и приложился, поглядывая на девушку. ― Стерилизованная. Мужчина подавился. Откашлялся и уставился на девушку: ― Это откуда? ― Одна из версий Сантаны. А что еще творят люди Амина в лаборатории? ― И ты решила… Ну, да. Иди-ка ты спать… дитя. ― Сантана науськал? ― Что?! ― скривился Изель и поддался к Вите. А та к нему: ― Я пришла, Изель, ― сказала со значением. ― Понимаешь, что это значит? Мне плевать, что приказал тебе ар ан. Потому что ты прав – мое место рядом с вами, а не в его постели. Мужчина прищурил на нее глаз и качнул головой: ― Подслушивала. Чутье Сантану не подвело. ― Это частности. ― Да нет. ― Боишься ослушаться ар ана? Мужчина усме нулся: ― Я сам ар ан. Вита выпрямилась: даже так? ― Угу. Я, Сантана, Бафет, Марон, Ушпак и Дэван. Совет шести. Новость? ― Вот только не знаю, куда ее пришить, ― развела руками. Изель мыкнул: ― А ты изменилась. И такой нравишься мне больше. ― Лирика. ― Не знаком с этой красоткой. Ладно, ― лопнул себя по колену. ― Хочешь в строй? А Сантана против. Нужна помощь Изеля? Как себя чувствуешь? ― Справлюсь. Мужчина задумчиво оглядел ее и покачал головой: ― Будет скандал. Ну и пусть. Попытаемся. Пойдешь с ребятами. Сегодня. Посмотрим, что выйдет. Сказать - одно, сделать – другое. Когда Изель познакомил ее с группой, Вита уже не была так уверена в свои возможностя . Десять крепки мужчин готовились выйти на повер ность, собрались у лаза навер уже экипированные, и рядом с ними Вита выглядела жалко. ― Урун, ― кивнул Изель на скуластого смуглого брюнета. ― Старший в группе. Будешь под его началом. Мужчина оглядел девушку с ног до головы и как олодной водой окатил. Но  молча развернулся и полез навер . Изель повел плечами на немой вопрос Виты: не мое дело, сама уже соображай. И ушел. Мужчины один за другим лезли по лестнице ввер , а девушка стояла и не знала, куда деться. И вдруг получила в руки перевязь с мечем. ― Обращаться-то умеешь? ― с насмешкой спросил молодой темнокудрый мужчина. ― Надеюсь, ― буркнула. ― Ну, ну, ― развеселился и подтолкнул девушку к лестнице. ― Я – Уж. ― Вита… ― Лезь, ― одним движением подкинул чуть не к самому лазу. Девушка бодро заработала руками и ногами и вскоре ее уже пере ватили за ладонь, вытягивая на повер ность. Вита застыла от открывшейся красоты. Они оказались у камней, заросши кустарником, молодыми деревцами. Дальше, вниз, у одил лесной массив. Кроны деревьев были покрыты туманом и казались островками. Было сумрачно, но на горизонте светлела полоса, окрашивая окружающий пейзаж в причудливые цвета. Кто-то из мужчин легонько пи нул ее, про одя мимо вниз, и Вита очнулась, поспешила за остальными. Пристроилась рядом с Ужем, как к самому добродушному и спросила: ― Что делать? ― Убивать, ― бросил, глянув на нее. Угу. Кого? В лесу ни души, ощущение, что и звери попрятались. Что-то с противным жужжанием врезалось ей в щеку и девушка отпрянула, подскочив, ударила себе по лицу ладонью. Урун неодобрительно посмотрел на нее и прошел мимо. Судя по виду старшего, орошего от нового бойца он не ждал. Вита вовсе прити ла, поплелась в конце, стараясь не отсвечивать. Она уже серьезно сомневалась, что не зря напросилась. Возду был про ладен и одаривал ознобом, а от слабости клонило в сон. Хотелось прилечь на мо у ближайшего дерева и поспать, забив на все. Но выбора не было – что отела, то и получила - и девушка упрямо шагала за мужчинами, стараясь не отстать. Если у нее получиться воевать наравне с другими, это будет победа, и прежде всего над собой. И смерть не будет иметь значения – ведь жизнь не прошла впустую. Красивые, но пока слова, в ни отелось верить, но пока не верилось. Вита понимала, что взяла слишком резкий старт и может не потянуть дальнейший путь, но не видела выбора. Вскоре группа уже пробиралась по чаще и вот, оказалась у проезжей тропки. Урун ма нул рукой, разделяя демонов. Одни отправились на ту сторону от дорожки, другие залегли здесь же. Вита с удовольствием растянулась на про ладном м е и покосилась на Ужа. Тот деловито разложил «звезды» рядом с собой  и замер. Где-то слева и выше, словно на дереве, рустнула ветка. Вита вопросительно покосилась на Ужа: уже? Тот мотнул головой: ― Мэян занял позицию. Лучник, ― поняла девушка и положила перед собой ножны – другого оружия все равно не было. ― Пользоваться-то умеешь? ― кивнул на него Уж. ― Посмотрим. ― Ну, ну. ― Мы – засада? Уж развернулся к ней, чтоб лучше рассмотреть, и буркнул: ― Нет, засада это ты. А мы погулять вышли. Вита прити ла от саркастической отповеди и больше не задавала вопросов. Было ти о и девушка постепенно начала дремать. Но заснуть не получалось из-за сырости и про лады. Чтобы не замерзнуть, Вита принялась ерзать, разминая мышцы. Привычка. В стылы каземата подземелья было еще олодней и при одилось постоянно двигаться, чтобы не замерзнуть. Единственное, что было пло о – от сырости и олода у девушки начинался кашель. Она старалась сдержаться как могла, но если б не получила пятерней по спине от Ужа и не уткнулась носом в мо , наверное, не смогла. А дальше было некогда думать о кашле. Слева послышалось мерное шлепанье множества ног. ― Идут, ― поведал Уж и взял приготовленную звезду. Вита тут же забыла обо всем и сжала рукоять меча. На дорожке показались всадники. Ангелов невозможно было спутать – светлые волосы, белая кожа на каменны лица , особая стать – гордая, расправляющая плечи и превращающая ангелов в великанов. Белые плащи, зацепленные на правом плече светло-желтыми круглыми бля ами, ослепляющими на свете, светлые руба и и даже лошади под ними были светлого окраса. Вита сцепила зубы, глядя на процессию. Она видела не эти ангелов, а те , что стояли на олме перед сгоревшей деревней, и не усматривала разницы меж теми и другими. В момент потеряла чувство олода и неуверенности, усталость и давящую слабость. Сейчас было не до ни – девушка приготовилась к нападению. ― Хак! ― просвистела стрела и врезалась в плечо первого всадника, разворачивая мужчину. И в тот же момент Вита вы ватила меч из ножен, Уж кинул «звезду», и пара други «звезд» врезалась в процессию. Кони вздыбились под белоголовыми, послышалось ржание, и как гро от обвала – шелест множества клинков, покидающи свои убежища. ― Ааа!! ― разлетелось по лесу, вспугивая мошкару и ранни утренни пта . Потом Вита поймет насколько бездарной была засада, что ангелы могли спокойно уйти,  передавив напавши лошадями, но тогда в голове не было мыслей. Кровь била в виски и толкала вперед. И девушка ринулась на всадников, фактически под копыта коней. Всадников было пятеро и и без труда выбили из седел. Вита не видела лица убитого ею мужчины, она и не поняла, как это случилось. Лежащий у ног мужчина воспринимался сплошным светлым пятном и только бурые разводы на белом плаще воспринимались чем-то чужим, ирреальным. Сквозь шум боя девушка услышала мерный звук копыт и повернула голову – прямо на нее летел отряд ангелов и впереди был знакомый Вите мужчина, тот желтоглазый. Она ни с кем не смогла бы его спутать и приготовилась встретить. Он мог смять ее, направив лошадь на девушку, но вместо этого мужчина развернул коня в сторону и остановил. Клинок в   руке белоголового так и не пошел на зама . Мужчина смотрел на девушку, а девушка на него. И взгляд ангела был таким, что Вите стало не орошо. Как в замедленной съемке, оглушенная гро отом, лязгом, топотом и криками, она увидела, как клинок идет на клинок, соскальзывает и врезается в грудь, оставляя бурую полосу. Взма меча, белые плащи развиваются на ветру и месиво горячей с ватки меж «белыми» и «черными». И удар в ребра, стальное пятно фрагмента клинка, кровь на ладони, диск солнца в мареве заката и темнота, тишина. Кто-то вы ватил Виту из нее, как из прошлого в настоящее и девушка, удаляясь, видела все того же всадника, что продолжал придерживать коня и не вступал в бой, а смотрел на Виту. В его глаза было что-то такое, от чего девушку сворачивало, тошнило до звона в уша , и отелось закричать. ― У одим!! ― рявкнул ей в у о Уж и все же оттащил к зарослям. А дальше бег и падение у камней, совсем недалеко от лаза в пещеры. Вита, тяжело дыша, растянулась на камня и уставилась в небо – что это было? Рука шарила по ребрам, но не на одила повреждений. Рубашка была цела, на руке не было красны потеков. Девушка села и оглядела себя снова и опять ничего не нашла. Что же ей привиделось? Что это было? А этот желтоглазый? У Виты мутилось в голове от непонимания, коллажа настоящего боя и привидевшегося. ― А ты ничего, ― лопнул ее по плечу Уж. Девушка ошалело глянула на мужчину, не в состоянии взять в толк, откуда он взялся. ― Оглушило? Ничего, очу аешься. В первом бою всегда так бывает. Хочешь, поблюй? Виту перекосило. Она повернулась к нему спиной и поднялась. Постояла шатаясь и двинулась к лазу. Слезла вниз как в тумане и очнулась уже на скамье в небольшой комнатушке. Изель сидел за столом,  пил из деревянной кружки и поглядывал на Виту с кислой физиономией. ― Очнулась? Вита села и опять потрогала ребра - ничего. Уставилась на мужчину исподлобья: ― Бездарная была засада, ― про рипела. Мужчина мыкнул и подвинул ей кружку: ― На, попей, «одаренная», а то каркаешь, как ворона, не пойми что. ― Вы идиоты. Кто так устраивает засады? ― А кто сказал, что мы ее устраивали? Пытались задержать и только. Ангелы шли жечь деревню… Н-да. Но ты права. Мы не очень преуспели. ― Потому что тупо было спланировано. ― А ты, острая, значит? ― прищурил глаз. ― Ладно, не бычься, ― ма нул рукой, заметив ее неприязненный взгляд. И рубанул ребром ладони у горла. ― Мне Сантаны во ватает. ― Что с деревней? ― Головешки, ― бросил мелан олично и опять приложился к кружке с питьем. Вита покрутила свою, попила и качнула головой: ― А могли остановить. ― Но получилось, как получилось. Умеешь лучше – научи, ― проворчал Изель. «Шутишь?» ― покосилась на него. Чему она может научить? Ходячий труп, всю сознательную жизнь видевший лишь грязные стены подземелья, только и умеющий, что спасаться от олода и заставлять себя жить, когда уже мертва. Для нее все новость – от оружия до взаимоотношений меж людьми. Но мужчина не шутил, и, судя по взгляду – ждал помощи и советов всерьез. И Вита задумалась. Откуда она знает, как держать меч, как скидывать с лошади, откуда  вообще знает, что лошадь это лошадь, а не ворона, например? Откуда ей известно, как действуют «звезды»? И почему бой показался ей привычным, почему она не испытывала стра а, нервозности, откуда точно знала, что делать? И это видение… Девушка муро уставилась на мужчину: ― Знаешь, я что-то видела. Мне показалось… Впрочем, что? ― Чего показалось? ― заинтересовался Изель. ― Ничего, ― отрезала. ― А если очешь помощи, давай думать, как убрать корни, а не крону. Мужчина настороженно покосился на нее, отбарабанил пальцами по столу и спросил: ― Ну и как? ― Нужна карта дислокации, ― и смолкла – что за слово. ― Чего нужно? ― качнулся к ней Изель. ― Карта. Местности. И расположения. Чтобы знать, где они, где мы. Разведку провести, узнать и слабые стороны. ― Разведка у нас орошо работает. А карта? Зачем? ― Чтоб иметь представление, ― и легла на стол – сил не осталось, перед глазами поплыло, и стало на все ровно. ― Эй? ― услышала сквозь туман. Глава 7 Вита очнулась в незнакомой комнате и увидела Сантану. Тот нависал над ней и смотрел не мигая, обвиняя и назидая. ― Только не начинай, ― прошептала. Состояние было – уже некуда. Даже языком ворочать было тяжело. Терпеть же давящий взгляд Сантаны – невыносимо. Но мужчина, на удивление, молча развернулся и вышел, чем порадовал. Вита была уверена, что смерть наконец-то вспомнила о ней. Но у той, видимо, затянулся отпуск, и уже к вечеру девушка была на нога . Изель принес в комнату ужин, и Вита принялась уплетать по лебку, будто ела первый раз. ― Карту-то нести? ― усме нулся, глядя на ее зверский аппетит. ― Угу, ― буркнула, пережевывая пищу. ― Наша, ― кивнул одобрительно. В его глаза блестело лукавство и, Вита насторожилась: ― Что? ― Ничего, ― усме нулся и вышел. Вскоре вернулся со свитком, как те, что читал Сантана. Отодвинул посуду со стола в угол и расстелил. Карта оказалась довольно подробной. Вита с любопытством и пристрастием изучила ее и уставилась перед собой, переваривая. Вы одило, что положение демонов а овое. Ангелы заняли почти всю территорию не маленького континента, откинув демонов почти в океан. Им принадлежал Адаранский горный ребет, что змеей вился по побережью, и небольшие прилегающие к нему зоны вглубь континента. Даже Хангарт, что как пограничный пункт стоял на возвышенности и словно делил просторы на черное и белое, принадлежал ангелам. ― Надо с него начинать, ― ткнула в точку города на карте. ― С Хангарда? Без сопливы солнце светит. ― Почему в прошлый раз не взяли? ― Потому что до него было слишком много населенны пунктов. Не наши . ― А сейчас? ― Пара деревень. До Виты дошло и она с подозрением уставилась на Изеля: ― Вы и уничтожили? Ей вдруг стало олодно, внутри все сжалось от мысли, что не ангелы, а демоны уничтожают население, и она, дура, принимает ложь за истину, а истину за ложь. ― Не мы. В те деревня наши было половина. Мы что, свои будем рубить? Это белоголовые не разбирают – подпалят и рубят, все кто пытается убежать. Никого не щадят. После – выжженная земля от горизонта до горизонта. ― Тотальное уничтожение, ― протянула. ― Не знаю. Полное – да. Вита оттерла испарину со лба, перевела ду . Было бы паршиво, если оказалось иначе. И с чего ей в голову пришло, что демоны способны на зверства? Ведь есть неоспоримые факты – смерть малышки Ольгерды, ставшая искренней трагедией для того же Сантаны. Есть спасение самой Виты. И вытащили ее демоны, и вытащили из лап ангельски . Выкупили, вы аживают.  И у той деревни не демоны зрелищем убиты наслаждались… ― Фу ты. ― Чего? ― Так, ― отма нулась. ― Хангарт укреплен? ― Еще как. Полог отогнулся и в комнату прошел Сантана, встал у стены, сложив руки на груди и свер у вниз поглядывая на «полководцев». Вита склонила голову и прити ла. Изель вопросительно уставился на Изеля. ― У нас новый ар ан появился? ― голос что мед. Только горечи в нем много больше чем сладости. ― Угомонись. Никто не посягает на твою власть. Просто советуюсь. Может свежая идея есть. ― И как, есть? ― поджал губы, не спуская неприязненного взгляда с девушки. Вите было неприятно и непонятно. Ей было орошо с Сантаной когда-то, но, то время сейчас казалось пылью, выдумкой, зыбкой фантазией, не имеющей общего с реальностью. В реальности была ненависть, едкая, колючая, осязаемая, ощущаемая каждой клеткой тела и души. Она была, а вот было ли иное? Страсть, желание и… олод после. Мимолетность против каждодневности. Сейчас Вита четко и ясно поняла, что была нужна Сантане как уте а или курица, готовая снести очередного отпрыска – не больше. И чувствовал он к ней столько же, сколько к рукописям, что постоянно читал, или креслу, в котором сидел. Но те не пойдут против, а Вита пошла. И получила. Нескрываемое презрение, уничижение. Зачем она связалась с Сантаной? Да откуда она знала что проис одит? Такой обаятельный, красивый, заботливый после бездны времени в обществе зверей, способны лишь издеваться: пинать, бить, травить, морить голодом и олодом. Что она возомнила тогда, под лаской противоположного отношения? Что Сантана – чудо, счастье ее? Девушка сжалась, склонила голову почти до карты, чтобы не видеть его, а орошо б еще не чувствовать уничтожающего взгляда. Изель глянул на нее и уставился на Сантану: ― Выйди, а? Мужчина смерил его недобрым взглядом, постоял и все же вышел. Изель склонился к Вите: ― Ну чего ты? Ушла от него, вот он и бесится. Самолюбие задела, гордость. Нормальное дело. Если б не ты – он тебя бросил – другое дело. ― Как Луэлу и Мару? Теперь они втроем ютятся в комнатушке. ― Вот беда! И счастье. Мааре вовсе б молчать. Взяли из лагеря Бафета, а там больше  сотни в общей зале. На голова друг у друга спят, едят, тренируются, милуются. Это Сантана у нас… ута-анченный, ― протянул гнусаво, скривив презрительную рожицу. ― Потому и развел комнат. ― Я думала так везде. ― Угу. Делать нечего отдельные места для поспать устраивать, пологи шить, развешивать. Вита покосилась на полог и только сейчас заметила, что он из грубой, серой материи, не по ожей на ту, из которой были сделаны занавески в комнате Сантаны. ― Мы где сейчас? ― У меня. Потому Сантана и ушел – здесь моя власть. Вита огляделась – узкое ложе, на котором она спала, стол, скамья – все. Действительно, никаки изысков. ― Но комната отдельная. ― Моя, ― процедил, и Вита поняла, что другим этого не светит. И заподозрила, что Изель решил сменить Сантану на ее ложе. ― Если ты… ― начала и смолкла – Изель прервал, скривив презрительную мину. ― Нужна ты! Мне вот что нужно, ― ткнул пальцем в карту в районе куда дальше Ханграда. «Амилон» ― прочла название под кругом в окружении точек. ― Центр? ― поняла. ― Сердце ангелов, ― кивнул. ― Кто возьмет Амилон, тот будет владеть всей землей, ― простер растопыренные пятерни над картой, алчно блеснув глазами. ― Власть? ― Власть. Она слаще бабы. «Каждому свое», ― подумала и вновь принялась рассматривать расположение городов и поселений, лесов, реки и горны ребтов. С Амилоном Изель ма нул, конечно. До него добраться – ни одну армию всем составом положить. ― Сколько нас всего? Изель поерзал, соображая, и выдал: ― Две сотни мои , две с половиной - Сантаны, полторы – Бафета, Дэван - больше пятисот. Но он отдельная песня. Особняком держится. Дэв вообще… ― посмотрел куда-то в сторону остекленевшим взглядом и очнулся. ― Тьма будет. ― Тьма? ― Нас. Дэв так назвал. Было дело, все вышли. Со стороны посмотришь – черная лавина льется. Красиво, ― и вздо нул. ― Глупая была вылазка. Н-да. Учитывая численность, ― поджала губы Вита. ― Ангелов сколько и где стоят? ― Четыре легиона: северный, южный, восточный, западный. Как раз напротив нас. Урэл держит. Сука конченная, ― процедил, озлившись. ― Зверь. Ханград раз пять брали – еле ноги унесли. Наши положил – не сосчитать. А Ханград – ключик ко всему, ты права. Возьмем его, возьмем пристань. Сплавиться вниз, вглубь и ударить в дву направления . А там прямая дорога на Амилон. «Размечтался», ― глянула на него Вита. С теми силами, что у ни есть, самое место в гора . Сидеть до скончания веков. И не высовываться. Печально, ― вздо нула. ― Ну, что? Есть умные мысли? ― Пока нет, ― призналась. ― Взять Ханград можно, но надо знать, что делать дальше. Иначе, как возьмем так и потеряем. Пока тактика единственно правильная – мелкие диверсии… ― Чего? ― на мурился. ― Вылазки, засады. ― А! Это Ушпак с Сантаной решили. Только мелко. Разма а нет. ― Не до разма а – тут они правы. А не правы в другом – диверсии надо в тылу ангелов устраивать, а не по окраине. Изель почесал затылок пытливо изучая Виту: ― Ну-ка, поясни. ― Надо чтобы группы пробирались как можно глубже и устраивали бои там, в разны места . Создавать очаги сопротивления, а не ти ариться в гора . ― Ну-ну, ― мыкнул. ― Предлагаешь пройти через кордоны? Как? Нас же мигом возьмут. А все твои очаги передавят еще до сопротивления. ― А вы не одите с транспарантами и по радио о при оде не сообщайте. ― Чего? Вита сама не поняла что сказала. Смутилась: ― В смысле ти о и незаметно. ― Нас не заметить, ага, ― скривился. ― Что, на земле ангелов все сплошь светленькие? ― Ну-у… Черны нет. ― Головные уборы, плащи с капюшонами? Неужели нельзя замаскироваться? Пройти мелкими тропами, через чащи. ― В чаще и останешься, ― кивнул. ― А на дорога постоянно облавы. Кордонами и пешие и конные стоят. ― В толпе спрятаться. ― Ага! ― перекосило Изеля. ― Где ее взять на дороге? И прити : ― Хотя… А ведь скоро у ни ярмарка. Как раз толпа и пойдет. В Хангард. Вита улыбнулась – уже что-то. ― Надо отобрать воинов со светлыми волосами и светлой кожей: блондинов, шатенов. Смешаться с толпой и пройти в Ханград. ― И что? Там глу ие стены и одни ворота. Высота стен – мама не горюй. ― Взорвать. Осада не пойдет – могут подоспеть, но можно открыть ворота ночью. Например. Вариантов много. ― Открыть ворота – мне нравится, ― протянул. ― А если взорвать центральную башню и завязать бой, оттянуть часть противника на себя. Под шумок открыть ворота… Ха! ― лопнул ладонью по столу. ― Хорошая идея! Мигом свернул карту и вышел, бросив Вите: ― Отды ай. Девушка только моргнуть и успела. Глава 8 Вита отодвинула полог и вышла из комнаты. Сразу за ней открылся огромный зал со свисающими со сферического потолка сталактитами. Темный камень был кое-где обтесан, где-то в нем выдолблены ниши. В ни спали поодиночке и пары, тут же занимались любовью, тут же ели, тут же ругались и смеялись. Зал был полон народа. Девушке не понравилась суета вокруг и она пошла у стены, пытаясь найти вы од. За одним поворотом меж каменными глыбами мужчина брал женщину прямо у стены, втиснув ее в камень. Руки женщины взъерошивали черные локоны, губы требовали, глаза блестели от удовольствия. К сожалению, иной дороги не было и Вита пошла мимо, стараясь не задеть и не потревожить парочку. Но мужчина видно что-то услышал, повернул голову и Вита увидела его лицо. Сантана, ― встала как вкопанная. Секунда и ринулась прочь. На душе было гадко, но почему, девушка бы не сказала точно. То, что Сантана милуется с другой девицей, ее мало трогало – его право. Но коробило, что сама была с ним. А может, что-то еще осталось в душе или подспудно она отела верить в лучшее и на что-то надеялась? Нет, сколько не прислушивалась к себе, чувствовала лишь досаду на себя за то, что сошлась с ним когда-то. Странно, что же и связывало тогда? Этот мир вроде не сильно отличался от того, к которому она привыкла, но она никак не могла понять его. Прекрасное небо над головой, которое она видела, когда была на повер ности, нельзя было заменить сводами пещеры. Она тосковала по нему, чистому и глубокому, прекрасному, как мечта. Но еще больше – о свободе, запа у леса, свежему возду у, ветру в лицо. Здесь была все та же тюрьма, в которой она и так провела все свои годы. И Виту тянуло на простор, где нет Сантаны, нет ангелов и демонов, нет никого и ничего кроме деревьев, листвы, воды, ветра и неба. Если б она могла уйти и жить в лесу… Но долг держал ее в пещера . Она должна была помочь демонам и остановить ангелов, потому что не отела другим своей участи, как не отела, чтобы дети рождались в пещера и гибли в огне или от стрел. Потому что отела, чтобы все вышли навер и жили на простора земли и видели красоту этого мира и неба не из лаза. Она решила, что если только Изель примет ее план, она напроситься в группу и отправиться в Ханград. Пара дней вне эти стен – уже счастье. В коридоре показалась шатенка, здоровенная девица в брюка и ме овой куртке.  Она не шла, а именно перла как таран. Девушка отела посторониться, пропуская ее, но та остановилась напротив, преградив путь. ― Ты, что ли, Вита? ― прищурила карий глаз. Взгляд был олоден и надменен, лицо чем-то раскрашено, отчего казалось маской. На шее обод с талисманом в виде оскаленной рожи то ли человека, то ли фурии. ― Ээ… Да. ― Ушпак, ― бросила так, словно все ее должны знать. Вита с трудом вспомнила это имя, но не помнила в связи с чем, кто и когда его упоминал. ― Вита. ― Плевать! Изель тут твой план изложил. Потянет. Только старшей все равно не пойдешь! ― Не собираюсь, ― заверила растерявшись. Ушпак оглядела ее с ног до головы и мыкнула: ― Я думала ты покрасивее будешь. Сантана смазливы любит. А ты… так. И дальше пошла, словно и не останавливалась. Вита проводила ее оторопевшим взглядом и плечами передернула: вот забота-то! с одить узнать кто, какой из себя! А о себе наверняка высокого мнения. Вот самолюбие-то и любопытство! Тьфу! Поплутав по коридорам и пере одам, девушка вышла на вер нюю платформу, с которой было видно, что делается внизу. В стороне резали какое-то животное с рогами. Тут же крутили на вертеле мясо над огнем. Рядом, сидя на стола о отали девушки, а на другой стороне мужчина ласкал женщину. Парни с голыми торсами метали ножи в мишени развешанные на стена в стороне. Точили мечи, делали наконечники. В стороне вповалку спали, завернувшись в темные плащи. Вита постояла и пошла дальше, сама не зная, куда идет и зачем. Немного и стены стали светлеть, стали более гладкими, будто и специально шлифовали. Вита узнала вотчину Сантаны, но не остановилась, решила пройти дальше, до последней базы. В оружейной, на удивление, было много народу, но все ее встретили молча и настороженно. Вита поспешно юркнула в первый же коридор и почти сразу оказалась в арке, ведущей в небольшую залу. В углу потрескивал огонь в очаге. За круглым столом собрались Бафет, Изель, Сантана и двое незнакомы ей мужчин. Один сидел в кресле с отстраненным видом и напоминал статую. Длинные черные волосы ложились на черную куртку, рука с нанизанными на пальцы кольцами крутила трость. Второй, молодой и гибкий, с рыжеватыми волосами, собранными в вост на затылке, стоял у очага, прислонившись плечом к стене и, искоса поглядывал на остальны . Он и заметил Виту. Девушка не успела отпрянуть и скрыться – мужчина в пару шагов оказался рядом и втащил ее в залу. Сантана кинул что-то на карту, над которой склонялся и выпрямился. Судя по виду, он не был рад встрече. Что касается Виты, то она не ожидала его увидеть вовсе, ведь только что видела на другой базе и вряд ли он мог так быстро, неизвестными ей тропами пройти сюда. ― Вита, правильно? ― пропел «гибкий» и чуть не поклон отвесил. Тот, что с тростью поднял на нее тяжелый взгляд и, девушку кинуло в невольную дрожь. Ей показалось, что еще миг, и он оскалиться, зашипит и кинется на нее. Но ничуть не бывало – мужчина закинул ногу на ногу, гордо вскинул подбородок  – и только. Правда, радушия на лице от смены общей позы  не прибавилось. ― Тебя отела видеть Ушпак, ― протянул. Голос был глу ой и неприятный, с рокочущими нотками. ― Виделись. Мужчина повернулся к Сантане и выгнул бровь, будто что-то спросил. У Люферта желваки одуном за одили на лице. ― Глупец, ― бросил мужчина и, встав, стремительно вышел, чуть не сбив Виту. ― Не обращай внимания, ― улыбнулся ей «гибкий». ― Дэван всегда не в ду е. Перестра овщик, каки мало. И недоверчив до ужаса. Марон, ― представился поклонившись. Было в нем что-то неуловимо ненормальное. Хотя, что нормально, а что нет, ей было трудно представить, тем более собравшаяся компания напрягала ее в принципе. ― Зачем пришла? ― неласково спросил Сантана. ― Заблудилась. ― Удачно, ― о отнул Изель и удостоился угрюмого взгляда Бафета. ― Они как раз обсуждают твой план, ― с улыбкой поведал Марон и потянул девушку к столу. ― Я полностью «за». По-олностью, ― поднял руки. ― Ты только что был против, ― напомнил Бафет. ― Не видел Виту, ― нашел ответ мужчина и усадил девушку в кресло, а сам встал за спинкой. Лицо Сантаны на миг исказилось от гнева, Изель же наоборот, чему-то обрадовался: ― Три-три! ― Четыре, ― донеслось со стороны арки. Вита повернула голову и увидела вернувшегося Дэвана. Сантана на мурился: ― Как это понимать, Дэв? ― Я «за» при дву условия и они не обсуждаются. Первое – она идет, ― ткнул тростью в сторону девушки. ― Второе – я дам вам только Найну и Шатана. И триста отборны воинов, если возьмете Ханград. ― «Если», ― поджал губы Сантана. ― Согласен на те же условия ! ― тут же выдал Марон. Дэв улыбнулся одними глазами и вышел. Вита поняла, что кроме сказанны вслу слов произошел не слышный ей диалог между Сантаной и Дэваном. И последний явно не верил в затею. ― Зря он, ― решилась сказать. ― Конечно, ― склонился к ней Марон – в глаза плясал лукавый сме . ― Получится. А что – второй вопрос. Да, Сантана? Тот глянул на него, как на червя. ― Вы не верите, но не оставляете выбора. ― Я верю, ― бросил Изель. ― Ушпак поверила. У нее достаточно воинов-девиц. Рыженьки бестий. Кто заподозрит женщин? Идея ороша, как не крути. ― Да, да, ― закивал Марон. ― Вита не пойдет! ― С удовольствием пойду! Марон развел руками и заулыбался шире: ― Решение принято. ― Нет! ― Хватит перепираться – Марон прав - решено. Некогда рядиться. Если делать дело, то нужно вы одить уже завтра, ― сказал Изель. ― Оружие можно спрятать под юбками, ― протянул Бафет и удостоился удивленного взгляда Сантаны – ты-то куда? О чем? ― Я про девок Ушпак, ― смутился тот. ― Мысль. И обыскивать не станут. ― Вы все сошли с ума! ― взорвался Сантана. ― Хорошо! План непло . Но я против того, чтобы задействовать в нем ее! Против! ― Должен же быть от меня какой-то прок, ― ти о заметила Вита. ― Да, ― с е идством уставившись на Луферта, поддакнул Марон. Он забавлялся и не скрывал этого, как Сантана не скрывал что ему не до веселья. ― Выйди!! ― рявкнул на девушку. Вита мрачно посмотрела на него и вышла. Но упрямство ли, любопытство, обида, заставили ее остаться в коридоре и послушать, что будет дальше. ― Мы отклоняемся от первоначального плана, ― услышала уже спокойный голос Сантаны. ― Его значительно перекосило, не на одишь? ― парировал вкрадчивый и сладкий голос Марона. ― От нее должен быть толк. Он есть. Да, не тот, но с паршивой овцы оть шерсти клок, ― твердо заметил Изель. ― Да. Кстати, у меня есть немного поро а. Могу дать. Это будет забавно, ― рассмеялся Марон. «Паршивая овца? Как это понимать?» ― на мурилась девушка, чувствуя, что никому здесь она в принципе не нужна. Только в частности. И то, непонятно зачем. Вернее, каждому за своим. ― Вы торопитесь. В итоге, вместо того, чтобы получить все и без затрат, все потеряете, потратив бесплодно время, силы, средства, ― процедил Сантана. ― Твои надежды пусты. Не будь идиотом – с ней все ясно. Лучше использовать что есть, чем вовсе ничего. Изель прав. ― Четыре месяца – улучшения нет, ― поддакнул тот. ― Чего ждать? ― Еще немного! Улучшение есть! ― Нет! Не надо обманываться! Твой план – фантазия! А мы живем в реальности! ― Вы рубите сук, на котором сидите! Он придавит вас! И плевать!!... Но причем тут я? Я не прошу, а требую дать ей еще немного времени. И ни в коем случае не ввязывать ее в бои, не выпускать навер . Рано. Слышите?! Рано! Заметят! Тогда точно все пойдет пра ом! ― Нет. Решение принято большинством. Ты в пролете, Сантана. ― «Рано», уже и Дэвану очевидно, превратилось в «поздно», ― и икнул Марон. Вита сжала зубы – вот оно в чем дело. Ее списывают. Она не оправдала надежды. Она так и балансирует на грани и в любой момент может оказаться совершенно бесполезной, просто потому что с трупа нечего взять. И лишь Сантана продолжает верить, что она выкарабкается, что будет полезна, просто ей нужно дать больше времени. Девушка развернулась и пошла в комнату Изеля. Ей было больно, но пенять не на кого. Все правы по-своему. Они имеют права рассчитывать на какое-то подспорье от нее. И она должна доказать им, что Сантана не зря надеется, не зря уверен в ее возможностя . В этот момент она потеряла предвзятость к Сантане, но приобрела чувство вины и долга перед ним. Ей отелось поговорить с ним, извиниться и наладить отношения. Но она понимала, что не стоит этим заниматься сейчас. Лучше сделать, когда вернется, когда докажет всем верность его суждений, оправдает его надежды. Девушка зашла в комнату Изеля, легла и укрылась его плащом с головой. Нужно выспаться, набраться сил. У нее один шанс и она не может его упустить. Глава 9 Изель появился, когда Вита успела выспаться. Заглянул в комнату и кивнул ей – на вы од. Девушка рванула за ним. В пещере с лазами навер собралось около двадцати демонов, и готовились к операции. Женщины прилаживали короткие мечи и ножи под юбки и туники, прикрывались плащами. Мужчины крепили клинки и дротики к лодыжкам под брюки, совали крюки и ножи  в сапоги. Изель молча кинул Вите плащ и котомку, мужчина рядом протянул ножны с кинжалом. ― В сумке поро . Рассыплешь вокруг башни и запалишь, ― уперев руки в боки, деловито приказал ар ан. ― Взрыв башни будет сигналом нам. Ваша задача открыть ворота, ― развернулся к женщинам. ― Всем держаться на расстоянии взгляда. Не вступаться. Если провалиться один, другой должен встать на его место. Любой ценой ворота должны быть открыты, а башня взорвана. Вперед. Первыми в лаз полезли женщины. Вита, оказавшись вне каменны стен, вздо нула полной грудью и уставилась в небо. Оно бледнело и казалось бездонным. ― Потом полюбуешься, ― буркнул один из мужчин, толкнув ее в плечо. Все уже были на повер ности и группа двинулась вниз, к виднеющемуся лесу. Лес был дикий, заросший местами настолько, что при одилось продираться через вздыбленные корни деревья, сучья, нагромождение валежника. Но и это Вите казалось удивительно прекрасным. Она с упоением вды ала аромат листвы и вои и улыбалась, глядя на деревья, траву. И забыла, куда и зачем идет, начала удаляться от остальны . Одна из женщин грубо пере ватила ее за руку, возвращая в действительность. ― Далеко не от оди. ― Если что, ты из Мэй элена, ― бросила вторая. ― Запомнишь? ― Да, ― заверила Вита, потеряв беспечность. Не до пейзажей. А жаль… Было совсем светло, когда они вышли к тропе. Женщина и парень в натянутой на уши шапке вышли на нее первыми, остальные залегли, выжидая время. Вите кивнули, когда уже половина группы ушла вперед. Девушка закуталась сильнее в плащ, натянула капюшон на глаза и двинулась следом. Постепенно дорога становилась людной. Женщины, мужчины шли видимо с разны селений, сливаясь в один поток. Скрипели груженные телеги, смеялись дети, громко судачили женщины, о чем-то деловито разговаривали мужчины. Вита никогда не видела столько людей разом, столько детей разны возрастов, от совсем кро , до подростков, никогда не видела столько улыбчивы и будто светящи ся спокойствием лиц. Столько светлы , во все отношения , людей. Ее потрясение было так велико, что она опять забыла, куда и зачем идет, даже забыла кто она. Капюшон спал от того, что она то и дело крутила головой, желая рассмотреть малыша на телеге, сосущего леденец, девушку с вплетенными в косы лентами, девочку с волосами, словно светящимися на солнце, о очущую так заразительно, что невольно улыбаешься в ответ. В толпе не было стра а, неприязни, в ней чувствовалась общность, царила атмосфера взаимопонимания, доброжелательности. Вита очнулась лишь увидев впереди всадников. Они направляли коней вдоль толпы в обратном направлении. Шли с интервалом и пристально рассматривали каждого. Демон, идущий впереди, оглянулся и со значением посмотрел на Виту. Девушка опомнилась и начала натягивать капюшон на голову. Вовремя. Ее взгляд встретился с взглядом «желтоглазого». Секунда и девушка уже была укрыта до глаз, шла, старательно глядя себе под ноги. Сердце в груди замерло, в голове билась одна мысль – оть бы не заметил, не вспомнил. Меж тем ее заметили. Ангел остановил коня и с минуту пристально смотрел вслед сгорбленной фигуры в темном плаще. Потом посмотрел на своего товарища, что шел за ним и еле заметно кивнул в сторону подозрительной женщины. Тот взглядом дал понять – приказ ясен. И развернул коня в обратную сторону. Все это прошло незаметно для Виты и други демонов. И внимание было приковано к посту впереди. Приличное количество ангелов конны и пеши , стояли вдоль дороги и зорко оглядывали каждого. Пешие стягивали капюшоны и шапки с голов некоторы , кто видно показался им подозрительным. Здесь процессия немного стопорилась, зато дальше текла споро до самы виднеющи ся ворот города, возле которы раскинулась ярмарка. На всем обозримом просторе стояли крытые телеги, сновали люди, мелькая разноцветной одеждой и головными уборами. А за ними высились светло серые стены, настолько монументальные, что одного взгляда на ни было достаточно, чтобы понять – не взять город приступом, не сломать стены, не взорвать, не обойти. Город был огромен и тянулся на сколько ватало взгляда. Башенки казались игрушечными и прекрасными настолько, что за ватывало ду . Вита размечталась попасть в город и увидеть, как живут обычные ангелы, как бывает на другой стороне пещер. Ей казалось, что она попадет в сказку. Но дозорные спустили ее с небес на землю. Демона идущего впереди нее выдернули из толпы и толкнули в сторону всадников. Девушка пыталась увидеть, что с ним, но на нее напирали, да еще окружили высокие мужчины, через которы ничего не было видно. А через пару метров ей было уже не до товарища. Один из ангелов неожиданно, молча сорвал с нее капюшон. Глянул, как от лестал и … с ватил в толпе кого-то позади Виты. ― Ты что?! ― услышала она верещание знакомого голоса. Обернулась и увидела, как в сторону отводят ту самую женщину, которая наставляла Виту на счет Мэй элена. Двое из двадцати выбыли, ― скрипнула зубами девушка. И увидела, как слева за толпой толкают к овражку еще трои из ее группы – дву мужчин и женщину. И в два клинка всадники тут же отсекли им головы. И ни один в толпе не ойкнул, не то, что возмутился. Вите больше не было дела до окружающи , как и до красоты открывающегося вида Ханграда. Она с ненавистью уставилась на «белоголовы », чувствуя, что готова прямо сейчас кинуться на ни . За пару минут она потеряла пятеры товарищей. Это из те , кого взяли на ее глаза . А скольки взяли и уже убили до этого и сколько возьмут после? Виту перекосило от ярости. Единственное что сдерживало девушку – долг. Она прошла через пост, значит, выполнит задание и за себя, и те , кто не прошел. Это и будет расчет с врагом. ― Хаак! ― услышала за спиной. Обернулась и поняла, что нет уже шестеры . Больше смотреть не отелось, знать – тем более. Душу от злости выворачивало. Послонявшись по рядам с товарами чтобы прийти в себя и немного ути омирить гнев, Вита двинулась в город. Ворота – огромные, кованные, шириной не меньше тре метров, о раняли лучше, чем под од к ним. Свер у, на стена дежурили лучники. Она лишь подняла голову, как встретилась взглядом с одним и поняла, что те бодры и собраны, и не пропустят ни одно подозрительное лицо. «Но ведь можно ошибиться и убить своего? Впрочем, о чем я? Для ни это не имеет значения», ― подумала с ненавистью. У ворот стояло около десяти стражников, которые проверяли каждого в одящего. Один из ни , голубоглазый, выставил ладонь Вите, останавливая ее, глянув куда-то ей за спину. Девушка обернулась и по олодела. В десятке шагов от нее стояли двое всадников и смотрели на нее в упор, словно решили спалить взглядами. И один из ангелов был «желтоглазый». Вита поняла, что это конец. Стоит «желтоглазому» чуть кивнуть и ее положат в дорожную пыль стрелой или взма ом меча. Но мужчина не шевелился – смотрел не мигая, и только. Вита, одеревеневшая от стра а провала, повернулась к стражнику и приготовилась вы ватить нож и вонзить ему в шею. Смерти она не боялась – не отела, чтобы она была бессмысленной. Одна мысль, что придется умирать тупо, в пяти минута от успе а, умереть так и не оплатив счет – выводила ее из себя, мутила разум. Стражник стянул капюшон с ее головы, пристально оглядел и опять уставился на «желтоглазого». Пара секунд, что показались Вите вечностью, и мужчина кивнул ей – про оди. Она еще стояла, не веря и вот ее подтолкнули, заставили сделать шаг в ворота. Как она и прошла – не помнила. Осела у стены какого-то здания меж бочек и тюка соломы, и оттерла испарину со лба, закрыла глаза, давая себе передышку. Пережитое волнение пло о сказывалось – опять появилась слабость до дурноты и туман в голове. Но у Виты не было ни времени, ни возможности отдаться им. Нужно было справиться с собой во что бы то не стало. Над ней склонился какой-то паренек с соломенными волосами– улыбчивый, веснушчатый. ― Голодная поди? ― спросил участливо и протянул что-то белое с темной корочкой. Вита непонимающе уставилась сначала на него, потом на предложенное. ― Бери леб. На здоровье. Девушка автоматически взяла. Уставилась на краю у, не зная, что с ней делать. Рассыпчатая золотистая мякоть издавала ду мяный манящий аромат и казалась шедевром. Как можно было есть его, девушка не понимала. Им, по ее мнению, можно было только любоваться. Потому что такого в принципе не может быть, не бывает. Но парень плю нулся рядом с Витой и принялся жевать точно такую же краю у, с улыбкой демонстративно набивая рот. Вита сама рот открыла. Так и сидела застывшая, оглушенная кощунством, смотрела на жующего ангела, пока не почувствовала чей-то взгляд. Повернула голову и встретилась взглядом с «желтоглазым». Ее вовсе парализовало, потерялась в миг. Однако мужчина постоял пару секунд, посмотрел на нее и пошел прочь. Он давно скрылся, паренек съел свой леб, а Вита так и сидела истуканом. ― Ты, смотрю, шибко недужная, ― заметил юноша, участливо заглядывая ей в глаза. Девушка, наконец, очнулась и не впопад качнула головой. ― Ты покушай, ― своей рукой направил ее с горбушкой ко рту. Вита автоматически откусила и окончательно пришла в себя. Глубоко вздо нула и уставилась на парня. Хороший. Хорошенький. Но ангел. Сунула ему обратно леб, как не жаль было с ним расстаться. От эти упырей и капли и крошки не нужно. Лучше сдо нуть, чем у ни что-то взять. ― Пошел отсюда, ― процедила, ощерившись. Юноша посерьезнел и стал с виду много старше - скорее молодым мужчиной, чем   мальчишкой. ― Тебя как зовут? ― спросил с теплотой в голосе, чем взбесил Виту еще больше. ― Тебя не касается. Пошел вон! ― выплюнула ему в лицо, еле сдерживаясь, чтобы не придушить. ― Меня – Элай, ― глазом не моргнув, спокойно и все так же доброжелательно представился мужчина. Вита поняла, что сейчас ее либо разорвет от ненависти, либо она разорвет этого урода. И тот и другой вариант не под одил, потому что в таком случае смерти ее товарищей были бы напрасны. А задание провалено. Девушка потерла лицо ладонью, надеясь избавиться от оглушающей, лишающей ее сил и разума ярости. И рванула завязки плаща, ворот руба и – душно. Осталось упасть в обморок при этой навязчивой сволочи. ― Уйди. Пожалуйста! ― выдо нула из последни сил. Элай покосился на нее и не стал больше раздражать - пошел прочь. Вита же попыталась встать, но вместо этого упала на солому и потеряла сознание. Мужчина завернул за угол и сбавил темп, увидев сидящего на ступеня перед дверью Уриэля. Взгляд ангела вопрошал и Элай не стал тянуть: ― Не в себе. Нервничает. Недужна. Уриэл выслушал и склонил голову: так и думал. ― Присмотри. Демонов нынче много появилось. Не к добру. Элай кивнул, а Уриэл встал и вошел в дом. Прошел в гостиную к обеденному столу за которым сидел Арэль и встал напротив. Тот оторвал взгляд от питья в кружке и уставился на друга. ― Она, ― разжал губы мужчина. ― Но не в себе. Арэль с минуту задумчиво рассматривал его, обдумывая услышанное, и мотнул головой: ― Не может быть. Это ошибка. Пять лет прошло. Пять! ― выставил пятерню. ― Ты понимаешь, о ком говоришь? Ангел сник и, лишь тоска во взгляде говорила о том, что ему не по себе. ― Поднимай все . Все ! И пошли гонца к Рафаэлю.  Нам понадобится его помощь. Скорей всего сегодня будет жарко. Вита очнулась от про лады, коснувшейся ее лица. И тут же девушку рывком подняли, усадили, прислонив к стене. ― На силу тебя нашел, ― проворчал демон. И видя, что  Вита еще не в себе, заставил испить из фляжки. Что-то терпкое и забористое пролилось в горло и прояснило сознание. Девушку передернуло: ― Что это? ― ощерилась. ― Неважно. Вечер уже, скоро стемнеет. Нужно идти. ― Да. Сколько нас осталось? Демон помолчал и не отя бросил: ― Восемь. Вита застыла. Весть убивала и не принималась. ― Как они могли узнать? Как распознали? ― Чутье у эти гадов. ― Какое чутье? ― что он несет? ― Как они могли определить? Она не могла взять в толк. Демоны в группе подобрались ничем не отличимые от те людей, что шли на ярмарку. Среди ни были тоже не только блондины, но и русые, даже с темно-русыми волосами, кудрявые и нет. Были загорелые и бледные. И демоны ничем не отличались: ни одеждой, ни статью, ни ростом, ни цветом волос или лица. Так как можно понять, глядя в толпу: демон перед тобой или ангел? ― Чутье, говорю же! ― отрезал мужчина. ― Если б мы знали, как они нас вычисляют, давно бы уж и положили. Думаешь, одна умная? ― Нет. Ничего не думаю, но многое на ожу странным, ― поднялась и покрутила головой, разминая затекшую шею. ― Пошли. Нам еще до башни добираться. Пара двинулась ввер по улочке. И не почувствовала, что и цепко держат в кольце сопровождения. Глава 10 Городок был красивый, с опрятными зданиями и улочками, разноцветными крышами и даже цветами на окна домов. В другом настроении и состоянии Вита наверняка бы залюбовалась им, но сейчас, поднимаясь по чистой улице ввер , она видела лишь дома врагов и знала, что идет по территории врага. И ее  не умиляли, а раздражали ровные кирпичики серо-голубого камня мостовой, кованные вывески с веселыми цветными рисунками обозначениями «сапожник», «скорняк», «булочник». Цветы в горшка на окна и в выложенны в круг  камня    возле крыльца, навесы над аккуратными дверями, ровные ступеньки, выбеленные скамейки, и вся красота повседневности ангелов. Она принимала ее за издевательство над теми, кто вынужден жить, словно на помойке. Мало в грубы , олодны   жилища , ютясь в подземны зала ,  не видя  ни солнца, ни неба, так еще не зная простого уюта, такого пошлого, но прекрасного покоя, нормальной жизни. Какие кондитеры или кузнецы? Все демоны прежде воины и, не потому что так за отели – ангелы не оставили выбора. А чем они лучше? Почему вообще один должен жить уже другого, по каким меркам ангелы измеряют право на мир и покой, на жизнь и смерть? Подойдя к башне, стало ясно, что придется ждать – слишком многолюдно еще было. Открыты двери в арчевню с аппетитной булочкой и кубком на вывеске. В доме напротив слышались звуки, словно кто-то дергал за струны. Парочка щебетала на скамье у самой стены нужного демонам здания. Мужчина вдалеке расчесывал гриву лошади под навесом. Ангелы сновали туда-сюда, один сидел на крыльце, двое други о чем-то разговаривали на площадке лестницы ввер . Вита и демон встали в десятке шагов от башни и сделали вид, будто воркует влюбленная парочка. Девушка, вымучивала улыбку собеседнику, а сама жгла взглядом спины прикрытые белыми плащами, выглядывала из-за плеча товарища. Ей очень отелось поскорее поставить на уши этот ти ий беззаботный  городок, чтобы его жители оть на миг почувствовали, какую «прекрасную» жизнь они устроили демонам. Быстро темнело и улица становилась безлюдной. На углу появился еще один из группы, а с другой стороны башни Вита приметила воительницу Ушпак, что сидела на скамейке, делая вид, что любуется кроной рядом стоящего дерева. Еще немного и можно было действовать, но как раз в этот момент Вита и постигла всю глубину коварности Марона. Именно он именно ей выдал поро – три мешочка, что сейчас лежали в ее котомке, каждый от силы на килограмм. Да, он предупредил – поро а у него мало. Но любезно предоставлю. И никто не поинтересовался – сколько. Никто не узнал толщину стен башни и прочие «мелочи». Зато постановили – «взорвать». И на Виту возложили исполнение приказа, и Вита согласилась. И не подумала, насколько это возможно. Девушку даже в жар бросило от понимания, что Марон попросту подставил ее, и, по-сути, подставил все . Ведь задание неисполнимо. Чтобы был толк от поро а, его мало правильно заложить, его нужно иметь в достаточном количестве. А у Виты – слезы, и никому не докажешь, что ими пятиэтажную башню, со стенами толщиной метра два, не меньше и диаметром метров пятнадцать, а то и больше – не взорвать. Ей эти три кило поро а, что слону дробина. И что делать? Рассыпать дорожкой по периметру у основания – будет фейерверк. Но подорвется не башня, а тот, кто запалит поро . Пробираться к стенам, ковырять булыганы, чтобы заложить оть с каким-то с толком? Но демонам  понадобиться пара дней минимум, чтобы как-то проковырять и выдолбить отверстие для тре кило поро а. И ти о, незаметно это не сделать. Но даже если -  в итоге образуется небольшой проем в стене, который судя по монументальности здания, глобально на нем не скажется. Вита скрипнула зубами, понимая, что задание «взорвать башню» не исполнимо в принципе. С другой стороны, им нужно отвлечь ангелов и оттянуть на себя от ворот, чтобы те из демонов, кто сейчас ждет этого, смогли и открыть. И тогда главное будет достигнуто – демоны ворвутся в город. Решение было принято за пару секунд. Вита посмотрела на своего спутника и прошептала: ― Закладывать поро бессмысленно. Не сможем, башне не причинить вреда. Нам  придется тупо взорвать его у лестницы, чтобы повредить оть ее и отрезать те , кто на втором этаже. Дальше… нам придется умереть, чтобы дать возможность нашим открыть ворота. Мужчина внимательно смотрел на нее: ― Уверена? ― Да, ― выказала свою котомку. ― Здесь слишком мало поро а. А тот, кто его запалит, скорей всего погибнет. Нам придется оттягивать ангелов на себя – вступить с ними в бой. Здесь, у стен башни. Она не ру нет, брат. Мужчина помрачнел. Через плечо оценил стены здания, взглядом взвесил количество поро а в котомке и заиграл желваками на лице. ― Почему молчала? ― Только поняла. ― «Только»… Ладно, план есть? ― Импровизация. Я иду к лестнице, срезаю уголки с мешков с поро ом, сыплю дорожку, саму котомку оставляя у дверей. Поджигаю. Дверь скорей всего переклинит, лестницу, учитывая, что она деревянная, скорей всего снесет. Гро от будет приличный, наши у ворот услышат и поймут что это сигнал.   Ну а дальше нам придется драться, оттягивать на себя «белоголовы », как можно больше и дольше. У тебя оружие есть? ― У Меяры, ― чуть заметно кивнул в сторону женщины на скамье. ― У второго? ― покосилась на слонявшегося с северной стороны башни демона. ― У Бэза всегда с собой.  ― У меня кинжал. Негусто, ― подытожила. ― Есть выбор? ― Нет. Поэтому - разошлись. Пора. Я к дверям, ты за оружием. Предупреди Меяру и Бэза. Вита осторожно склонилась к ноге, вытащила нож. Повернула котомку к груди и пошла к лестнице. Мужчина двинулся к женщине. Он только подошел к Меяре, только Вита оказалась в паре метров от дверей, как план перекосило. Одновременно открылись двери башни и арчевни и из ни вывалили на улицу ангелы. Со стороны навеса у конюшни белыми тенями мелькнули трое к Бэзу. Со второго этажа послышался слабый свист и товарищ Виты лег на Меяру со стрелой в затылке. Надо отдать должное, женщина не растерялась. Не мешкая, оттолкнула труп, и сорвала с себя юбки, высвобождая арсенал, прикрепленный к бедрам. Еще секунда и она встречала клинок первого ангела своим клинком. На Виту пошли трое, окружая молча. Девушка поняла, что бесполезно пытаться что-то сделать с поро ом. Откинула котомку в сторону, плащ на руку, и стала медленно от одить к прикрытию – к стене, держа кинжал на изготовке. Она старалась быть спокойной, но внутри бурлящим потоком нарастала ненависть и отчаянье. Первый выпад ангела, несмелый, даже неумелый и Вита словно потерялась.  Что-то случилось с ней в тот момент. Она больше не думала, да и не было ее в тот момент – был солдат, у которого есть враг. Девушка чуть отклонилась и, ма нув полой плаща, накрутила на руку мужчины. Пере ватила ее, другой всаживая кинжал в грудь по рукоять.  Прикрылась раненным от удара мечем другого ангела и откинула на третьего, под ватывая выпавший из его руки меч. Отбила один клинок и встретила второй. Мечи перекрестились, глаза ангела сузились, превратившись в щелки. Элай – мелькнуло у Виты. Узнала того «мальчишку», и разозлилась вконец. ― Зря, ― процедила ему, приговаривая взглядом. И ударила ступней в колено. Мужчина отлетел на руки своему товарищу, а Вита, склонившись, вывернулась от рук второго и ушла к стене. Оттолкнулась и откинула его ударом ноги. В развороте вскрыла грудь еще одному и всадила нож до упора в бедро следующего. Краем заметила, что Меяра положила ангела, и оть ее теснят – не уступает. И встретила летящий на нее клинок, ушла вниз, в ноги напавшего. Скользнула меж ни и ударила мечем назад, втапливая клинок в тело не жалея. Минус два, минус три… Девушка методично уничтожала ангелов не чувствуя ни усталости, ни стра а, ни каки –либо эмоций. И точно знала что делать, и не задумывалась куда уйти, как ударить. Тело работало само, автоматически парируя удары, у одя и нападая. На место Виты словно пришла другая, незнакомая девушка, или проснулась спавшая в ней «темная», незнакомая сторона. Минус пять, а у нее ни царапины. Клинок прошел по груди Элая, оставляя красную полосу и вошел в живот другого ангела. Вита обняла его и встретилась взглядом с «желтоглазым». Тот шел к ней, на оду вынув меч и, бросил своим: ― Отойти! Ну что ж, к этому ангелу у Виты был особый счет. Остальные быстро отступили, освобождая дорогу старшему.   Девушка оттолкнула убитого и перешагнула труп, не спуская тяжелого взгляда с Уриэля. Тот замер в паре шагов от нее, выжидательно склонив клинок. «Что ж, померимся», ― криво усме нулась Вита. И ничуть не смутилась, когда к мужчине шагнули двое и встали за его спинами, держа мечи на изготовке. Монументальные фигуры в каре. Один за все , все за одного, ― прищурилась оценивающе. Только трое на одну, как –то вы погорячились, ― шагнула к ним, разводя руками. Разжала пальцы, выпуская меч. «Как вам напасть на безоружную?» Мужчины не двинулись, на удивление не купившись на ее действия. Уриэл не спускал с нее взгляда, даже не моргнул, и только этот взгляд будил у Виты тревогу и смутные сомнения. Будь другие обстоятельства, она бы задумалась, но сейчас у нее была цель и ничего больше девушку не трогало. ― Ну? ― поманила, раскинув руки. Видите, я без оружия, так вперед доблестные воины! Мужчины не шевельнулись. Выучка не чета тем щенкам, что попали ей под руку первыми, ― оценила. «Ладно, поиграем», ― усме нулась  и отвернулась, глянула через плечо на Меяру, как раз в тот момент, когда голова женщины полетела на клумбу. Боя с северной стороны не стало слышно еще раньше, значит погиб и Бэз. Вита сжала зубы: что ж, она осталась одна. За все . По спине прошла волна и будто толкнула – девушка сделала обманное движение, и тут же ушла в сторону стены и в бок к ангелу за спиной «желтоглазого». Делая вид, что метит кулаком ему в лицо, пошла вниз, скользнула по камням мостовой, как по льду и за ватила ноги ангела, рванула. Мужчина, падая толкнул товарища, но Уриэл, словно предугадал ее маневр, успел отклониться, развернуться, и только девушка начала подниматься, толкнул ее в стену, навалился всей тушей, втискивая в камни. Вита оскалилась и ударила затылком. Хрустнул нос, но мужчина не ослабил ватку. Заломил руку девушке. Вита попыталась вывернуться, ушла в сторону, съезжая по стене чуть вниз и в бок, с ватила второй рукой коленную чашечку врага и готова была вырвать, почти освободилась. Но тут ее пере ватили за горло, сдавили локтем и оттащили от Уриэла. Она  увидела, как он поморщился от боли и, пожалела, что не успела его убить. У нее не было иллюзий на счет себя. Сейчас, когда она открыта и беззащитна, один удар мечем и конец. И ждала, что «желтоглазый» вонзит свой клинок в нее и насладиться смертью врага. Но тот    стоял и смотрел на нее - ничего больше. Вита   вилась в крепкой ватке, пытаясь освободить горло, выскользнуть чуть ввер . Пока медлит ангел – ей фора. Но лишая возду а ее лишали и сил. Перед глазами поплыло туманом и как наваждение, показалась чья-то рука в перчатке, фрагмент клинка и боль, словно ей всадили его под ребра. Широкая спина, укрытая белым плащом. Поворот головы – «желтоглазый» - его профиль, жесткая складка меж бровей. Незнакомец вытирает кровь с губы, тяжело дыша и опираясь на меч. Светлый плащ залит кровью и у ног мужчины месиво из тел, темными и светлыми пятнами виднеющи ся насколько ватает взгляда. Девушка сползла на мостовую с открытыми глазами и последнее что увидела – лицо Уриэля, его непонятный взгляд желты глаз. Глава 11 В зале собрались все шестеро ар анов. Весть, что план с треском провалился, одни взъярил, други не удивил. Изель в гневе метался вдоль стены, Бафет насуплено смотрел на него, Ушпак шипела проклятья ангелам, тогда как Сантана подпирал плечом стену и смотрел на свои товарищей с нескрываемым презрением. Дэван равнодушно взирал на все и словно не был удивлен, а наоборот, ждал подобного ис ода дела. Марон вовсе был весел, на его губа играла  лукавая   улыбка. ― Что ты ржешь?!! ― не выдержав его довольства, взревел Изель. Устрашающе навис над мужчиной, явно желая его придушить. Тот скорчил мину наивного полудурка и всплеснул ладонями: ― Ну, что ты, я полон скорби… по твоим людям. ― И моим!! ― гро нула кулаком по столу Ушпак. ― Конечно, конечно, ― заверил ее Марон. ― Вы получили, что отели. Я предупреждал, ― зло бросил Сантана. Изель выпрямился, развернулся к нему, забыв про претензии к Марону, но высказаться не успел. Каменная статуя - Дэван – ожила. Мужчина разжал губы и спросил: ― Где она? Надеюсь, убита? ― Нет! Ее взяли. Уриэл не рискнул оставлять ее в Ханграде и уже на рассвете отправил вместе с конвоем скорей всего в Амалон. Они уже сплавились вниз. Он сам лично пошел. Я оставлял свои узнать. Только вернулись. Доложили, ― дернулся Изель. ― А наши, оть кто-нибудь, жив? ― спросила Ушпак. ― Нет. Ни одного, ― отрезал и ру нул на скамью у стола. ― Двадцать отборны воинов, ― протянул Бафет. ― Сами виноваты, ― уставился на него Дэв. Марон самодовольно улыбнулся – его воины были живы, все. Потому что ни один не участвовал в вылазке. ― Ты этого ждал, ― обвиняющее уставился на Дэвана Сантана и тот не стал скрывать. ― Ис од бы очевиден. ― Зачем согласился?! Вы тупо отдали ее ангелам!... ― Потому что твой план был еще уже, ― уставился на него в упор. Люферт не выдержал и подошел, уперся руками в подлокотники кресла, в котором сидел ар ан и процедил ему в лицо: ― Но в свое время ты голосовал и за него. ― Надеялся. ― Нужно было подождать! А ты слил ее! ― Сколько ждать? Еще пять лет? ― выгнул бровь и оть бы одна мышца на лице дрогнула, оть бы какая эмоция в глаза появилась. ― Ты редкая сволочь, Дэв, ― прошипел Сантана. ― Ну, мы все здесь не ангелы, ― пожал плечами Марон и поправил манжеты рубашки. ― Это все ты! ― оскалилась на него Ушпак. ― Ну, что ты, лапочка? ― Тебе говорили, что главное ум, а не красота рожи, ― повернул к ней голову Дэван. ― Это ты умный?!! ― возмутилась женщина, поднялась, выказывая мощь своего тела. ― Только давайте не будем ругаться, ― предложил Марон. ― Хитрая сволочь, ― буркнул Бафет. ― Тупой баран… ― Хватит, ― осек и Дэв и обвел присутствующи олодным взглядом. ― Она должна умереть. Мне жаль, что этого не случилось. Придется исправить оплошность. ― Ааа, вот ты чего отел, ― протянул Сантана. ― Ну как же! ― и рявкнул. ― Она наш последний шанс! Ее нужно вернуть! ― Она факел на наш погребальный костер, ― ти о, между прочим, заметил Марон, поправляя свою рубашку на груди. И почуяв недобрые взгляды ар анов, пожал плечами. ― Что? Это так. Твой план не сбылся, поэтому нужно ликвидировать проблемную персону, ― уставился на Сантану с наивностью младенца. ― И что будет? Война до упора, до бесконечности!... ― Ну и что? ― …Пока нас не передавят! Марон поджал губы. Стало ти о – каждый задумался. ― Спорно, ― вдруг бросил Дэв. ― Девка все же принесла пользу. Ее идея отправлять лазутчиков в тылы ангелам – весьма. Лобовые атаки – глупо. ― Вот тогда точно мы до-олго будем сидеть в эти пещера . ― Почему нет? Здесь вполне комфортно, ― протянул Марон и чуть прити под взглядом Сантаны. И тут же встрепенулся. ― Ой, только не надо мне читать мораль. Мол, и так сидишь, никуда не лезешь, а мы ту, понимаешь, пупы за тебя надрываем. Надо на рожон лезть – лезьте. Я лучше посижу, чем тупо голову подставлять. И потом, ― развел руками. ― У нас все орошо. ― У тебя! ― прорычал Изель. ― Тепло и сытно, и му и не кусают. Окопался там на южном склоне! ― Не окопался, а устроился, ― поправил его Марон. ― Кто не дает тебе? ― Придут ангелы и узнаешь, ― прошипела Ушпак. ― А то они не знают, где мы, ― всплеснул ладонями. ― И что? Где ангелы? Ау? ― оглянулся на очаг, глянул под стол и повел плечами. ― Зачем им сюда лезть? Они не глупы. ― Рано или поздно они придут и вырежут нас все , ― процедил Сантана, клонясь к мужчине. ― Да, ― поджал губы Дэв. ― Если девка будет жива и, если мы не прити нем. ― Ты что, предлагаешь - сидеть сложа руки? ― возмутилась Ушпак. ― Прити нуть и только. Прекратить набеги на предгорье, не травить зверя. Но об итрить. ― Угу, ― заулыбался Марон. ― Убить девку, проникнуть во все уголки территории ангелов. Тайно, ти о, поодиночке или парами. Осесть, жить… и травить и изнутри. ― Бред, ― качнул головой Сантана. ― Нам с ними не ужиться. ― Все вырежут до того как осядут, ― поддакнул Изель. ― В Хангард, вон, прошло лишь восемь из двадцати. Двенадцать положили тут же. ― Но семеро прошли. Девка не в счет, ― уставился на него Дэв. ― И там же остались, ― скривила губы Ушпак. ― Это самый тупой и длинный путь. И он все едино ведет в тупик. Мы ничего не добьемся тактикой выжидания, потому что ждать нечего. Единственный шанс – Вита. Но  вы послали его, терпения не ватило, ― выдал злую отповедь Сантана. ―  И погубили все. Не оставили ни шанса. Ее нужно вернуть. Вернуть во чтобы то не стало! ― Убить. Во чтобы то не стало, ― поправил ар ана Дэв. ― Упрямый сукин сын! ― Ну, мамочка у нас у все , по сути, одна, ― о отнул Марон. ― И не поможет, ― тяжелым взглядом уставился на Сантану Дэван. Сантана закрыл глаза: идиоты, какие редкие идиоты! Почему он идет у ни на поводу? Зачем ему тонуть со всеми? Хотят пойти на дно – и право, а он побара тается еще. ― Делайте что отите, ― бросил устало и сел на скамью у стола, взялся за кувшин с вином. Оно интереснее собеседников. ― Девку – убить, ― перевел взгляд с Сантаны на Изеля Дэв. Демон помолчал, размышляя, и вздо нул: ― По оже, выбора нет. Не досталась нам, нельзя чтоб осталась им. Вита приподнялась на локтя и огляделась. Ничего не поняла. Зажмурилась, тря нула волосами и опять осмотрелась. Картина не поменялась и ясности в понимание не внесла. Сероватая материя укрывала ее как небосвод. На куполе виднелась проре а углом и в такт тряске то пропускала светлый лучик внутрь, то преграждала ему путь. Пол с углублением, выстлан чем-то светлым, мягким, но плотным. Все. Только за пологом слышны странные звуки: что-то поскрипывает, кто-то топает. Что за ерунда? Девушка на мурилась и потрогала затылок – целый. Но отчего-то чувство, что приложили по нему душевно, и состояние под стать – муть в голове. Что же было? Девушка пробралась по шаткому полу к  пологу и осторожно посмотрела в щелочку. И увидела две лошадиные морды. Моргнула, глянула выше и отпрянула вглубь непонятной комнатушки – ангелы. Двое на лошадя на одятся прямо в паре шагов от нее и этого убежища. И вот тут она вспомнила, что было и, поняла, что попала скорей всего в плен. Девушку передернуло – надо же быть такой везучей! Черт, черт, черт! И как теперь выбираться? Вита прокралась к щелочке с противоположной стороны, чтобы понять, что твориться там. И не порадовалась: был виден круп лошади, а чуть в стороне справа четыре ангела со спины на лошадя шли цепью. Все те же светлые головы, светлые плащи, светлые рукояти мечей. Уже шестеро. А если  посмотреть влево… Вита глянула и чуть съе ала вниз на пол – еще трое. Итого девять ангелов, которы она видит. А сколько и на самом деле? Скольки она не узрела? Ситуация складывалась плачевная. Вита не знала, взяли ли демоны Хангард, но понимала, что скорей всего затея провалилась с треском, и она, оть кричи, что ее подставили, виновата. Но мало впустую легли все девятнадцать ее товарищей – она осталась жива и на одится в плену. Но почему други демонов ангелы убили, а ее куда-то везут? Впрочем, орошего от этого рандеву Вита не ждала, от ангелов в принципе ничего орошего ждать не при одилось. Это осознание и подстегивало – нужно у одить. Остались ли еще ребята Изеля в лесу под Ханградом, далеко ли ее увезли ангелы и как найти дорогу к дому, в пещеры – она разберется позже. И ответит перед Сантаной и другими ар анами, перед советом шести и всем обществом демонов. Сначала надо сбежать. Девушка ощупала себя, надеясь найти нож, прикрепленный к лодыжке или какой-нибудь острый предмет в куртке – ничего. Теперь у нее не было даже ремня и сапожек. Уж это-то совсем свинство, ― уставилась на свои голые ступни. Ангелы бы еще и одежды ее лишили, чтоб точно побег не устроила. Затейники, маму, Бога, душу! И прити ла – что за слова? Откуда в ее голове непонятный набор выражений? Может, пока ангелы ее к этой тарантайке тащили, головой все-таки приложили? И мысленно отма нулась – об этом она потом подумает, сейчас дела поважней есть. Оглядела еще раз место своего пребывания, соображая как выбраться на волю, чтобы конвойные не заметили. В открытый бой с ними вступать глупо и бесперспективно. Значит, нужна итрость. Взгляд ушел к краю настила у бортов. Девушка потянула его и поняла, что он не прикреплен. Под ним виднелись деревянные жерди телеги, а сквозь щели через ни , была видная трава, коричневатая земля. Если выломать дно и прицепиться с внутренней стороны повозки, дождаться поворота или кювета рядом, густы зарослей или овражка, есть шанс скрыться. Мизерный, но все же больший, чем если идти в лобовую или пытаться сбежать через полог. Внезапность даст ей фору на пару секунд, максимум, и этого времени, чтобы скрыться ей не ватит. А вот если не вступать в бой, не ломиться в лес по головам – можно и скрыться. Вита подергала жерди и поморщилась – орош план, и деревяшки ороши. Куда лучше ее проекта. Девушка ударила по жердям ногой и лишь пятку отбила. Села, зажав ступню, и расстроено в материю полога уставилась. Вы одило, что она беспомощна, а ее план – наивная мечта. И остается лишь одно – ждать удобного случая. Паршивая перспектива. ― Ты не переусердствовал? Аллель покосился на ар ана и качнул головой: ― Я был почти нежен. Уриэл сомневался, но промолчал. То, что девушка долго не проявляет любопытства и не пытается вылезти из повозки, начинало его тревожить. Путь и так был нелегок – до Амилона мало далеко еще и опасно с таким грузом. Мужчина не тешил иллюзий на счет демонов. Уверен был – попытаются либо отбить, либо убить девушку. Она нужна им, очень нужна, но либо живой в и рука , либо мертвой в рука ангелов. И вздо нул - это одна забота. Другая – сама девушка. Сидеть на бочке с поро ом с факелом, пожалуй, поспокойней будет, чем пуститься в путь в сам Амилон с самой Витой. То, что Элай прав и девушка недужна, он убедился, но проблем это лишь добавляло, а не снимало. И он каждую секунду ждал неприятностей или неожиданностей. ― Смотрите в оба, ― бросил Аллелю и двинул коня ближе к повозке. Чтоб лично проследить и быть уверенным – не упустил. Отогнул полог, заглянул внутрь и встретился с тяжелым взглядом исподлобья. Жива, цела, на месте, ― успокоился и выпустил полог. Виту перекосило от вида «желтоглазого». Если б не его появление, она бы еще подождала удобного случая, но мужчина сам того не ведая, толкнул ее на безумие. Одна мысль о том, что этот убийца рядом, взвела девушку, и она вновь отогнула настил, ударила ногой по жердям телеги. Сжала зубы от боли и ударила опять. Потом снова и снова, с завидным упорством била по одной из жердей пока та не треснула, потом вторая, третья. Вита не думала, в нее вновь словно вселилась другая, и у этой Виты не было метаний и сомнений – только цель, которой она начала методично добиваться. Вторая жердь треснула, следом третья. Ступня была разбита до крови, но это была незначительная для Виты частность. Она доломала жерди руками, но куски не выкинула – сложила под настил, а острый обломок сунула за пояс – пригодиться вместо оружия. Лаз получился небольшой, но достаточный, да и жерди удачно расположены – с пазами. Под колеса телеги не попадешь – та ползет еле-еле. Можно успеть с одной стороны на другую перекатиться, не то, что в одну. Девушка юркнула вниз. Вылезти, зацепиться снизу не составило труда, трудно было вернуть на место настил. Держаться было удобно, но в постоянном напряжении мышц долго не провесишь, а чуть расслабишься, спиной начинаешь шоркать по  траве. Неприятно. Опасно – кто-то что-то может заметить или услышать. Стоило поспешить, однако что слева, что справа виднелись копыта лошадей и бесконечность травны полей. Бежать по открытому пространству через траву по колено – глупо. Один взма меча, одна стрела и привет. Вита зорко поглядывала по сторонам, ожидая удачный момент, а его все не было. И вот па нуло сыростью и воей. Показался куст справа, потом одна ель, вторая слева – колонна в одила в лес. Колесо телеги нае ало на корень и тот неслабо прошелся по позвоночнику Виты. Девушка поморщилась и покосилась на колеса.  В голову пришла идея. Пара ударов ногой в обод и колесо начало ви лять, телега подпрыгивать. И вот завалилась на одну сторону, а Вита откатилась в другую. Юркнула меж копыт лошади, поднялась и рванула в лес, отя уже понимала, что просчиталась. Лес оказался всего лишь пролеском – небольшим участком заросшим молодняком. Ей его проскочить удалось за пару минут, конным же - за минуту. Ангелы начали молча окружать ее. Уриэл преградил путь, направив коня поперек дороги Виты, и покачал головой, одарив беглянку странным взглядом. Девушка остановилась, оглядела взявши ее в кольцо  всадников, оценила и количество. И развела руками, выдала Уриэлю беззаботную улыбку: ладно, твоя взяла. И вдруг метнулась к тому ангелу, что был менее осторожен и внимателен, чем его товарищи. Молодой и видимо малоопытный, вот это его и подвело. Девушка рванула его на себя, выкидывая из седла, а сама оказалась на коне и тут же ударила рысака пятками что есть сил. Конь вздыбился, распугивая свои собратьев и, ринулся по полю прочь от ни . Однако первоначальный отрыв и фора постепенно таяли. Виту нагоняли всадники и брали в тиски. Кто-то засвистел и лошадь под девушкой стала нервничать, не слушаться, и постепенно тормозить. Вита просвистела что-то самой себе непонятное, вторя уже услышанному, и конь опять понес во весь опор. Но было уже поздно, момент был упущен. Один из ангелов с ватил узду, другой вы ватил девушку из седла, пере ватив крепкой рукой через талию. Вита вытащила свое «оружие» - остатки жерди, но не смогла даже разма нуться – рука в перчатке сжала ее руку, заставляя выпустить палку. Та полетела в траву и осталась где-то в стороне от наездников. Вита прити ла. Ее не кинули поперек седла – ее усадили и крепко прижали, пере ватив через руки рукой и только. Это больше по одило на заботливые объятья, чем на пленение. И заставляло задуматься. Ангелы развернули коней обратно к оставленной телеге, один вел лошадь без седока. Передал ее молодому, что получил урок от девушки. Парень муро глянул на нее и влетел в седло. Вита растерялась. Сколько длилась погоня? Пять, семь минут? Максимум. Сколько раз за это время ангелы могли ее убить? Пятьдесят, семьдесят раз. Сколько из ни оголило мечи, вытащило стрелу из колчана? Ни один, ни одну. И ни криков, ни улюлюканья ни при побеге девушки, ни в спину беглянке, ни когда уже взяли. И лица у мужчин сосредоточенные, взгляды у некоторы мурые, но без злости или ненависти. Количество ангелов тоже поражало: двое возниц и двенадцать конны . Не много ли для сопровождения одной женщины, одного демона? Так сильно нужна, так сильно важна или так сильно чего-то боятся? Что-то не так, ― поняла Вита. Косилась то на одного, то на другого что шли рядом, круп к крупу лошади, конвоировали уже четко – не вырвешься, и пыталась понять, чем вызвана лояльность ангелов и и количество. В лучшее она не верила – не те люди. Тогда зачем ее куда-то везут, а не убивают? И решила, что ключом к разгадке и поведения является именно конечная цель пути. Или пункт. ― Куда вы меня везете? ― развернулась к мужчине, что ее держал, не ослабляя ватку. И смолкла, увидев всю ту же ненавистную физиономию и желтые глаза. Ангел молча смотрел на нее, а ей казалось, он что-то говорит. Чушь, ― тря нула волосами и отвернулась. Если б кто-то другой держал ее, если б кто угодно из этого полчища прижимал к себе, она бы проявила благоразумие, но это был Уриэл. И его рука, что сейчас касалась ее, была в крови жители той сгоревшей деревни и товарищей Виты. А этого ей было не вынести. Девушка вдруг выгнулась, поддаваясь ввер и назад, с ма у ударила его затылком в лицо, и рванула в сторону, пытаясь вывернуться. Но мужчина и на грамм не ослабил ватку, наоборот, сжал пленницу сильнее. Вытер второй рукой струившуюся из носа кровь и оть бы слово Вите сказал, ударил в ответ. Остановился уже у телеги, где двое ангелов приладили колесо. Спустил девушку под и присмотр и слез с лошади. Поймал кинутую ему веревку и все так же молча начал связывать Вите руки. Та терпела, но мышцы напрягла – после освободиться будет проще. Но мужчина словно знал эту уловку – перетянул веревкой плечи и затянул ее на талии, пере ватив ноги. Спеленал. ― Что тебе надо от меня? ― выплюнула ему в лицо девушка, когда он затягивал узел на ее груди. Уриэл глянул, как ослепил и … под ватил на руки, передал своему конному  товарищу. ― Проверить дно повозки, ― приказал другим. ― Уже. Пролом. Уриэл кивнул, словно того и ждал. ― Заделать и укрепить получиться только в Листеле, ― заметил Аллель, удобнее усаживая Виту. Ту распирало от ненависти, но сделать она ничего не могла и потому лишь вздо нула. ― Возможно, там и с Рафаэлем встретимся, ― сказал Уриэл, усаживаясь в седло. Уставился на Виту, а она на него. С минуту друг друга разглядывали – девушка непримиримо, с обещаниями скоро и сполна поквитаться, а мужчина, будто сетуя на ее неугомонность, и вот отвернулся, развернул коня и пустил вскачь. Следом полетели остальные.   Тряска всю душу вынимала. По дороге Вита растеряла все эмоции, зато приобрела стойкое желание проблеваться. К тому моменту как тропка вывела и из леса прямиком на небольшой городок с круглыми светлыми домишками, башенками и оградой, что только возводилась, девушка возненавидела не только ангелов, но и лошадей, как средство передвижения. Глава 12 Ненависть ненавистью, но поведение ангелов ставило Виту в тупик. Странно – единственное слово, которое она нашла, чтобы определить и поведение и отношение к ней. Она пленница, демон, отела взорвать башню, знает, где на одятся базы и врага. В конце концов, она положила не меньше пяти ангелов в ту ночь. Но в итоге попала в плен, а не была убита как ее сестры и братья. В то время как с ними не миндальничали и отрубили головы там же, у дороги, ведущей на ярмарку, и тут же, как только вывели из толпы, ее куда-то везли, старались не причинить вреда. Ее ни о чем не спрашивали и ни в чем не винили. И не бросили как тюк с бельем в подвал, а принесли в глу ую комнату без окон, развязали. А следом принесли и поесть – тот замечательный, уже знакомый ей леб – белый с золотистой корочкой, а не привычный ей серо-черный или коричневый с прогоркшим вкусом. Миску с душистой пищей и кувшин с белой жидкостью. Аллель поставил перед ней еду и сел сам напротив. Вита с минуту рассматривала яства и села, придвинула миску. Гордость гордостью, но и ей нужны силы. Однако кушать не спешила – помешала густую однородную массу в посудине и покосилась на ангела. Странная еда и он странный. Отравить решил? Подобие такой кашицы она уже видела в своей жизни – в подземелье. Лицо девушки стало мрачным и, Аллель отвернулся, сел к ней боком решив, что смущает взглядом. Вита же боялась пробовать угощение. Белое питье ей видеть, а тем более пробовать, еще не доводилось, и оно настораживало ее, как и каша. Единственное, что не вызвало сомнений – леб. У ангелов он был почти произведением искусства и  манил одним своим видом, а от запа а просто булимия образовывалась. Девушка не отя отодвинула миску и впилась зубами в булочку. ― Не очешь кашу? ― искоса глянул на нее Аллель. ― Накормили в свое время. Досыта, ― тяжело уставилась на него девушка. Мужчина будто не понял о чем она. Взял ложку, попробовал и пожал плечами: ― Хороша. Вита засомневалась в своей правоте. Есть отелось и каша манила, а то, что ангел ее кушал, говорило об одном – пища не отравлена. Девушка поколебалась и придвинула к себе, принялась уплетать обед. Мужчина налил ей в кружку молока, придвинул и уставился, сложив руки на столе. ― Давно у демонов? Вита замерла на пару секунд. Зыркнула и опять за кашу – орошо мягко сказано – отличная! ― Сколько уже? ― не унялся Аллель. Девушка ела и думала – что за странная постановка вопроса? Они не в курсе, кто ее и откуда вытащил? Удивлены, что она у демонов? А что, должна быть у ангелов? С чего решили, что может быть с демонами «давно» или «недавно», а не «всегда»? ― Много ваши к нашим у одит? ― пришла к единственному выводу. ― По своей воле – ни один. Вита посмотрела на него – глаза честные. Да и сама она ни одного ангела у демонов не видела, чтобы там Сантана на этот счет не говорил. А все равно веры этому мужчине нет.  Он враг, и…  с чего странные вопросы задает? ― Так давно ты у демонов? «У» - не «с». Вита прищурила на него глаз – что очет этим сказать? ― Я с демонами. Всегда. Не с вами же. ― Что так? ― Потому что демон. Аллель застыл, переваривая, воззрился в глаза Вите: ― Демон? Он словно сомневался и тем очень раздражал девушку. Так немного и смотри, начнет еще уверять ее, что она ангел. ― Хорошо, что не ангел. ― Почему? ― Потому что лучше удавиться, чем быть ангелом! И.. пошел вон отсюда! Хочешь что-то выпытать? Не старайся! Может, задружиться очешь? На свою сторону переманить? На дуру по ожа? Не трать время! Ничего я вам не скажу и знать вас не очу! ― выдала тираду, не скрывая презрения и ненависти. Аллель склонил голову, слушая отповедь девушки. Посидел и вышел. А Вита гро нула по столу ладонью – достал гад! Убила бы и все ! И покосилась на молоко – заманчиво, а не тронет. Голодовка! Пусть сами травятся! И чуть успокоилась – чего она, действительно, взвилась. Нет, но он тоже орош – итрый, с под одцами. Аллель прошел в залу, налил себе молока и выпил. Уриэл не торопил – видел по лицу, что результат разговора не утешительный, значит торопить с докладом не стоит. ― Свята бы, ― уселся за стол мужчина и придвинул к себе плетенку с лебом. Взял краю у. ― Свята? ― поджал губы Уриэл и задумчиво уставился повер головы своего друга. ― Хорошо бы, ― согласился. ― Но вряд ли толк будет. Да и не поедет Свят. Никто уже не верил и не верит. ― И я, ― признался Аллель, прямо глянув в глаза мужчины. ― Вроде все с одится, а вроде – ничего. ― Ты ее не знал, а я – знал. И уверен, что не ошибся. ― Но мог? Уриэл на мурился, покрутил кружку с молоком: ― Даже Отцы ошибались – что о нас говорить? ― Так пообщайся с ней, убедись еще раз. ― Я ее раздражаю. Она больна и я не очу, чтоб ей стало совсем пло о, ― качнул головой. Аллель вздо нул, помолчал и сказал: ― По-мне – она если и больна, то злостью и итростью.  ― Ты не прав. ― Может быть, спешу с выводами.  Не мне судить, Уриэл – ты сказал, значит так и есть, но, пойми, прошло больше пять лет. Она бы объявилась, были бы слу и. Та, о ком ты думаешь – мертва, ты сам говорил. И вдруг, жива? А где была? Слишком многое не с одится, слишком многое непонятно. ― Согласен. Клонишь, что все это каверза демонов? ― Не исключаю, ― признался. ― Потому что больно складно получается. В и ду е. Ты тоже об этом подумал: ведь так? Уриэл помолчал – слова Аллеля не лишены смысла, и все же, если есть оть один шанс из тьмы, что он не ошибся – стоит рисковать. ― Скоро появится Рафаэль. Доставим девушку до Амилона, а там Амин нас рассудит, ― постановил. ― Могли бы обойтись без Рафаэля. ― Нет. Ханград нельзя оставлять без защиты. А мы и так взяли много воинов. Но мало, что бы спокойно добраться до Амилона. ― Она, конечно, ловка и итра, но мне кажется, ты преувеличиваешь опасность, ― осторожно заметил мужчина. Уриэл лишь грустно посмотрел на него. Если б Аллель был вчера у башни, а не у ворот, то сомнения бы его отпали. То, что выкинула девушка сегодня – еще цветочки. А может выкинуть «ягодки», а потом по эти плоды появятся демоны. Аллель слишком мало знает, чтобы понять, насколько высокие ставки сделаны. ― Лучше подстра оваться. Беспечность нынче стоит жизни. И не только твоей. Вита лежала на лавке и с тоской косилась на уже пустой кувшин на столе. Ведь знала, что отравят обязательно, не могут иначе, а все равно выпила. Теперь пожинает плоды – опять давящая слабость, голова кругом и тошнота. Вовремя, что говорить. Хотя, может и действительно вовремя – помрет и не получат ангелы что бы там не отели. Но тогда зачем ее травить? Мысли опять путались в голове, вопросы запинались об ответы, ответы о вопросы. Она то проваливалась в дрему, то выплывала из нее, и уже не помнила, не понимала, кто и где на одится. Ей виделись черные влажные стены казематов, чудился спертый возду наполненный зловонием и насмешка надсмотрщиков – кусок кирпича под названием леб. Даже крысы на него не зарились, а и зубы и желудки были крепче, чем у Виты. Девушку скрутило только от воспоминания, и она ру нула с лавки на пол. Стражник за дверью услышал звук падения и заглянул в комнату. Увидел, что пленница корчится на полу и сразу пошел с докладом к ар ану. Тот только взглядом с взглядом мужчины встретился – понял, что-то неладно. ― Она? Ангел кивнул. Уриэл стремительно направился к девушке, следом поспешил Аллель. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять – Вита не в себе. Уриэл поднял ее, но что делать, не знал. Уложил на скамью и покосился на друга: ― Зови Гришеля. ― Толку от него, ― бросил тот глу о, глядя на бисеринки пота на лбу пленницы, белое как молоко лицо и пустые глаза. ― Сюда бы Свята. «Откуда его взять?» ― отел рявкнуть Урэл, но забыл, услышав со стороны дверей: ― Свята за отели? Что ж у нас здесь такое непонятное? ― весело спросил высокий мужчина, появившийся в дверном проеме. ― Рафаэль! Слава Отцам! ― Всегда слава, ― согласился, не переставая улыбаться. И двинулся к другу, желая обнять. ― Когда же мы с тобой виделись последний раз, а, друг мой Уриэл? ― раскрыл руки для объятий, но Уриэл повернул его за плечо к девушке. Как не рад был Рафу, а она важнее. Ар ан уставился на девушку и потерял улыбку. С минуту молчал и стоял как парализованный, потом шагнул к Вите и без церемоний вытянул рубашку из брюк, загнул до самой груди. И вновь замер, на какое-то мгновение с его лица спала краска. Уриэл увидел, что и его товарищи – грубый неприглядный длинный шрам под левым ребром, и закаменел. Сомнений больше не было. Рафаэль выпрямился и стремительно вышел из комнаты, гаркнув на оду своему помощнику, что ждал его в коридоре: ― Свята сюда! Аллель проводил ар анов взглядом и вернул рубашку Виты на место, прикрывая отметину старого ранения. Раф вышел на улицу, на площадку лестницы второго этажа и впился руками в перила, оглядывая местность внизу: лошадей у навеса, воинов, женщин у колодца, но не видел и . Уриэл прекрасно его понимал и не мешал ему справиться с собой. Рафу нужно было время, как несколько месяцев назад оно понадобилось Уриэлу. Он точно так же не верил своим глазам, когда вылетевшая на встречу всадница предстала перед ним не прячась и смотрела прямо в лицо. Тогда ему на миг показалось, что он сошел с ума или стал жертвой уловок демонов. Но Вита не испарялась. Лошадь нервничала под ней, крутилась и, девушку можно было рассмотреть с ног до головы, от кончика носа до носков сапог. Его растерянность сыграла тогда злую шутку – девушка исчезла в лесу и он так и не смог ее найти. И после почти убедил себя, что она привиделась. Но сам подспудно выискивал ее взглядом, ждал, что объявиться вновь. Если она, иначе быть не могло. Так и случилось. ― Ты понимаешь, что это значит? ― ти о спросил Рафаэль. Риторический вопрос, ― Урэл склонил голову и прислонился плечом к стене, сложил руки на груди. Раф гро нул кулаками по перилам и уставился в небо, покачал головой: ― Я был уверен, ты обознался. Прие ал только чтоб убедиться – ты не в горячке. Свята для тебя взял на всякий случай, а то больно странный недуг, видениями такими одаривает… ― Я здоров и в себе. ― Убедился, ― развернулся к нему Рафаэль, сверкнул глазами. ― Как ты ее нашел? Где? ― Она, ― разжал губы мужчина. ― Вылетела неожиданно. Потом пропала. Я не говорил, не знал – привиделась ли, правда ли? Вчера в толпе заметил и опять не был уверен. Она была с демонами, ― посмотрел в упор на друга. Мужчина свел брови на переносице и стал грозным. ― Поэтому просил помочь? Я взял лишь двенадцать воинов. ― Будем надеяться, этого ватит. Раф в сомнения качнул головой, задумчиво глядя перед собой: ― Я не поверил, понимаешь? Глупее-ец… ― Я тоже не верил до конца. Пока ты шрам не выказал. Даже готов был принять версию Аллеля, что это демоны нам испытания устраивают. Она ведь вчера шестеры мои играючи положила. Месяц будут в себя при одить. Рафаэль не удивился, только лицо стало более замкнутым. ― Вот так и не раз, ― ткнул сначала в друга потом в свою грудь. ― И оть бы взглядом дала понять, что знает меня!... Нет. Мелькнет что-то во взгляде и снова ненависть. Ненависть, Раф. Такая, что стра берет. ― Ладно тебе, не винись. Оба мы виноваты… Теперь о другом думать надо, ― сжал ему плечо мужчина. ― Что с ней, знаешь? ― Понятия не имею. Знаю, что недужна, а чем, что – не знаю. Странностей много – бегает от нас, говорит такое, что то оть в землю провались, то думаешь, кто из нас не в себе. То мои , как дрова раскидала, то ощущение, что и ложку не поднимет. Больна - а вроде не больна, в себе -  а вроде не в себе, она - а вроде не она. ― Посмотрим, ― насупился и вдруг громы нул на весь двор. ― Свя-аат!!! Свят, ежик тебе в сапог!!! ― Оставь в покое животное, ― протянули за спиной. Ар аны развернулись и уставились на молодого, щуплого мужчину с мелан оличным взглядом серы глаз. ― Что? Свое дело я уже сделал, больную осмотрел. ― Ну и? ― спросили дружно. ― Здравствуй, между прочим, ― глянул на Урэля и сложил руки замком, уперся в косяк двери спиной. ― Здравствуй. ― Чем вы ее кормили? ― Эээ… Каша, молоко. ― «Каша, молоко», ― проворчал. ― А чем она питалась до? ― Откуда мне знать? ― пожал плечами мужчина. ― А мне что здесь тогда делать?! ― Это она или нет?! ― рявкнул Рафаэль, понимая, что не останови, Свят долго будет словоблудием да препирательством заниматься – нрав такой. ― Мне почем знать?! Ар ан насупился, Уриэл растерялся. ― То есть как? ― Об косяк! Спит она, что я могу узнать? ― Но шрам-то видел? ― Видел. Ну и что?! Вы в своем уме, братцы? Таки шрамов может быть пруд пруди, и что каждая с ним – дочь Отцов? Где вы вообще ее откопали? ― Я, ― поправил Уриэл, зыркнув на Рафаэля. ― С демонами была. ― А , с демонами, ― протянул Свят, со значением выгнув бровь. ― Дочь Отцов, да? Вы в своем уме, братцы? Хор-рошую вам приманку закинули, ― закивал.  Мужчины молча  смотрели на него – сказать было нечего. ― Амин рассудит, ― бросил, наконец, Уриэл. ― Амин? Угу. А вы не думали, что именно это им и нужно – добраться до Амина? Она – отличный способ, беспроигрышный вариант. Уриэл на мурился. Слова Свята не были лишены смысла и будили тревогу. Рафаэль вздернул подбородок и свысока смотрел на мужчину, выказывая взглядом сомнения. Но скорей сомневался в себе, чем  в его правоте. ― Может быть, ― согласился после долгого молчания, и тут же добавил. ― А может не быть. Может прав ты, а может Уриэл. Поэтому давай так – ты идешь к ней и разбираешься. ― В чем? ― поджал губы мужчина, с легким раздражением глядя на ар ана. ― Мое дело – болезни, ранения. Я делаю, что умею лучше всего. Поэтому не скачу за демонами по лесам, а лечу людей и учу. И вам советую заниматься своим делом. ― Вот и займись. Полечи и выясни, кто она: уловка демонов или дочь Отцов. ― Ты не понял… ― Нет, это ты не понял!.. насколько важно это узнать. Поэтому закончи препирательства и займись делом, ― приказал безапелляционным тоном Рафаэль и пошел вниз, пресекая возможность продолжить толочь воду в ступе. Подошел к Самаэлю, одному из свои людей, и приказал: ― Скрытно организуй дозор вокруг башни. Смотреть в оба. Утром лично мне доложишь, где какая бабочка пролетала. Ангел улыбнулся и кивнул: понял. Глава 13 Вита лежала на скамье и смотрела в темноту комнаты. Девушке стало лучше, и в голову лезли странные видения, глупые мысли. То казематы подземелий ангелов мерещились, то возникала мысль, что слишком она зажилась, и толку от ее жизни нет, одно мучение для себя и окружающи . То виделся фрагмент картины боя: клинок, в одящий в спину демона, прикрытую темным плащом, рывок обратно и на белом плаще расцветают бурые кляксы. Лязг сошедши ся крест накрест мечей, и владельцы светлый и темный, кружат, меряясь силами, а за ними, заливая и фигуры светом, за одит солнце. И появляется мысль у девушки, что пора встать и устроить бой, и убить оть одного ангела, и быть убитой. Все лучше, чем ждать итога устроенного ей пути, лучше, чем быть пленницей, видеть рожи убийц. Дверь чуть скрипнула приоткрываясь. ― Вита? ― послышался шепот. Девушка встрепенулась и встала. Голос показался ей знакомым, но лишь подойдя ближе к закутанной в черный плащ фигуре, она по глазам узнала демона. ― Русмус! ― Тс! ― приложил палец к губам. ― Пошли. Она выскользнули за дверь…и увидела отсвет лезвия, взма меча идущего на демона. Секунда и голова Русмуса полетела на пол, тело осело, обдавая фонтанчиками крови и убийцу ангела и Виту. Пара капель попала ей на лицо, и девушка невольно зажмурилась, а кулаки сжались сами. Когда Вита открыла глаза, она уже не владела собой. Чуть отклонилась в сторону, вцепившись в край двери и, с силой отправила ее в сторону вставшего за своей спиной ангела. Того смазало по стене. Вита даже не обернулась – вспрыгнула с места и врезала ногой в у о второму, отправляя его в стену. Мужчина огло в полете, врезался физиономией в камень и выронил меч. Вита же встала на колено перед головой Русмуса: ― Прощай, друг. Вот так – пришел ее спасти и нашел свою смерть. Спасибо Сантане, что не забыл о своей подруге и еще надеется что она на что-то способна, но вряд ли она сможет вернуться и посмотреть тебе в глаза. Ведь из-за нее погиб Русмус, а его жизнь стоит много больше, чем ее… И вскинула взгляд, услышав шоро в коридоре – к ней шли еще трое ангелов. Вита подняла оброненный воином меч и выпрямилась во весь рост. И взяла старт с места – ринулась с криком на мужчин. Пара секунд и один был убит, двое лежали без сознания. А Вита уже летела к лестнице, навстречу остальным, что поднялись по тревоге. Уперлась о перила и со всего ма у дала ногами в грудь впередиидущего – Рафаэля. Мужчина, широко распа нув глаза от удивления, повалился назад, сметая свои . Вита же прыгнула вниз, игнорируя лестницу. Приземлилась на спину ангелу и вскрыла ему горло мечом. Оттолкнула на бегущи к ней с лестницы и ринулась к дверям. Вылетела на улицу и легонько получила под ды рукоятью меча от Уриэла. Согнулась, недобро глядя на него, пара вздо ов и … пнула ногой дверь позади, впечатывая ее повер ность в физиономию Рафаэля. Послышалось глу ое «еее». Но Вита уже наметила путь у ода и не обращала ни на что внимание. Единственное что не дало ей сразу уйти – бой с демонами, что вели во дворе ангелы. Она должна была помочь своим, тем более и было трое, а еще двое и Русмус были мертвы. На глаза девушки ангел отправил демона в подарок смерти. Вита ударила ступней в колено Уриэлу, который отел ее остановить, и локтем въе ала ему в глаз, как только тот согнулся от боли. Оттолкнула и двинулась на убийцу, крепко сжимая рукоять меча. Самэль обернулся и уставился на девушку. Стройная красавица со светлыми волосами, серебрящимися в свете луны и строгий лик воительницы, вызвали потрясение. Меч отчего-то воспринялся отдельно и Самаэль не подумал, что к нему стремительно летит сама смерть. И удивленно уставился на ру нувшую у его ног девушку. И поднял обалдевший взгляд на своего ар ана. Рафаэль сплюнул кровь в сторону и перевел ду , разглядывая распластавшуюся на земле девушку: ― Не она, значит? ― просипел. ― Ну, ну. Откинул ногой меч подальше от нее и вытер с лица кровь. Но та продолжала струиться из разбитого носа и заставляла мужчину то и дело отплевываться. ― Свяжи крепко, ― приказал Самаэлю, кивнув на Виту и попер к бочке с водой. Ангелы уже уложили остальны лазутчиков демонов и в помощи не нуждались. Поэтому мужчина спокойно занялся собой. Стянул плащ, перчатки и, вправив себе нос, окунул голову в олодную воду. Вынырнул и встретился взглядом с Уриэлом. Тот смотрел одним глазом, а второму делал примочки олодной водой. Раф уперся в края бочки руками и вдруг усме нулся, тря нул волосами. ― Не она, да? Где у нас Свят?  ― прошипел с угрожающим сарказмом. ― Спит, наверное, ― буркнул Уриэл. ― Ну, сейчас проснется, ― пообещал. Под ватил свою амуницию и двинулся в башню. Прошел мимо убирающи следы побоища воинов и ногой распа нул дверь в комнату лекаря. Тот сидел каменной статуей на лежанке и с ужасом таращился на появившегося ар ана. ― Что, не выспался? ― процедил тот, и рывком поднял Свята. ― Не она, да?! Не твое дело, да?! ― заорал в лицо и толкнул в двери со всего ма у. ― Так займись своим!! Утро было тяжелым. Вита со стоном, морщась от боли, чуть приоткрыла глаза, и отела потрогать гудящую голову, чтоб понять, что она не стала в два раза больше, как ей кажется, и поняла, что у нее связаны руки. Села, тря нула волосами и с трудом сфокусировалась на сидящи напротив нее ангела . Уриэл глянул на девушку и уткнулся в свою тарелку. Заплывший глаз значительно уродовал его и Вита даже не сразу узнала мужчину. Второй в принципе был ей незнаком – тот же бледно кофейный загар как у все ангелов, светлые, с пепельным оттенком волосы до плеч, пронзительные голубые глаза и… опу ший нос, губа. Привычные для ангелов утонченные, но строгие черты лица были сильно подпорчены и искривляли образ. Вита мыкнула – и чем они в таком виде отличаются от демонов? Одеждой цветом волос и глаз? Ха! ― Кушать будешь? ― прогнусавил мужчина, не обращая внимание на ее смешок. Нет, ― качнула головой – давись сам. Мужчина, молча встал, при ватил кувшин и, с ватив Виту за шею, заставил выпить немного молока. Девушка ощерилась, взглядом пообещав ему много неприятностей. А тот отставил кувшин, и, наплевав на укоризненный взгляд Уриэла, развернул к девушке стул спинкой, и сел сложив на нее руки. ― Помнишь меня? ― спросил Виту. Девушка думала с минуту и смутно припомнила, что вроде именно этого ангела она отправила с лестницы кубарем. ― Ну, ― каркнула. Голова гудела и боль мешала ворочать языком. ― Кто я? ― Урод! Убийца. Как и все твои собратья ангелы, ― процедила. Раф уперся подбородком в кулак и моргнул, изучая девушку. ― Угу? А ты кто? ― Демон! Раф выпрямился и выгнул бровь: ― Дааа? Уриэл тяжело вздо нул  и положил руку на плечо друга: ― Не надо. Не сейчас. ― Нет, подожди, ― отма нулся тот. И опять обратился к девушке. ― Значит ты демон? И кто тебе это сказал? Вита приняла разговор за допрос и насупилась: ― Больше ни слова не скажу. Но невольно задумалась – почему ангелы так упорно спрашивают ее кто она? Что за странность, если на ярмарке не спрашивая четко опознавали демонов, выводили из толпы и убивали? Может какие-то одним им известные признаки демонов не с одятся в ней, вот они и сомневаются, поэтому и тянут, не зная как поступить? Рафаэль с минуту в упор разглядывал Виту и вот встал: ― Нет уж, поговорим, ― заявил так, что она насторожилась. И вышел из комнаты. Повисло тягостное молчание. Вита сначала рассматривала пол под ногами, пытаясь понять, что придумал на ее голову мужчина и какие мучения сейчас ее ждут и исподлобья глянула на Уриэла, надеясь по его лицу прочесть свое будущие. Ангел смотрел на нее без всякой ненависти, и вдруг, вовсе улыбнулся. Улыбка была настолько неожиданной и светлой, что Вита потерялась. И вздрогнула от гула  стремительны шагов ар ана. Рафаэль вошел в комнату с продолговатым блестящим предметом, неся его как щит. Штука вроде нестрашная, но Вита на всякий случай чуть отклонилась назад, когда мужчина выставил ее перед ней. ― Смотри. ― Зачем? ― Просто посмотри в зеркало. Вита моргнула, упорно глядя на мужчину. И вот перевела взгляд ниже его физиономии. На нее неприветливо уставилась особа непонятного возраста. Всклоченные русые волосы с белыми прядками, впалые щеки, серая кожа, голубые глаза… ― И что? ― уставилась на Рафаэля. ― Это ты. ― Я. ― Это! ― ткнул пальцем в отражение в зеркале. Вита еще раз глянула на странную особу с заведенными за спину руками и вновь муро уставилась на ангела: в чем он очет ее убедить, интересно? Рафаэль понял, что девушка так ничего и не поняла, и не столько растерялся, сколько расстроился. Ему вдруг стало безумно больно, и та вина, что Уриэл принял, а он отодвигал, накрыла с головой. Мужчина медленно отодвинул зеркало к стене и сел за стол, опустил голову. Он готов был многое сказать Вите, но вслу не получалось – ком в горле застревал. Только сейчас он начал осознавать, что те пять лет, что они считали ее погибшей, она жила, и жила так, что лучше б умерла. ― Нужно е ать, ― ти о заметил Уриэл. Рафаэль кивнул, не поднимая головы, Вита скрипнула зубами. На этот раз навеса у повозки не было, чтобы пленницу было видно всем.  К тому же и воинов значительно прибавилось. Однако Вита еще надеялась и потому не сдавалась, пыталась осторожно избавить руки от пут и, как ни в чем не бывало, посматривала вокруг, делая вид, что любуется пейзажем. Она ни за что не отела оставаться пленницей. Сбежать стало ее самоцелью, и помог тому Рафаэль. Его допрос и финал с непонятной штукой, всерьез обеспокоил девушку. Вита решила, что ангелы начинают воздействовать на нее итростью, и станется, могут обмануть так, что она не поймет, а уже предаст и себя, и свои братьев. К тому же ее нервировали взгляды ангелов. Быть под постоянным  перекрестным прицелом более двадцати пар глаз – сродни изощренной пытке. Неизвестно, что они еще придумают. А если Сантана пошлет еще кого-нибудь за ней, не оставив попыток освободить, и погибнут новые демоны, она вовсе будет чувствовать себя отвратительно и не сможет вернуться домой. Поэтому нужно было вырваться как можно скорей и любой ценой, пока еще не отрезана дорога назад. Девушка осторожно пересчитала воинов – двадцать два. Даже двадцать один, потому что один не в счет. Не воин – недоразумение. Хлипкий, невысокий, взгляд человека, который сам в себе сомневается. И ни оружия при нем, ни приличной защиты в виде чешуйчатой кольчужки, какая вздета на остальны воина или те же литы , желты щитков на рука от запястья до локтя, на нога от икр до колена. Экипировались ангелы неслабо – тоже неприятный знак Вите. Сейчас и так запросто не взять, не ранить, ни убить. Значит, и уйти труднее. Меж тем процессия вступала вглубь густого леса и всадники плотным кольцом сгруппировались вокруг повозки. ― Большой группой демоны сюда все равно не пройдут. На поста и уберут, ― ти о заметил Рафаэль, пристально поглядывая в придорожную чащу. ― Себя утешаешь или меня? ― спросил Уриэл. ― По уму они и в Листеле появиться не могли, но появились. ― Наглеют. ― Или выбора нет, только как рисковать жизнями. Не поспоришь, и Рафаэль промолчал. Вите, наконец, удалось ослабить веревку, и девушка улеглась на настил повозки. Освободила одну руку и лежала, глядя на вер ушки деревьев, выжидая вечера и обдумывая план побега. Больше она не должна ошибиться. Эта попытка должна стать удачной.  В темноте у одить проще, следовательно, раньше и пытаться не стоит. К тому же пусть ангелы поубавят внимание, подустанут. Целый день в седле и настороже – не шутка. А Вита как раз выспится, сил поднакопит. Ночь спускалась медленно и одаривала про ладой. Небо становилось все более глубоким и искристым от звезд. Глядя в его бездну Вита чувствовала покой и безмятежность. Но пора было возвращаться в отвратительную действительность. Повозка остановилась, всадники спешились. Кто-то начал разводить костер, кто-то уже резал леб на ужин, кто-то отправился дозорить вокруг  лагеря. Вита села и тут же встретилась взглядами с двумя ангелами, что стояли напротив. Обернулась – у ствола притулился еще один, второй сидел в паре шагов от него, и все явно на одились рядом с девушкой именно по ее душу. «Дежурные», ― вздо нула. Села, свесив ноги с края телеги, и держала руки за спиной вместе – иди, разбери в темноте, по-прежнему они связаны или нет. Девушка ждала. Немного и ангелы сядут кушать, потом и потянет в сон – и ей останется лишь ти о и незаметно испариться. Уриэл послал к ней Самаэля с кружкой молока и лебом, но девушка отказалась. Хватит, вчера попила и отравы и еле в себя пришла. Больше она на эту вкусность не купится. Однако ангел не ушел – встал рядом с кружкой, словно испытывал   твердость пленницы и посматривал на нее, еле заметно улыбаясь. Симпатичный и с виду безобидный, глаза добрые, взгляд наивный… Только Вите известно какая жестокость кроется под этой располагающей личиной. ― Что уставился? ― Тебя Вита зовут? ― Откуда знаешь? ― насторожилась, даже голову к мужчине повернула. ― Все знают, ―  улыбнулся. Вита окинула его оценивающим взглядом и решила использовать. Мужчине явно отелось поговорить – что ж, она не против, но тема разговора будет та, что интересует ее, а не его. ― Куда меня везут? ― смягчила тон. ― Далеко, ― ответил помолчав. «Умный, да»? ― глянула. ― Такая тайна, что умрешь, а не скажешь? Ангел рассмеялся. ― Слышал, ты была в те места , будем под одить - сама узнаешь. Вите не орошо стало, даже горло удушьем сдавило. Скрючилась от одной мысли, что опять в подземелье, в свою лабораторию везут. И смешно-о-о. Ему. А она, только подумает о те каземата , горечи, что в нее вливали, о те укола и издевательства – сил лишается. Но нельзя ей поддаваться, как нельзя оставаться. Теперь только от нее зависит – попадет она обратно домой или нет. И лучше умереть, чем вернуться в тот мир ужаса, темноты, боли, голода и одиночества. ― Ненавижу, ― прошептала в траву. ― Что? ― склонился к ней Самаэль. Вита уставилась на него тяжело, давяще и решилась. С ватила за край кольчуги, к себе подтянула одной рукой, другой меч вы ватила из ножен на поясе и вонзила мужчине в живот. Тот понять ничего не успел. Рот только открыл и на мурился, глядя на девушку с недоумением. Оттолкнула и рванула на ангелов, что за ее спиной дежурили, но в последний момент ушла в сторону и в лес. Они только возду поймать успели. Вита неслась по чаще, не разбирая дороги, но чувствовала – настигают. Погоня не отставала и стоило подумать, насколько девушки ватит устраивать себе марафон. На оду ушла вниз, под кусты, прое ала по влажной земле и замерла. Мимо промчались двое, в паре шагов еще один, еще. По оже, почти все ринулись за Витой. Но не заметили ее под кустом. Пробежал последний. Немного подождав, Вита осторожно вылезла из кустов и двинулась в сторону меж расположением лагеря и зоной поиска, что устроили ангелы. Пока те бегают, она успеет далеко уйти. Главное сейчас убраться подальше от ни , не спешить и быть максимально незаметной. Она начала красться, стараясь держаться ближе к стволам деревьев и вдруг, краем услышала еле заметный свист, автоматически уклонилась. И замерла, увидев, как в ствол перед ее лицом воткнулась «звезда».  Подобного оружия за все время довольно тесного общения с ангелами, она у ни не видела, зато очень орошо знала, у кого оно есть, и кто его применяет активно. Однако это рушило всю картину реальности, не то, что планы Виты. Она даже потерялась на минуту и очнулась, спиной чуя опасность. Что-то появилось в возду е прямо над у ом. Девушка резко развернулась и прилипла спиной к стволу. И тут же в кору рядом с ее шеей воткнулся меч. Демон, что так удачно нанес удар, смотрел на девушку в упор, а она на него. У Виты была фора пока он вытаскивал клинок из дерева, но нападение свои же было неожиданно, непонятно. ― Я Вита, ― напомнила ему шепотом. Может брат что-то не понял, с кем-то ее спутал? ― Рад, ― отрезал тот и вновь зама нулся. Но на этот раз его подсек ударом в грудь ангел, появившийся незаметно, что для демона, что для Виты. Мужчина согнулся от удара и ангел тут же отрубил ему голову. Глянул на Виту – цела? И бросив: ― Держись ближе, ― засвистел, подзывая свои . Девушка вздрогнула, но и только. Она стояла и смотрела на убитого демона парализованная фактом, который не отелось признавать. И пыталась уверить себя – случайность, недоразумение. Однако вскоре ее мечты были сметены. В темноте появились три фигуры в черны плаща и все трое демонов ринулись на пару. Ангел встретил клинок одного своим клинком и прикрыл девушку спиной. Вита качнулась, желая уйти от опеки и тут же в тот район, где только что была ее голова, вонзилась еще одна «звезда». Взрыв и девушку оглушило, но и заставило действовать. Она пере ватила ангела за край плаща и ножны и отправила в строну, а сама предстала перед нападавшими. Если демоны пришли ее убить, пусть убивают. Но она должна знать, что это так, что это не итрость ангелов, что именно ее, именно демоны и именно решили убить. Один сделал выпад мечем, метясь в живот Вите, второй зама нулся, чтобы снести ей голову. Девушка поняла, что нападение не случайность, а целенаправленность и качнулась в сторону от первого клинка, одновременно у одя чуть вниз от второго. Лезвие свистнуло, рассекая возду и срезая прядку волос Виты. Второе же вошло в ствол вместо живота. Девушка пере ватила демона за шею, зажала локтем и выставила его под меч второго демона. Как только тот рубанул по собрату, въе ала ему в лицо кулаком. Пере ватила руку с мечом и, разворачивая, с силой вонзила его рукой же демона ему в живот. Мужчина упал, рядом лег третий, которого убил ангел. Взгляды мужчины и девушки встретились. Секунда и ангел взма нул мечом, отсекая головы поверженны : ― Не оставляй демонов в живы , ― бросил. Вита не поняла, оть и услышала. Она смотрела на свои братьев, те , что совсем недавно вместе с ней строили планы против ангелов, а сегодня пришли ее убивать, и все пыталась взять в толк, что это не мираж, не кошмарный сон. И задержала руку мужчины, что отел отсечь голову последнему. Тот еще шевелился, пытался встать. Вита под ватила его за шиворот, втиснула в ствол дерева и процедила: ― Кто послал? Зачем? Я Вита. Ви-ита! С кем ты меня попутал?! Мужчина посмотрел ей в глаза и вдруг усме нулся: ― Тебя не спутаешь… Вита. Ангел отдернул девушку от демона и взма нул мечом. Лезвие снесло голову и, та покатилась в кусты. ― Впредь не трать время. Они никогда ничего не говорят. Только зубы заговаривают, ― стря ивая кровь с клинка,  посоветовал мужчина. Вита смотрела на него и не понимала, что и кого видит. Она вообще ничего не понимала. К паре выскочили двое ангелов с мечами наперевес и успокоено перевели ду , увидев, что оба живы. В стороне слышался шум и, замелькали белые плащи, словно воины дрались с кем-то невидимым в ночи. Вита крутилась на месте, вглядываясь в черноту вокруг, прислушивалась и понимала, что там, за деревьями ангелы ведут бой с демонами. Но дальше ничего сообразить не могла, только мурилась, видя, что те же ангелы прикрывают ее с дву сторон и выжидают, держа оружие наготове. Защищают свою пленницу от ее же собратьев. Она словно потеряла сознание, огло ла, ослепла от творившегося абсурда. Разум просто отказался решать эту загадку. Ночь превратилась для Виты в нарезку кадров, которые не сложить. Уриэл встря ивает ее, что-то говорит. Стрела, наконечник которого почти достигла глаза Виты, и рука в перчатке пере ватившая смерть. Рука в светлой перчатке, рука ангела, того самого мужчины что совсем недавно девушка чуть не убила отправив сначала в полет с лестницы, потом приветив физиономию дверью. Мелькание листьев, зарослей, стволов. Кружка молока, белое пятно в отсвете костра кажется застывшей на небе Луной. А потом темнота без проблесков, густая и глу ая.  Глава 14 Колеса  телеги поскрипывали. Звук нервировал и одаривал и без того паршивым  настроением.  Виту не связали, но она и не собиралась больше бежать. Конвой неусыпно следил за ней и окружающим лесом, но ей на это было наплевать. Она пыталась понять, какого черта произошло. Ее отели убить, убить свои же. Факт. От него можно бегать, но он от этого не испариться, и выводы, что он несет, тоже никуда не денутся. Вите вспомнился Сантана и, она закрыла глаза рукой, чтобы ангелы не заметили, как исказилось ее лицо, не поняли, насколько ей больно. А больно было не столько оттого, что ее приговорили к смерти свои же, а оттого, что она опять осталась одна, неприкаянная, ненужная, полутруп, зависший меж смертью и жизнью, демон, которого вычеркнули из своего общества демоны и который не будет ангелом, не встанет на и сторону из принципов, идущи вразрез с и убеждениями. Можно, конечно подумать, что Сантана действовал из благи побуждений, отел лишить ее жизни, чтобы избавить от мучений, раз не удалось вытащить из плена. Только отмазка была слабой и надуманной. Все проще – она больше не могла принести пользу собратьям, она провалила задание, она довольно долго пробыла в лапа ангелов и могла выболтать им что-то или перейти на и стороны – поэтому лучше ее уничтожить. Логично, даже правильно. Но означает, что пути назад нет. Одна. Вита сглотнула ком в горле. Сколько она себя помнила, всегда была одна, и тому, кто не был в ее шкуре, не понять, насколько это жутко. Постепенно ты с одишь с ума, мир замыкается, суживается, теряется ощущение времени и пространства, и ты сама растворяешься в маленьком мирке меж одной стены и другой, и знаешь о ни больше, чем о себе. Она и жить –то начала, поняла что такое жизнь, только после того как ее вытащил Изель. А теперь обратно? Но бежать некуда. Если только не объявить войну ангелам в одиночку и так же в одиночку не уничтожать и . Поселиться где-нибудь вот в таком глу ом месте, как это, где они проезжают, и … Что? – села и уставилась на едущего за повозкой Уриэля. Как он ее раздражал! Вита убила его воинов, устроила массу неприятностей, а он оть бы бровью повел, оть бы раз посмотрел на нее как на врага! О, теперь она знает, в чем коварство ангелов! Путать, сбивать с толку, наделять чувством вины, сомнениями, убеждать, что черное это белое, а белое – черное, и постепенно перетягивать на свою сторону. Но нет, она не поддастся. Она знает и черную жестокую суть и не купится на добрые взгляды и лояльность. Может день, может два, да пусть и десять – они  привезут ее либо на смерть, либо в свои казематы для смертников. Палачи выкажут свои истинные лица и и очарование падет пра ом! Пусть демоны отказались от нее – она не откажется ни от ни , ни от общего дела. И не встанет на сторону убийц, мучителей, моральны уродов! И поморщилась – все-таки что-то не так, что-то постоянно ускользает от нее, причем важное. Она чувствовала, но понять не могла, как и объяснить себе, откуда это чувство. Что- то сидело внутри как заноза и ело, ело ее, но к четкому осмыслению не давалось. Уриэл… Взгляд девушки ушел в сторону Рафаэля, и она вздо нула, ощущая странное напряжение внутри. Что-то будили в ней эти ангелы, болезненное, но страшное ли? Девушка потерла лицо ладонями и не выдержала – спрыгнула с телеги и пошла рядом. Пара минут и, кто-то под ватил ее за талию, поднял в седло. Вита дернулась и встретилась со спокойным взглядом голубы глаз. Рафаэль. ― Я отела размяться. Устала сидеть, ― буркнула. ― Скоро будем на месте, ― заверил и кивнул куда-то вперед. Девушка посмотрела и на мурилась. Лес постепенно редел и расступался, открывая вид с пригорка. Ниже, за мостом через речку виднелся город. Светло-серые стены ограды с зубьями бойниц тянулись до самой скалы справа, и к ней же поднимались улочки с домишками, опрятными и светлыми как все, которые они видела в города ангелов. Венчала все это великолепие огромная башня на скале, с которой, пожалуй, заберись на самый вер , можно и Адаранский ребет увидеть. ― Ажилон, ― протянул Рафаэль с непонятной тоской. ― Первый фор-пост перед Амилоном. Вита воззрилась на него: ― Вы везете меня в Амилон? ― Да. ― Зачем? Что проис одит? ― растерялась. ― Ожидала другого? Чего? ― Ваши подземелий. А вы решили показательную казнь устроить. Молодцы. Раф посмотрел на нее, как на горячечную больную: ― Какой вздор тебе демоны в голову вбили. Только понять не могу – как. ― Как? ― она вдруг скривилась, чувствуя, что горло от ярости пере ватывает. ― Никак. В том и дело! Поэтому сказки мне не рассказывай – я на собственной шкуре знаю, что вы из себя представляете! Выплюнула и, вывернувшись из его руки, слетела на землю, отошла как можно дальше от него. Гад какой! Демоны у него виноваты. Они ее в подземелья держали, точно. А потом спасли, выкупили. Забавы у ни такие – сначала травить и убивать, потом вытаскивать. Ага. Кому б другому байку рассказал! Рафаэль лишь губы поджал, не зная как реагировать на слова и действия девушки. «Ничего, Амин все на места расставит», ― успокоил себя. Тем временем Вита немного успокоилась. Вид приближающегося  Ажилона ее умиротворял и в то же время будил странное чувство легкого волнения. Она вглядывалась в башню, потом взгляд скользнул вниз, к подножью скалы и уперся в каменные глыбы. Что в ни такого? А Вите казалось, что в ни что-то есть. Так и мост прошла, взгляда со скалы не спуская и по дороге, что вилась по полю. Странное все же место – вокруг, сколько взора ватает – поле, олмы, и скала на которой стоит город, а за ней лес. Вернее на ней.  Вита шла уже в сторону от конвоя, не замечая того, шла как самнамбула и видела то, чего не было, не могло быть. Демоны лились темной массой, из леса лавиной шли на город еще без башни, без ограды, состоящий из одной улицы и липки ижин. А на и пути, между жизнью горожан и и смертью встало семь ангелов. Семь! ― Рафаэль, Уриэл, Натаэль, Исмариэль, Лаэль, Деймель, Шатиэль, ― прошептали обескровленные губы девушки, взгляд остекленел. Она как наяву видела лицо каждого… Лязг, крик, шум, словно водопад обрушивается. Черные плащи, белые плащи, гремят клинки, ангелов оттесняют, им не устоять. Они все дальше друг от друга и …от Виты. Она видит Лаэля, летящий к его шеи клинок. Голова съезжает в траву, на трупы раненны , ангел падает все еще сжимая рукоять меча. Девушка рвется к нему, еще не понимая, что поздно и напарывается на клинок демона. Он в одит под ребра, как в масло и Вита вздрогнув всем телом с непониманием смотрит на кусок серой стали, по которой струйкой стекает кровь… Уриэл утирает кровь с лица, Рафаэль оборачивается к Вите – они ближе все к ней, но так далеко, что им не добраться друг к другу… Черно кругом, черно… Девушка ру нула в траву и с удивлением уставилась на нее. Провела рукой, потрогала, не веря тому, что видит, и, не понимая, что с ней проис одит. Обернулась и увидела того щуплого ангела. Он стоял рядом и смотрел на нее, словно чего-то ждал. Остальные так и остались на дороге, стояли и ждали чего-то. Вита смотрела на фигуры Уриэля и Рафаэля, что слезли с лошадей и, придерживая и за поводья, стояли плечом к плечу друг к другу. Как тогда… Тогда? Девушка не понимала – ангелы там, ангелы здесь, одни и те же. Но как?... Что это?... Немой вопрос застыл в ее взгляде и девушку качнуло. Свят поддался к ней и придержал: ― Что? Вита открыла рот и закрыла – вопросы не складывались, потому что не складывалось привидевшееся и имеющее место быть. ― Я сошла с ума, ― прошептала единственное пришедшее на ум и как-то объясняющее проис одящее. Есть город, а не поселение. Есть башня, а не голая скала. Есть трава, а не поле усыпанное трупами. И есть она, которая не могла драться с демонами – могла драться только с ангелами. И не могла быть убитой, потому что жива… Но рука, словно еще держала клинок, рука чувствовала тяжесть меча настолько реально, что Вита уставилась на нее. Но в ладони ничего не было, только ощущение. Однако оно было настолько четким, что девушка подумала о колдовстве, что превратило оружие в невидимку. Ей стало страшно настолько, что мурашки прошли по позвоночнику. Голову обнесло и девушка, пошатнувшись, ру нула. Глава 15 Вита открыла глаза и увидела золотистый полог. Повернула голову и замерла. Незнакомая круглая комната дышала уютом и была очень необычна от ар етектуры до интерьера. Большие окна в ряд полукругом, эркер на ступени, пол застелен чем-то ворсистым, однородным то там, то тут. Камин, свечи в подсвечника , резной стол, стулья с высокими спинками… и незнакомый мужчина, сидящий на стуле у стола лицом к ней. Он крутил в руке кубок и с легким прищуром, не мигая, следил за девушкой. То, что он ангел – не спутать. Монументален фигурой, лик с точеными чертами, легкий загар, светлые длинные волосы… Только отчего-то глядя на него Вите отелось кричать и сердце сжало, как в тиски. Она словно видела привидение и не знала то ли бежать, то ли орать, то ли ждать пока само растает. Если б мужчина пошевелился, оть одно движение в ее сторону сделал, Вита бы точно не сдержалась и запаниковала. Но шли минуты, а незнакомец все смотрел и только. Девушка  села, настороженно поглядывая на него и, тут заметила, что одета в легкую длинную рубашку с вышитым рисунком от груди до подола. Подняла руки, дивясь широким рукавам и, вопросительно воззрилась на мужчину. Тот молчал и смотрел. То что ангелы молчаливы, Вита уже знала, но ни один не вызвал у нее столь странного впечатления, не заставлял теряться перед своей гордой осанкой и даже робеть под пристальным взглядом. ― Где … остальные?... ― заставила задать себя вопрос. «Кто ты» - отчего-то язык не повернулся спросить. Мужчина потер подбородок и только. Но этот простой жест убедил Виту, что перед ней живое существо и она не с одит с ума. Она перевела ду и встала. Ступни коснулись олодного пола и девушка вовсе пришла в себя. Прошла к окну, чтобы понять, где на одится. И увидела лишь круглую площадку чуть ниже, со скамьями и зубьями как у башни, а дальше, за ней, лишь пятна в которы угадывался лес, озеро. И все так далеко и свер у, что сомнений не осталось – она в высокой башне, возможно на самой окраине города. Что ж, вы одит не придется ей познакомиться с достопримечательностями Ажилона. Не беда – посмотрит Амилон, то самое «сердце ангелов» - мечту Изеля. Развернулась к мужчине и встала у стены, подперев ее плечом: ― Ты новенький? Местный? Что-то я не видела тебя в конвое. Мужчина молчал, и головы не повернул. Его явно больше интересовал кубок, чем девушка. ― Где твои начальники братья – солдатики – Уриэл с Рафаэлем? Когда едем в Амилон? Мужчина не шевельнулся, даже не моргнул. ― Ты немой? Молчание. ― Глу онемой? Тишина. Вите надоело – пошла к дверям, попыталась открыть, но те были тяжелые, кованные и никак не поддавались. Девушка просто треснула по ним кулачком и повернулась к мужчине: новый вид издевательства, да? Незнакомец встал, медленно подошел к ней и склонился к самому лицу: ― Ты в Амилоне. Никуда е ать больше не придется. ― Каким образом? ― просипела через паузу. Глаза огромными стали от новости. ― Ты спала. Только здесь больше дву суток. Голос мужчины был ласков настолько, что девушка растерялась еще больше. ― Ааа… вообще сколько? ― Трое. Я стал беспокоиться. Вита моргнула: тревожился за нее? ― Ты кто? Незнакомец выпрямился, посмотрел на девушку так, словно она удивила его своим вопросом, и разжал губы: ― Амин. Его имя с минуту до одило до нее. И вот девушка побледнела, отступила, втиснувшись в стену. Амин! Главный ангел, ар ан ар анов. Главный палач демонов, убийца детей. Тот, кто начал войну. Тот самый, что держал Виту в подземелье, тот, кто вообще придумал подобное издевательство. Тот, кому она должна сказать спасибо за то, что в ее жизни были лишь сырые олодные казематы, крысы, палачи и боль. Девушка бледнела на глаза Амина, Амин на ее глаза мрачнел. ― В чем дело? И он еще спрашивает! ― Ты!... ― у нее горло пере ватило, еле справилась. ― Редкая сволочь. Главная сволочь!  ― про рипела. У мужчины бровь ввер ушла: ― Поясни? ― Ты!... Ты начал эту войну! Ты убиваешь нас!... ― Нас – этого кого? ― Демонов! ― Кого-нибудь еще? ― Мирное население! Твои палачи жгут деревни, убивают обывателей! Детей!!... ― Ты видела оть одного ангела убившего не демона? Видела, как ангелы поджигают деревни? Видела, как убивают население? Его голос стал вкрадчив и, Вита, только открыв, закрыла рот, сообразив, что с ней говорят как с тяжелобольной. А что она могла сказать в ответ? Она действительно не видела, как уничтожают, она видела последствие уничтожения. И кто это сделал – очевидно, чтобы там не выдумывал этот главный урод. ― Ты слишком долго спала. Давай поговорим позже… ― Позже я тебя убью! ― выпалила правду, не сдержалась. Сейчас у нее бы не ватило сил, поэтому смысла лезть нарожон не было. Но завтра, чуть окрепнув, она это сделает! Мужчина склонил голову на бок, словно в таком ракурсе глядя на Виту он больше поймет из того что она ему говорит. И вдруг заулыбался. ― И только? ― Я не шучу! Улыбка не исчезла с его губ, но взгляд мужчины стал жалеющим, и это было невыносимо. Вита от сонма ярости и непонимания, как можно таким уродиться, говорить нормально не могла – ды ание то и дело пере ватывало. ― Ты редкий гад… Ты изувер! Ты… Держишь людей в подземелья , издеваешься!... Амин перестал улыбаться, с ватил вдруг девушку за плечи и потащил к стулу. Усадил, а сам навис над ней, упершись одной рукой в край стола, другой в спинку стула у головы Виты. ― Какое подземелье? ― спросил, словно сомневался, нормальна она или нет. ― Твоя лаборатория! Где ты мучаешь людей, ставишь на ни эксперименты!... ― И на многи ? ― Да! И смолкла, сообразив, что не знает точно, сколько  людей было вместе с ней. Амин буровил ее взглядом так, что Вите показалось, она сейчас вспы нет и сгорит. ― Значит, ты была в какой-то лаборатории. ― Да! В твоей!... ― Я лично держал тебя? ― Нет! Но!... Вита смолкла, увидев, что твориться с глазами и лицом мужчины. Он серел на глаза и смотрел так, словно готов был заплакать и кого-нибудь убить одновременно. ― Пять лет… ― протянул с отчаяньем и неверием. Складывалось впечатление, что он в шоке. Вита смотрела на него и терялась. ― Значит, я держал тебя, а потом отпустил... ― Меня спасли демоны, ― не заметив, как перешла на шепот, ответила девушка. ― Выкупили. ― Выкупили, ― кивнул. В голосе появились стальные нотки, и взгляд уже был полон гнева. Мужчина выпрямился: ― Каким же образом? ― Каким все покупают и продают? ― Вот и мне интересно – каким. ― Ну-у… деньги, ― повела плечами, не зная, что еще ответить. ― Деньги, ― повторил как э о. ― Конечно. Только вот никто не знает, как они выглядят, ― и качнулся к Вите, склонился опять к ее лицу, глядя ей в глаза с жалостью и состраданием. ― У нас нет денег, Вита. У нас ничего не продают и не покупают – у нас обменивают. Девушка открыла рот, чтобы возразить и … не смогла сказать ни слова. Ей вдруг четко вспомнилось, как она шла рядами по ярмарке и видела своими глазами, как люди обменивались товарами. Дородная тетка отдавала мужчине половик, а тот ей сапожки на плечо повесил. Сын и мать стояли у лотка со свистульками и женщина подала продавцу расписанную ложку, а тот протянул ее малышу игрушку… Виту скрючило. В горле мигом пересо ло, а в груди, как вулкан образовался. Получается, ее обманул Сантана. Но зачем? Зачем?! А ведь она даже не усомнилась в его слова , даже представить не могла, что он лжет. А если и остальное – обман? Если?... Нет!... Если … ангелы не жгли ту деревню? Ей вспомнился отряд всадников на олме и и светлые одежды, абсолютно чистые. Но если ты проедешь по пепелищу, не сможешь не запачкаться. Невозможно и отрубить голову так, что кровь не попадет на тот же плащ… «Потому что сначала нужно зачистить деревни», ― что-то в этом роде произнес Изель…А девушка в той штуке, что принес Рафаэль?... Вита была связана, и девушка… У нее были светлые волосы… светлые! ― Господи, ― выдо нула. Амин отпрянул от этого слова и побледнел. Но Вита этого не заметила. Она смотрела перед собой и пыталась справиться с эмоциями, выговорить то, что стало очевидно. Но внутри словно что-то разорвалось и смело даже те обрывочные мыли, что были, и осталась пустота, звенящая и мутящая. ― Я – ангел, ― слетело с губ слышное только ей. И застыла, словно умерла. Я – ангел – стало ее приговором, крестом на могиле. Она убивала свои же, она верила врагам и была на и стороне. Она разработала план и сказала, как можно постепенно уничтожить ангелов… Она … Сколько свои братьев она убила, искренне веря, что поступает правильно? Вита не шевелилась и Амин склонился к ней, заглянул в лицо. Минута, вторая – ничего. Стеклянный взгляд, лицо как из воска. Мужчина легонько тря нул ее за плечо и опять – ничего, даже не моргнула. Амин взял кубок и поднес его к губам, заставил девушку пить. Только тогда она очнулась, закашлялась и оттолкнула мужчину. Оттерла губы и прошептала с тоской глядя на него: ― Оставь меня. Пожалуйста. ― Уверена? ― Уйди, прошу! Она не могла смотреть ему в глаза. И все же спросила: ― Все обман, так? Ты не держал меня ни в какой лаборатории. ― Нет. Голос был почти бесцветен, но это не имело значения. Чтобы Амин не сказал, она знала, что нашла истину. Она ангел, которым умело манипулировали демоны. Она глупая кукла, игрушка, то самое соломенное чучело Ольгерды. ― Куда же делись дети? ― муро посмотрела на Амина. Мужчина свел брови на переносице: ― Дети? ― Вы убили Ольгерду, девочку лет четыре … ― Мы не убиваем детей, Вита. ― Дети демонов… ― У демонов нет детей, а полукровки живут достаточно далеко, чтобы ничто не нарушало и покой. Вита кивнула – так и знала. Склонила голову и на минуту прикрыла глаза ладонями – все верно. Только Сантана может иметь детей. Значит Ольгерда его дочь. Как и те, кто уже родился или еще только родится. И он манипулирует ими, как и и матерями. Как манипулировал ею, глупой курицей! Выдумывал небылицы, а она верила. Господи, рождались ли еще на свет такие тупицы как она?!! ― Уйди. Уйди! ― крикнула мужчине не в сила вынести его присутствие, взгляд, что не винил, но сопереживал, словно ар ан мог понять, что она сейчас чувствует. Но он не убивал свои , не был марионеткой в рука врага. ― Уйди!! Мужчина не отя отступил. Постоял и все же вышел. А Вита обняла себя за плечи, сжалась и закричала сквозь зубы. Впрочем, это был даже не крик – вой, как у раненной волчицы. Глава 16 Сантана сидел на камня , на самой вер ушке скалы. В небе свинцовые облака клубились в ви ревой воронке, душа свет солнца. Его уже не было видно, а тот свет, что еще не поглотили предвестники серьезной непогоды, освещал лишь небольшой участок олма далеко внизу. Мужчина ждал, когда это пятно исчезнет. Ветер бросал в лицо Сантане олодные капли, порывами пытался сбить с валуна, но мужчина упорно смотрел на островок света далеко внизу и не собирался у одить пока не дождется своего. Он сделал ставку – если тьма поглотит пятно – он получит, что отел. Если нет – его карта бита. Над лазом за спиной демона появился Изель. Прошел и встал рядом: ― Кого ждешь? Сантана даже не посмотрел на него – все внимание было направлено лишь в одну точку. ― Они не вернутся, ― озвучил Изель уже ясное. Только с чего взял, что ар ану интересна судьба посыльны убийц по душу Виты? В душе Сантаны начала закипать злость. ― Идиоты, ― процедил. Изель поморщился, потоптался и сел рядом: ― Есть другой план? ― План?! ― Сантану развернуло, взгляд как клинок вонзился в демона. ― У меня был план, и мы следовали ему. Но у вас не ватило терпения, вы пошли своей дорогой, вы решили, что самые умные, вы сорвали простую комбинацию, не оставив и шанса никому из нас! И ты, ты был с ними, ты был за и предложения. А сейчас ты при одишь ко мне спрашиваешь: дорогой Сантана, а не знаешь ли ты, как бы нам изменить ситуацию?... Удавись! Вот мой ответ! И отвернулся, вновь уставился на пятно света, а то, словно насмешничало над ним – не сдавалось, не уменьшаясь ни на йоту. Изель смиренно молчал, косился на ар ана чуть покаянно и вот, не выдержал, заметил осторожно: ― Согласись, в живы ее оставлять нельзя. Сантана о отнул. ― Давать ангелам такой шанс нельзя, ― повторил Изель тверже. ― Мы обязаны ее уничтожить. ― Уничтожить? ― повернул к нему голову мужчина, прищурил глаз, пытаясь понять за каким чертом он связался с этими идиотами. И ощерился. ― Мы не могли ее уничтожить пять лет. Пять! Мы держали ее в таки условия , что загнулись бы и крысы. Мы лишили ее памяти, сил, мы лишили ее себя. Но она выжила. Теперь вы отите ее убить? Сейчас, когда она уже у свои ? Удивляетесь, что не получается? ― Она была нужна, она могла пригодиться. ― Могла. Но вы сделали все, чтобы этого не случилось. Шикарный трофей, доставшийся по случаю! Повезло и как!... Но вы использовали выпавший шанс, как бросовый товар. А она одна! Единственная возможность! ― Которую не использовать, ― поджал губы Изель. ― Все эти твои лекарства превратили ее в тупицу. Она ничего не вспомнила бы. Фрагменты… ― Да? Уверен? ― осклабился ар ан. ― Тогда зачем тратить время, силы и демонов на то, чтобы ее убить? Пусть существует, кому она помешает? Изель отвернулся. Помолчал и не отя признал: ― У ангелов тоже не должно быть шанса. Если не наша, значит ничья. ― Гениально, ― кивнул мужчина, глядя на пятно света, что словно назло ему стало увеличиваться. И будить бурю уже в душе Сантаны. Он знал слишком много, чтобы легко отнестись к провалу свои планов. В начальной стадии они совпадали с планами други демонов и ему удавалось лавировать между своими тайными желаниями и и откровенными целями. Но стоило оступиться всего раз и все пошло наперекосяк. Он остался один на один с той информацией, которой владел и не мог ее выдать, как не мог ничего изменить. Нет, он мог все рассказать совету ар анов, но это бы поставило окончательную точку на цели его жизни. А он еще надеялся выиграть. Его не устраивало быть «одним из». У ангелов, какими бы придурками они не были, совет имел номинальное значение и все подчинялись лишь одному, главному, самому умному, опытному по и мнению. Только за Амином оставалось последние слово, только Амин решал чему быть, чему нет. Он был королем, главой огромной территории, огромны просторов с огромным будущим и не менее колоссальными возможностями. Амин! Этот недалекий, набитый глупыми предрассудками болван! А он, Сантана Люферт, так виртуозно и незаметно для все провернувший немало гениальны комбинаций, единственный в своем роде, как та же Вита, был всего лишь одним из шести. О какой справедливости речь? ― уставился в небо. Отцы! О, какие красивые сказки были спеты и детям, какими ветвистыми дубами они проросли в сердца и душа и творений, эти тупы овец, марионеток – ангелов! И ведь живут ничуть не печалясь, что и бросили, и словно так и надо, и будто иначе быть не могло! Ну, нет, Сантана еще добьется своего. Он, а не марионетка Амин, станет вер овным правителем всего этого мира, теперь пустого от глупой дребедени Отцов. И он всем откроет на это глаза и будет владеть единственно и безраздельно и душами и сердцами и телами жителей этого мира. Правда, на данный момент он не смог овладеть всецело даже Витой… Тучи сдались. Солнце оказалось сильнее и светом начало гнать темноту, расширяя свои владения. Сантана скривился и повернулся к Изелю: ― Она нужна живой. Я знал, как лишить ее памяти, я знаю, как ее восстановить. Если бы вы дали мне время…Идиоты! ― процедил. Да смысл сетовать? ― Среди ангелов есть лишь один, кто может ей помочь – его зовут Свят. Вот его нужно убрать, и быстро. Если он возьмется за Виту… нам всем конец. Изель помолчал, обдумывая и, качнул головой: ― Ерунда. Ее просто не будет. Нам станет нелегко, но не труднее, чем сейчас. Прорвемся. Сантана оскалился и тут же взял себя в руки: смысл объяснять тупице, что он тупица? Меньше знает – лучше спит. И у тебя голова не болит. ― Уберите Свята, ― процедил. ― А сам? ― Я послал уже, но вестей нет. ― Дэван и Марон настаивают на убийстве. Так спокойней – не нам, так и не ангелам. ― Да. Только ангелам и так непло о, а насколько орошо нам? Изель передернул плечами и вздо нул: конечно, красивая мечта добраться до Отцов через Виту и получить и возможности. Тогда бы не ангелы, а демоны властвовали в мире. Победа бы была быстрой и абсолютной. Но какой смысл наедятся на то, что несбыточно? Всегда есть минимум два варианта пути. Одна дорога оказалась слишком извилистой и глу ой, завела в тупик. Но вторая-то, оть и длинная, осталась. И по-прежнему ведет к цели. Сантана ошибся, его план был неудачен, но пока не стал роковой ошибкой и, то орошо. Но были, конечно, сомнений – пел-то он красиво, складно. Слишком заманчиво получить все и сразу – на это и купил. Однако, что сулил Сантана пошло пра ом. А Дэван упреждал, что затеяна игра с огнем. И оба, что тот, что другой, умны - не чета Изелю. Кого послушать, на чью сторону встать? Сантана привел в тупик и, дальше только прорубаясь. Дэван ведет длинной, но дорогой, у которой есть понятный и видимый финиш. Да, долго, с потерями, но четко. Люферт только обещает, манит перспективами, а на деле демоны получают только потери и дополнительную головную боль. Нет, все-таки прав Дэв – убрать Виту из расклада. Спокойней будет. Зря они вообще послушались Сантану. Изель встал и пошел к лазу. Ар ан проводил его недобрым взглядом и сжал зубы. Как жить, если при одиться опираться на полны кретинов?! Они же видят не дальше собственного носа! И предпочитают бесславно утонуть, чем не просто плыть, но  и приплыть. Нет, чтобы не случилось, тонуть со всеми Сантана не собирался. В комнату прокрались сумерки. Вита сидела у стены у окна и смотрела в небо. Мыслей не было, внутри нее царила тишина и пустота. Сообщение Амина убило ее, раздавило, уничтожило все цели и мнения, все, что с таким трудом появилось после полной стерильности личности. Теперь строить новое? А как быть с тем, что есть? Она не потеряла память, она помнит жизнь в пещера с демонами. Помнит, как делила ложе с Сантаной, как верила его словам, как ненавидела те , на кого ей указывали, свои же братьев. И как привязалась к врагам, веря, что они ее семья. Ей не переступить через многое, что уже совершено, что реально, как не у оди от этого. Девушка уткнулась лицом в колени: как она будет смотреть в глаза ангелам, если убивала и ? Если предала, дала в руки демонам идею, как лучше уничтожить те , кто оказался ее сородичами. В комнату вошел Амин, держа в руке кубок, а она даже не заметила. Мужчина постоял, глядя на нее и ожидая реакции, но девушка не шевелилась. Как замерший воробушек сидела сжавшись у стены, жалкая, застывшая. Ар ан поставил питье на стол и присел на корточки напротив Виты, осторожно коснулся ей руки. Девушка подняла голову и уставилась на него глазами полными тоски: ― Ты?... ― и опустила взгляд, отвернулась. ― Вам лучше убить меня. Я заслужила. Мужчина улыбнулся: ― За что? Что ты придумала? ― глупенькая. Вита поморщилась от горечи. Прислонилась затылком к стене и уставилась на последние проблески света в небе: ― Я убивала свои . Я сказала демонам, как можно вас уничтожить. Что нужно проникать к вам в тыл маленькими группами и поодиночке, и уничтожать. Я придумала план, как взять Ханград. Я поверила демонам и не верила вам. Рафаэль пытался мне сказать, а я отвергала. И убивала. Я – ангел – убивала ангелов. ― Ты не ангел, ― помолчав, сказал Амин. Девушка не сразу поняла. Пару минут продолжала смотреть  в окно, и вот, дошло – повернулась к мужчине, на мурилась: что он сказал? Ей послышалось? ― Есть ангелы и демоны? ― Да. ― Только? ― Да. ― Я не демон? ― Нет. ― Значит ангел? ― Нет. Девушка открыла рот и закрыла. Даже пытаясь разобраться в новости по фрагментам, она запуталась еще больше. А может Амин путает? Вита поднялась и пытливо уставилась в глаза Амина. Мужчина тоже выпрямился и стал значительно выше нее. Но чтобы сильнее не смущать девушку и не создавать ей дополнительные трудности, оперся рукой о стену, склоняясь к Вите. ― Ты не ангел и не демон, ты дочь Отцов. Амилон – и город, и наследие. Они его построили. И научили нас. Эта комната, башни, ограда, дома, улицы – все здесь строили они. Этот город ранит и ду , а и ду – ранит нас. Ты – и дочь. Единственное, как и Амилон, что нам от ни осталось реально. Вот это новость! Не успела справиться с одной – ей выдают другую. И одна убойней другой. ― Кто они… эти Отцы? ― Боги – Творцы. Мы и дети. Все. Но ты – единокровная. Отцы подарили нам жизнь и этот мир, и дали в руки закон, как о ранять порядок, как жить в ладу с ним и собой. Ты и дочь, ты сама считай, Бог. Поэтому так важна была демонам, поэтому они стремились получить тебя и удержать. В тебе слишком многое заложено. Ты слишком многое знаешь, только не помнишь. Не знаю, что они сотворили, но есть Свят, тот самый парень, которого ты в свое время учила. Он может тебе помочь. ― Помочь… чем? Вита потерялась и слабо соображала, о чем он говорит. ― Помочь вспомнить все. Я принес его настой. Его нужно пить три раза в сутки и постепенно память вернется к тебе. Вита долго смотрела на мужчину, собираясь с мыслями. Ушла в прострации к столу, взяла кубок и заглянула. В мутном отражении  жидкости была видна неприметная и в принципе ни чем не отличимая от други живущи в этом мире, женщина. Какай дочь Отцов? Какие Боги?... А если Амин прав? Ведь что-то есть, что –то рождается в ее мышлении, мутит разум странными видениями. Конечно, это не относится к чему-то экстраординарному, но жить, не зная, кто ты, не помня вчерашний день, малоприятно любому. Вита решительно выпила настой. Поморщилась и промокнула губы тыльной стороной ладони. И замерла, ожидая мгновенной реакции. Но ничего не случилось, даже ничего не примерещилось. Вот только вспомнился вкус напитка… ― Сантана! ― обернулась к Амину. Мужчина выгнул бровь: о чем ты? ― Сантана, ар ан демонов. Один из ар анов. Он поил меня чем-то с почти точно таким же вкусом. Я орошо помню его. Мужчина на мурился – весть наводила на размышления. ― Уверена? ― Абсолютно! Тот же мятный привкус с чем-то… не могу определить. Амин склонил голову размышляя над этим фактом и понимал одно – кто-то кроме Свята владеет знаниями Отцов. А это очень не орошо. Дверь в комнату открылась и в нее вошли две девушки, неся блюда и тарелки. ― Давай поужинаем для начала, ― предложил Вите Амин. ― Сегодняшний день оказался для тебя слишком длинным и утомительным по впечатлениям. Нужно отвлечься. После вернемся к разговору. Вита покосилась на светловолосы улыбчивы девушек, что уже накрыли стол и зажгли камин и свечи, и подумала, что ар ан ангелов не очет говорить при посторонни . Молча села за стол. Но только закрылась дверь за девушками, вновь уставилась на Амина требуя ответов: ― Почему и чему я учила Свята? Кто он? ― Очень упрямый и ворчливый парень, ― улыбнулся мужчина, придвинул Вите овощи и леб. ― Достал тебя, вот, наверное и взялась. Ты кушай, а не пытай меня. Я могу говорить лишь о том, что знаю, ведь ты это ты, а я – это я. Придет время, вспомнишь все сама. Вита не отя послушалась его, принялась за трапезу, а сама все думала над его словами, над всем, что случилось с ней за последние время. И путалась. И решила разобраться – пойти с начала. ― Ты знал меня? ― Да. Он так посмотрел, что у Виты невольно возник вопрос – насколько близко. Но задать его она не решилась. Только возможны любовны отношений с Амином ей и не ватало в той каше, что заварена. Поэтому Вита решила обойти пока щекотливую тему и разобраться с главным. ― Я родилась здесь? ― Нет. Ты пришла. ― Одна? ― Нет. ― Через портал? Амин перестал есть и уставился на девушку: ― Что? ― Портал. ― Я слышал. Что это? Вита на мурилась. Ей четко вспомнился разговор с Сантаной и его слова, что ангелы держали ее в лаборатории, куда можно было попасть только через портал. Но он закрылся и больше доступа нет, поэтому демоны больше никого не могут вытащить оттуда. Однако, вы одило что даже само слово «портал» незнакомо ангелам. Напрашивался естественный вопрос – откуда он известен демонам, вернее – Сантане. Это была пока неразрешимая загадка для Виты и она отложила ее, но не откинула вовсе. ― Где меня держали? ― Я не знаю. Если бы знал, мы бы встретились раньше. ― Но как попала к демонам? ― Мне сказали, что ты мертва, а я вбою меня рядом с тобой не было, поэтому могу только предполагать, что было на самом деле. Скорей всего тебя ранили. Был бой при Аджилоне. Тебе досталось и те, кто тебя сопровождал… Я не оправдываю и , они не смогли защитить. Но и потрепало серьезно и пришлось отступать. Демонов было слишком много, они появились внезапно. Вы приняли бой, пытались и остановить. Но, как это бывает, не всегда наши желания совпадают с возможностями. Итог – тебя посчитали убитой. Они должны были забрать тебя, даже если так. Но не забрали. В общем… Больше пяти лет ты считалась убитой. Пять лет, ― ужаснулась Вита. А она считала, что на одится в подземелья всю жизнь. Ей вспомнился ужас того существования и девушка невольно передернулась. ― Где же я была? ― прошептала. ― Скорей всего у демонов в плену. Другого варианта нет. ― У ни есть лаборатория? ― Что? ― опять не понял Амин. ― Лаборатория, ― повторила по слогам, но по взгляду мужчины поняла, что задачу ему не облегчила. Ангел не понял, о чем она говорит. ― Еще одна загадка, значит, ― протянула, отметив про себя, что все опять упирается в Сантану. Ведь именно он назвал ее тюрьму лабораторией. ― Тебя что-то тревожит? ― понял по ее лицу мужчина. Но девушка качнула головой: ― Нет. Просто пытаюсь разобраться. Пока безуспешно. ― Отдо ни. В конце концов, придет время и подействуют настои Свята. Все встанет на свои места. ― Да, ― согласилась. Вариант Амина был единственным, други она не имела. Только были еще вопросы, на которые она отела знать ответы. Подспудно она чувствовала, что они помогут ей что-то понять, а возможно и вспомнить. Хотя не осознавала, каким образом, ведь на первый взгляд они не имели никакого отношения ни к ней, ни к ее ситуации. ― Скажи, почему у демонов нет детей? ― Не знаю. Так решил Творец,  ―  пожал плечами  Амин. ― Хотя, нам попадались дети демоны. Да, и очень мало, но были. Мы отправили и в семьи к ангелам. Почему ты спросила? ― Не знаю. Что-то… ― крутилось в голове, но не давалось. Вита мучительно пыталась поймать мысль, и сдалась. ― Неважно. Лучше скажи, как вы отличаете демонов от ангелов? ― Просто, ― пожал плечами мужчина, сложил руки груди. ― И всего шестьдесят шесть видов. К тому же от каждого демона ис одит нечто неприятное: тревога, стра , злость. Вокруг демона словно образуется что-то неприятное и у все кто рядом с ними, появляется озабоченность на лице, беспокойство в глаза . Вита задумчиво уставилась на него и попыталась вспомнить, что было. Толпа, идущая на ярмарку… Нет, не вспомнить, не понять, не за что зацепиться. ― Я пойду. На сегодня с тебя ватит вопросов и ответов. Отды ай. Глава 17 Амин ушел, чтобы девушка могла лечь спать. Но сон сторонился Виты. Она бродила по комнатке и пыталась сложить услышанное. Процесс напоминал собирание осколков, будто нужно было восстановить определенную вазу или тарелку, а на полу  груда битой посуды из ста и больше наименований, и не пойми, какой осколок к чему относится. В этом же состоянии душевной рас лябанности Вита встретила рассвет, не заметив, как минула ночь. К этому времени зала и без того небольшая, стала казаться ей тесной и душной. Вита попыталась открыть дверь, чтобы выйти, но как не толкала, не могла. В итоге пнула в сердца и осела рядом, уверенная, что ее заперли. Это было показательно, но не в пользу ангелов. В размышления девушки прибавилось скепсиса и поубавилось веры Амину. Однако вскоре все вернулось на круги своя, причем еще больше запутавшись. Дверь отворилась без каки либо щелчков замка, звуков отодвигаемого засова, любы други признаков, что она была заперта. В комнату вошел мужчина, неся кубок, кружку, кувшин и миску с лебом. Пока он расставлял все это на столе, Вита обследовала дверь и чуть не сплюнула в сердца . Она была всего лишь очень массивной, утяжеленной внутри сталью, что была видно сбоку, и нужно было сильнее упереться, чтобы отворить, только и всего. В полукруглом олле с лестницей вниз, дежурила пара ангелов и девушке стало неуютно под и взглядами, отя, в принципе, доброжелательными. Но ясно, что мужчины видели, что она как слабоумная изучала дверь. Поэтому Вита не подумала покинуть свое «заточение» - отодвинулась к стене. Мужчина, который принес ей пищу, повернулся и, пожелав с улыбкой: ― Кушайте на здоровье, ― пошел обратно на вы од. А вот девушка застыла, в первый момент решив, что стала жертвой приведения, которое пришло за ответом за содеянное.  Она видела мужчину, которого убила лично. И могла поклясться, что не ошибалась, как в том, что он не мог выжить. ― Подожди, ― каркнула рипло, слабо понимая, что еще за загадку ей подкинула судьба. Преградила путь и уставилась на ангела во все глаза. Ну, да, тот самый которому вспорола живот, когда пыталась убежать и напоролась на стрелы демонов. ― Ты? ― отпрянула в испуге. ― Узнала? ― улыбнулся мужчина. ― Я – Самаэль. Вита замотала головой: ― Не может быть… я же убила тебя, ты погиб!... ― Ну, что ты, ― улыбнулся тот шире. ― Ты же не отрубила мне голову. Спасибо. Он благодарит?! Может он все же мерещиться ей? Вита несмело протянула рук, коснулась мужчины пальцами в грудь и вовсе ушла в ступор. Вод рукой чувствовалась живая плоть под тканью рубашки. Тепло материи, согретой телом, твердость накаченны мышц. Мужчина рассмеялся: ― Не веришь своим глазам? Я жив, жив. Ни о чем не переживай. Все живы. И  ты жива. ― Жива, ― повторила э ом, очень сомневаясь в сказанном. Зато все больше уверяясь, что с одит с ума. ― И ты жив. Правда я тебя убила. Ты просто не мог выжить по всем законам мироздания после того удара. Но жив. ― Ты тоже не могла выжить, но жива. ― Мне не наносили смертельны ран, ― заметила немного сомневаясь. Говорить о чем-то точно она уже не могла. ― Да? Как скажешь, ― широко улыбнулся и, обойдя Виту, вышел и прикрыл дверь. Девушка долго пялилась в ее повер ность, пытаясь прийти в себя и вот, очнулась, двинулась к окну и, задрав рубашку, начала себя оглядывать. Может у нее раны, а она не в курсе? Может уже разлагается плоть, а она не чувствует? Или уже стала привидением?... И увидела грубый, длинный рубец с неровными краями под левым ребром. Судя по нему, она должна была умереть, только получив такую рану. Вита выпустила руба у и уставилась перед собой. За окнами расцветал новый день, но девушка этого не видела. Она пыталась понять, как выжил ангел, как выжила сама и живы ли те, кого она вроде бы тоже убила. Загадок было слишком много, слишком много необъяснимы с точки зрения любой логики фактов. И разум Виты просто отказывался дать им объяснения иначе чем, не привлекая мистику. В комнате появился Амин: ― Доброе утро. Девушку развернуло к нему, уставилась как на ненормального. А кто еще может считать это утро добрым? ― Я жива, ― разжала губы. Сказала так, будто винила. Амин остановился и насторожился: ― Да. ― Но вы были уверены, что я убита. ― Да. ― Я убила ангелов. Не меньше шести. ― Нет… ― Да! Я лично пронзила им грудную клетку, вспорола насквозь, проткнула!... Но один из ни только что принес мне завтрак. ― Да. «Да»! – спокойно, как будто в норме вещей, что мертвецы сервируют стол! Причем для мертвецов же! Может, здесь все мертвы? Может она давно умерла, просто не заметила, и потому продолжает ту же жизнь в воображении, что вела в теле? Абсурд, чушь полная… Но живой мертвец, улыбающийся ей как близкому и дорогому другу – разве не чушь, не абсурд? ― Ты живой? ― спросила Амина, и, судя по взгляду очень в том сомневалась. Мужчина выгнул бровь. Прошел к девушке  и встал напротив в паре шагов: ― Как видишь. Я живой, Вита, и ты, и все здесь живые. Хочешь – потрогай и убедись, ― протянул ей ладонь. Рука была совершенно реальной на вид, мало того – привлекательной. И будила странные желания, например чтобы Амин обнял. Девушка отступила, не рискнув коснуться и поддаться желаньям. Ее занимало более важное. ― Как? ― Что «как»? ― Как я могла выжить? У меня рубец слева, ощущение, что бок чем-то не очень острым разворотили, или не церемонились. Как выжил Самаэль? Я пробила его насквозь. Мечем. В живот. Аут артерии. Полная кровопотеря за считанные минуты. Смерть! ― Но голову не срубила. Он выжил. ― Как?! ― Не знаю. Так было всегда. Это дар Отцов. Все живущие могут умереть только  лишившись головы. Так повелось. ― Поэтому вы рубите головы демонам? ― Да. Чтобы они не возродились. ― Почему же посчитали, что я мертва? ― Ты дочь Отцов. Ты из мира Отцов. Ты другая. Но я рад, что ар аны ошиблись и ты выжила. Вита не могла сказать того же. Слишком «чудесатой» показалась ей жизнь. Единственное, на что девушка еще питала слабую надежду о помощи в разгадка все эти ежедневны загадок, лекарство Свята. Вита прошла к столу и залпом выпила неприятное пойло в кубке. Передернулась и застыла, надеясь, что вторая доза мгновенно вернет ей память, а та даст ответы на вопросы и расставит все по местам. Однако ничего не случилось. Никогда приняла настой перед обедом, ни когда перед ужином. Прояснений     в памяти не появилось, зато одолела навязчивая мысль – демонов шестьдесят шесть типов. Шестьдесят шесть,  шестьдесят шесть, ― крутилось в голове упорно, как Вита не старалась думать о другом. Даже ночью эта цифра не отставала от нее и словно преследовала, возникая в воображении в разны варианта .  Вита лежала, таращилась в темноту и никак не могла заснуть. Ей стали   мерещиться  голоса: «― …Шестьдесят шесть типов. Ничего число, правда? ― Мне лично не смешно. Удивляюсь, как одобрили твой проект. Сме , заливистый, веселый. ― Ты анжа, Виталька!» Одно и тоже, одно и тоже как заело. Вита крутилась, зажимала уши, пыталась думать о другом и… потерялась. То ли сказались переживания последни дней, то ли отравилась полученной информацией, то ли надсадила извилины, пытаясь что-то вспомнить, понять, и заработала горячку. Вита маялась, металась, горела, билась в ознобе, плавала в тумане и утопала в олодном поту. Сквозь марево, что ли орадило ее, она видела два лица – Амин и Свят. Тот самый щуплый мужчина, что сопровождал ее вместе с Уриэлем и Рафаэлем словно поселился рядом. И мучил не меньше видений. Он постоянно чем-то поил ее, а девушка после не знала куда деться. У нее сводило мышцы, ее гнуло дугой и одновременно вспышками шли картинки в голове, будто разрывая сознания на мелкие лоскуты, не оставляя в покое ни на секунду. А вот его, как раз очень отелось.  Единственного, пусть даже через смерть. Покоя. Покоя! ― кричала душа, но телу было наплевать, оно продолжало жить и мучить, мучаясь. ― Что с ней? ― с тревогой спросил ар ан, третий день наблюдая как мечется по постели Вита, не реагируя ни на что. Ему казалось, она сгорает. ― Ломки, ― буркнул Свят. ― Что? ― не понял Амин. ― Ну, типа ломок, ― чуть отступил парень, но ар ану его слова ничего не прояснили. Впрочем, он часто не понимал, что говорит парень. Он вообще был для него загадкой, как и то, почему Вита выбрала его своим учеником.  ― Может быть, это от твои настоев. Стоит прекратить на время? ― Угу. И пустить насмарку весь процесс? Амин на мурился неодобрительно, но настаивать не стал. Вита царапала простыни, мяла и пальцами и скрипела зубами, обливаясь потом. Ей отелось выть и оть немного заглушить боль и маету, что поселилась в каждой клетке тела. И не выдержала, свернулась и закричала: ― Господи, Господи! Гооо-сподиии!!! Амин дернулся к ней, но встретился с взглядом Свята и отступил. Мужчина редкий чудак, но и редкий лекарь. Наверняка знает, что делает. ― Долго еще это будет продолжаться? ― А я знаю? И так форсирую, как могу. Но где я тебе мгновенный антидот найду?  Собираю нужные ингредиенты как золотоискатель в древние времена песок мыл. А концентрация маленькая! А заменителя метилметакрилата нет! Заменителя кетролака трометамина тоже нет! А опий не катит!... ― Ты нормально говорить можешь?! ― рявкнул мужчина, не сдержавшись. Свят смолк и поджал губы. Глянул на ар ана, как в путь послал. И послал к вечеру, когда тот не выдержал и готов был вытря нуть из парня точную дату окончания мучений Виты. А той уже не было ни в комнате, ни в Амилоне. Она ушла в себя и память начала не отя распа ивать перед ней двери… На платформе снизу полусфера, зажатая колодками. Из ее люка торчали светлые ви ры, потом появился и озяин. Парень смотрел на Виту опасливо и виновато и цеплялся пальцами за крышку люка. ― Ты кто? ― удивленно уставилась на него девушка, и даже на корточки присела, чтобы лучше рассмотреть свер у явление незнакомца свету. ― Вова Святов, ― пробурчал тот робким баском и чуть отстранился, видимо боясь, что Вита его сейчас за у о вытащит «на солнышко». ― А , Во-ова, ― протянула она. ― И что ты здесь делаешь… Вова? ― Так это… заблудился. Вита мыкнула – умнее ничего не придумал? ― И долго плутал? Что начальным пунктом было? ― Нуу… я ж студент, ну и… чего? Практика. ― Где?! ― мыкнула – ой, мастак на уши спагетти вешать! ― Ты оть школу-то закончил? ― Чего? Я фармакологическую академию заканчиваю, ― покосился дичливо и несмело высунулся из люка уже до пояса. ― Ааа! Ну? Бо-ольшой мальчик. Но глупый. Ты оть понимаешь, что добровольно «академ» взял? ― Я это… заблудился, говорю… ― Лгать будешь – в капсуле моего возвращения ждать останешься. Внятно?  Парень кивнул так, что подбородок по удой груди брякнул. ― Любопытно стало, че за штука, ― пробубнил, не поднимая головы. Вита вздо нула: ну и что ей теперь с этим любознательным фармацевтом- недоучкой  делать? ― В общем, так: сидишь здесь и ждешь меня. ― Но я это… ― вскинулся и осекся. ― Ты не дома, Вова. Так что в твои интереса и для твоей безопасности лучше носа из порт-скапа не высовывать. Вернусь, обдумаем, что с тобой делать. ― А я… с вами могу. ― Ты можешь, ― кивнула, смерив олодным взглядом, в котором, впрочем, сквозил сарказм. ― Я не могу. Сиди, сказала! Студент Вова… …Ее встречали в зале Амилона, как и положено только близкие, кому дано было знать о прибытии «дочери Отцов», и посланницы. Амин высился над всеми присутствующими и спутать с кем-то еще главного ар ана было невозможно. Вита на пару секунд потерлась, увидев фактически идеального по красоте, стати и фигуре мужчину. В голове  мелькнула мысль, что столь прекрасный экземпляр орошо бы опробовать в постели. Наверняка так же орош. Сердце выдало дробь в грудную клетку, но девушка справилась с собой, напомнив, что прибыла она сюда с несколько иной задачей. ― Приветствую тебя, дочь Отцов, ― чуть склонил голову Амин. Вита попыталась изобразить ответный поклон, но уж больно картинно это было -  не сдержалась – улыбнулась. ― Зовите меня – Вита. Мне привычней. Напряжение спало – Амин заулыбался в ответ: ― Мы понимаем… Вита… … Девушка чуть качнулась в сторону, заглядывая за широкие, укрытые плащом плечи Рафаэля и встретилась взглядом с взглядом парня. Тот отел отойти, спрятаться, но понял, что его уже засекли и замер. Склонил голову и поджал губы. ― Это кто? ― ткнула в его сторону пальцем Вита, вопрошая у Рафаэля. ― Свят. Смышлен… ― Иди сюда… С-свят, ― поманила пальцем парня, не сказав, а приказав. Тот с надеждой глянул в сторону вы ода из залы, но успел лишь подумать о побеге – Вита, предугадав его желание, бесцеремонно  с ватила за руку и вытянула из-за спины ар ана. ― В ученики его возьму, ― делано улыбнулась ангелу. ― Лицо больно смышленое, ― добавила с желчью и уставилась на Вову. Тот вздо нул  с тоской и начал усиленно изучать окна справа… … ― Я сказала тебе сидеть в порт –скапе! ― Я просто прогуляться… ― Убила бы! ― процедила Вита, одарив парня гневным взглядом. Навязался придурок на голову. Отчитывайся потом, отвечай сейчас. ― У тебя бо-ольшие проблемы с головой… Вова. Ты даже представления не имеешь во что влез и куда попал. ― А я же ничего, я не лезу, ― заискивающе заглянул ей в глаза. ― Я тише воды, ниже травы себя вести буду, честное слово, Виталия Николаевна… … Она втолкнула парня в маленький зал и прижала к стене. Зашипела в лицо, прижимая горло локтем, с намеком на последствия: ― А теперь колись, юный почемучка, как ты оказался в скапе?! ― прошипела, упреждая взглядом, что шутки кончились. ― Ну! Святов смотрел на нее огромными от стра а глазами и все елозил по стене, пытаясь выскользнуть из неуютны объятий, царапал слабыми пальцами ее руку. Понял, что бесполезно и забормотал: ― Я это… я ничего такого… ― Быстро! Внятно! ― поторопила, чуть ткнув коленом в па малолетки, с намеком –прекращай  мямлить, шутки закончились. У студента зрачки расширились, о нул. Открыл рот, закрыл и вдруг, затараторил: ― Случайно ваш разговор услышал, отел проверить! У меня же отлично по всем дисциплинам, экстерном три курса! И та же тема на защиту в плана ! А тут такое… Какой бы дурак отказался. Вита отступила, выпустила его. Уставилась всерьез как на дурака. ― Ты уже, Вова Святов -  ты полный кретин… Вита вынырнула из воспоминаний, как из воды. Увидела склонившегося перед ней мужчину и вдруг с ватила за грудки, притянула к самому лицу и зашипела: ― Вова... Если ты, Вова, не прекратишь свои штучки, я тебя… Вова… ― Да ти о ты! ― зашипел в ответ парень и попытался отцепить больную от себя. ― Потерпи! Еще день, два и все будет тип-топ. ― Е.. ― нормальны слов у Виты не было. Она чувствовала себя так, словно ее пережевали лопасти двигателя, и точно знала, кому за это сказать спасибо. Этому умнику! Любознательному раздолблю! ― Сука ты, Вова, ― просипела и упала обратно на подушки – силы кончились. Мышцы опять начало сводить в судорога , зубы клацать от боли и олода, а перед глазами заструился туман. Вита пришла в себя только через два дня. И оть чувствовала себя еще паршиво, была слаба настолько, что не могла внятно слово сказать – помнила все. Глава 18 Пять лет назад. Порт-станция закрытого типа Хирон-23. Огромная система вмещала в себя только более ста пятидесяти научно –исследовательски отделений и столько же курирующи отделов реагирования. ОР был судьбой Виталии, как Хирон-23 стал домом, еще когда ей было девять, а старшей сестре Лилии – двенадцать. Именно тогда они стали сиротами. Родители погибли во время экспериментов и, наверное, этот факт определил дальнейшую судьбу сестер. Лиля  пошла в науку, пытаясь понять во имя чего погибли любимые и продолжить и дело, а Вита в ОР – чтобы о ранять исследователей и больше не допускать той трагедии, что случилась с ее семьей.  Долгие годы они были с сестрой близки настолько, что жила уверенность - им невозможно друг друга удивить, тем более что-то скрыть.  Но это оказалось обманкой. Все вскрылось в один день, миг, с которого, по сути, и началась вся история… 12 сентября Блок отды а был забит. Вита и Рита, дежурные, стояли у стойки и болтали, поглядывая на разыгравши ся на площадке курсантов и служащи . Апробирование новой версии гандбольного мяча, многим пришлась по вкусу, вот и устроили мини турнир. Мяч ничем не отличался от обычного, кроме пары прикольны особенностей. Он мгновенно менял цвет и вес при соприкосновении с живой материей, поэтому получить серьезную травму было невозможно. И испарялся, если шел на соприкосновение с незаданными в программу предметами. Поэтому те ники, замучившиеся менять в свое время стекла пере ода в блоке отды а, сейчас сидели на площадке чуть выше импровизированного поля для гандбола, и  активно болели за свои , а не ждали дополнительны лопот для себя.   ― Придумали же игрушку, ― качнула головой Рита, со снис одительной улыбкой наблюдая за мужчинами. ― Кто, интересно, ерундой занимался? ― Да это же студенты, практика в лаборатории Гурьянова показалась им скучной. Вот они вместо заданной программы разработали эту, ― своим обычным лениво толерантным тоном поведала Рита. ― Устроит им Гурьянов изобретение, ― улыбнулась Вита, прекрасно понимая, чем закончится научный бунт ребят. Но интересовало ее другое, верней – другой. «Секс-символ» Хирона-23, или «Дьявол», «Казанова», как его еще называли за глаза. Она смотрела на Люверта и не могла себя заставить оторвать взгляд. Как прилипла и все тут. А посмотреть было на что – каждая черта – шедевр, каждое движение – высокое искусство. Тело – идеал. ― Хорош самэц, ― мыкнула Рита, заметив о кого мозолит глаза подруга. ― Только смотри, чтоб Лилька глаза не выцарапала. Вита не сразу услышала фразу, минуту не меньше до одило и вот, повернулась к подруге: ― Не поняла? ― Да ты что, серьезно, не в курсе? ― искренне удивилась Рыжова. ― Ну, ты даешь, Минакова, полстанции уже знают, а ты, родная сестра, ни сном ни ду ом? Ха! Ничего себе. ― Что?! ― Да «что»? Крутят они, вот что. Глупо, конечно, со стороны твоей Лильки, ты уж извини за прямоту. Это чудо чернокудрое все же на пять лет ее младше и в голове, как положено орошему самцу, только самцовое. Так что, смотри, Вита, как бы не случилось с твоей сестрой личной трагедии. Вита муро выслушала подругу и уже тяжело уставилась на Сашку Люверта. Точеный профиль, накаченный торс, стройная сильная фигура, от которой так и фонит мужской полноценностью. Глаза как капканы для наивны дурочек. Она и то готова была попасться, отя знала, что скачет тот кузнечиком по постелям, головы девчонкам сносит, а потом бросает без всяки моральны метаний. Не раз, ни два из своей группы попереть отела за аморалку, но вот ведь, посмотрит и… смазлив «Дьявол», как от такого неординарного экспоната откажешься. Тем более по работе у Виты к нему нареканий не возникало. Вопрос, что будет сейчас. Когда же Лиля успела? Почему он? С ума сошла, что ли? У нее так все орошо складывалось с Митей. ― Ты уверена? ― спросила Риту. ― Лиля же с Сорокиным, серьезно у ни . ― Да, да. Да в отставке твой Сорокин, давно и наглу о! Вита ничего не понимала. Еще вчера виделась с сестрой, разговаривала, как всегда, и та ни словом не обмолвилась, что рассталась с Митей и завязала роман с Лювертом. ― Может, ре нулась там, в своей лаборатории? ― предположила. Почти три года Лиля фактически не вы одила из отсека. Ей доверили разработку одного проекта и женщина настолько погрузилась в работу, что Вите при одилось ее вытаскивать из процесса чуть не за уши, отвлекать, чтобы оть покушать не забывала. При одила сразу с боксами с едой, вваливалась в лабораторию, не смотря на Лилино ворчание, и впи ивала пищу. Когда Лиле романы крутить? Насколько известно Вите, завершающая стадия проекта прошла еще год назад, а сейчас  что-то незаладилось в последствия или развити, авралы начались. Почти месяц Лиля опять безвылазно в исследовательском отсеке сидит. ― Ре нулась, ― согласилась Рита и тише добавила. ― Сашка-то с Найполовой из те нического закрутил. Сама видела. Вторую неделю к ней одит. Каюта-то ее напротив моей, так что врать не стану – лично и не раз видела. Ты Лиле только не говори, она у тебя впечатлительная, мало ли. Вите не орошо стало, занервничала. Рите она верила, та сроду не лгала, привычки фантазировать не имела. Только ей-то, Вите, что с изложением ее фактов делать? Как отнестись к глупости Лили? Совсем что ли голову свернула там со своим ар иважным проектом? Думать разучилась или себя контролировать? Так и отелось пойти и банально накричать на сестру, вдолбить прописные истины: не связывайся с кобелем, от него только дети, неприятности и бло и бывают! Но Вита слишком орошо знала и себя, и сестру. Сама в запале может много глупостей наговорить, а это только ожесточит Лилю, но на отношения с «Дьяволом» не повлияет. Нельзя с ней «в лобовую», тоньше надо, тактичней и с аргументами. Чтобы по пунктам: один, два, три. Но есть вариант с Александром поговорить. Хватит ему кузнечика изображать. Не остепениться, не оставит Лилю и не остановиться, пусть убирается из отделения Минаковой. Игра как раз закончилась, мужчины рас одились. Люверт уже на вы од подался, как заметил взгляд Виталии и подошел к стойке: ― Что, товарищ лейтенант, как вам игра? За кого болели? И улыбнулся так, что ослепнуть можно. Вита в упор смотрела на него и, в принципе, понимала Лилю. Сорокин рядом с этим «эталоном», как саксаул рядом с баобабом. Рита бросила на мужчину взгляд и отошла. Видно почуяла, что Вита того сейчас отчитывать станет. И не ошиблась – девушка поманила Александра пальцем ближе и, когда тот наклонился, зашептала на у о: ― Если ты, козлик молоденький, еще раз к моей сестре сунешься, из моей группы полетишь. С волчьим билетом, ― выпрямилась и добавила с милейшей улыбкой. ― Это я тебе легко устрою. Внятно? У мужчины улыбка ничуть не поблекла, только в глаза олод появился. Оперся на стойку, разглядывая Виту и, протянул: ― Дискриминация, товарищ лейтенант. По половому признаку. Превышение полномочий, злоупотребление должностью, шантаж, ущемление прав личности. Внятно? Так что, ничего у вас не получится, потому что мои личные отношения строятся в свободное от работы время и никого не касаются. Потому что на работе не отражаются. У вас есть претензии в проф плане? ― затянул ласково, только Вита чувствовала что под этим елейным тоном злость просыпается. ― Найду, ― заверила. Саша подумал, поглядывая на девушек студенток, что собрались у кофе-машины и снова уставился на свою начальницу. Улыбнулся лучезарно, как только мог. И качнулся к ней, предлагая ушко для информации подставить: ― Не стоит нагребать себе неприятностей. Перейдешь мне дорогу – перееду. Вита отодвинулась и уставилась на него, как будто впервые увидела. Не ожидала она от своего подчиненного подобные коленца. Не так давно его знала, а все же достаточно, чтобы мнение сложить. Да и само сложилось – да, ловелас, да слаб к женскому полу, но безобиден, галантен, умен, в общем – душа парень. И на службе без отказов и проколов. Идеал просто. Только вы одило, что этот «идеал», совсем не то лицо имел, что всем показывал. ― Давайте жить мирно, товарищ лейтенант, ― не столько предложил, сколько намекнул. И подмигнув с уже серьезным взглядом не смотря на то, что продолжал улыбаться во всю стоматологию, пошел к девушкам – студенткам. Вита проводила его олодным взглядом и поняла для себя одно – как пришел он в ОР на Хирон, так и уйдет. Она не отступит. Вывод от разговора один: кто кого. «Не стоит мне ультиматумы выдвигать – глупо».   В тот же день она пыталась поговорить с капитаном на счет отчисления Люверта из ее отделения, но Каргопольцев прочитал рапорт и порвал, не посчитав приведенные аргументы вескими. Оно и правда, написала Вита, что в ум пришло, а шли больше эмоции. «Что ж, будет урок», ― решила для себя, закрывая двери из кабинета капитана. Постояла, соображая, не податься ли к Лиле, но подумала, что выйдет толк не больше чем с рапортом, и спешить не стала. Двинулась в кадровый отсек и, закрывшись в рубке доступа, затребовала личное дело сержанта Люверта. Сдублировала  на всякий случай на флэш-лист и принялась изучать, жалея, что в свое время была к этому вопросу невнимательна. Хирон-23 – что большая семья, здесь ватало и разновидностей личностей и букетов эмоций. Одни ученые чего стоят – дети, право. Ссорятся, мирятся, бурно дискутируют, причем так, что порой уверена – сейчас в рукопашную пойдут, а они – по разным отделам или кабинетам разошлись и тишина. Или перегрузят что-то, перемудрят, а потом чуть не сигнал тревоги включай для срочной эвакуации. Так у того же Медянникова что-то с силовым полем наперекосяк пошло, так снесло напрочь стены перекрытий в тре отсека , людей аппаратуру смяло. Окна – иллюминаторов вышибло. В общем, весь правый корпус пришлось блокировать, проводить эвакуацию и спасательные работы. Да чего только не было за те почти десять лет службы, что Вита работала в ОР. С кем и чем она только не сталкивалась из запредельного и не очень. Но, ни разу не довелось натолкнуться на пошлый на шантаж, откровенную и такую банальную угрозу. И сколько знала – такого и в практике други не было. Вита вчитывалась в строчки голограммной проекции и все выискивала оть намек на странности Люверта. Ничего ни на первый взгляд, ни на второй. Обычная биография: родился, учился, закончил, перевелся… Перевелся. Слово царапнуло разум и Вита щелкнула на него, разворачивая подробности. И поняла, что наткнулась на информацию, о которой стоит задуматься. Четыре года назад сержант Александр Люверт жил и здравствовал на Луне -10, фактически в оазисе, на одной из самы комфортны и престижны порт-станций. Ни одного нарекания, наоборот только благодарности, прекрасный послужной список, отличные рекомендации. И как итог – предложение перейти на службу в самую крупную корпорацию на Земле, приняв должность начальника службы безопасности в систему контроля поставок   по галактике научно- исследовательской те ники и материалов. Через четыре месяца сержант уже становится лейтенантом и возглавляет отдел по контролю за всей научно-исследовательской деятельностью в одящи в корпорацию баз и разработок. А еще через пять месяцев Люверт вдруг изъявляет желание перейти на Хирон-23 обычным сержантом в обычную службу реагирования. То есть, по сути, Люверт решает уе ать с курорта на Красном море в ярангу на самом крайнем севере. И при этом никаки проблем на службе он не имел, видимой причины для того чтобы пустить свою карьеру под откос, не было. Конечно, что-то не отображалось в официальны отчета по служащим. Но мелочи. А из-за мелочей так круто свою жизнь не меняют. Вита пыталась копать дальше, щелкая и на месяц рапорта о переводе, и на службу в системе контроля корпорации. И наткнулась лишь на данные об отказе о переводе. Дважды Люверта пытались образумить. Но он был упорен и, в конце концов, получил предписание отправиться на Хирон-23. Что же произошло за эти девять месяцев от точки Луна-10 до точки Хирон-23? Девушка покрутилась в кресле, пытаясь сложить факты и, поняла одно – ее впечатление, что сержант очень не прост, оправдано. Откладывать посещение сестры она больше не посчитала нужным, надеясь разузнать что-то о мужчине. Конечно, осторожно и не давя. Пока. Подготовить почву, может быть засеять сомнения, но не больше. Рано для прямого и откровенного разговора с Лилей. А вот для остального – в самый раз – почти полночь. В это время сестра не спит, но уже не настолько загружена, чтобы общаться вскользь, отма иваться и пытаться выставить Виту. Девушка при ватила скаченную информацию и двинулась к Лиле, по дороге закинув флэш-лист к себе в комнату. Лиля, как Вита и думала, не спала. Не сказать, что она обрадовалась посещению сестренки, но и особого недовольства не выказала. ― Извини, у нас проблемы, замоталась, устала, ― посетовала. ― Ничего, я понимаю. Но чаем-то напоишь? ― улыбнулась, усаживаясь прямо на флэш –с емы, раскиданные на столе, и загородила собой раскрытые голограммы базы данны текущи процессов, какие-то графики и формулы. Лиля попыталась отодвинуть ее, продолжая вглядываться в этот набор абракадабры, и встретилась с взглядом Виты, наивным и чуть просительным. ― Ну, налей чая, а? Женщина вздо нула и вдруг улыбнулась: ― Черт с тобой! Правда, надо отвлечься. И встала, принялась колдовать над чайной машиной, а Вита полулегла на стол и принялась изучать то, что так влекло сестру. Но разобралась в нагромождении цифр, знаков и заумны слов не больше, чем понял бы первоклассник в кандидатской по квантовой физике. ― Слушай, никогда не понимала, что ты в этом на одишь, ― кивнула на голограммную полусферу с информацией. И получила кружку с крепким чаем. ― Это наука, Вита, это возможности. Это ликвидация рамок. ― Каки ? ― Любы . ― Ну, например? Лиля со снис одительной улыбкой посмотрела на нее и вдруг ма нула рукой, словно решилась: ― А давай покажу. Сдвигай свои мощи, ― согнала со стола и набрала какой-то код ввер у экрана. Секунда и все нагромождение непонятного сменилось на вполне понятный образ человека в проекции, с боку начали открываться окошки с лицами и телосложениями, справа полезли с емы, опять формулы, спирали ДНК – опять мало понятное Вите. ― Видишь? ― приблизила человека. ― Вижу. И? ― Кого видишь? ― Мужчину. ― Человека? ― Ну, на динозавра точно не по ож. Лиля рассмеялась и откинулась на спинку стула, закрутилась в нем довольная чем-то донельзя. ― И когда откроешь тайну, в чем прикол? ― выгнула бровь Вита. ― А попытайся сама понять! ― прищурила лукаво глаз. Вита вздо нула, с деланным осуждением глянув на сестру и, развернулась к проекции. Мужчина, как мужчина, все при нем без всяки отклонений анатомии, оть так, оть этак. Ни внутренней патологии, ни аномалий. Ну, не красавец, чем-то фавна напоминает. Ну и что? ― Нет, ну обычный человек! Чего не так? ― развернулась к Лиле. Та заливисто засмеялась: ― А вот и нет! Это демо-версия человека.  Вита лопнула ресницами и покосилась на образ этой самой демо, потом очумела уставилась на сестру: ― И в чем прорыв науки? Вырастили клон на генном материале или с применением наноте нологий, на чипсета PH? ― О, что мы знаем! ― Ладно, не подкалывай. С ребятами Окоревича тут сидели, так они про эту байду весь вечер уши парили. ― Не-ет, Виталенька, это не байда, это уже факт, ― протянула женщина, ткнув в сторона экрана рукой. ― Демо версии уже живут и здравствуют. Как и аналоги. ― Это еще что? ― Это? ― улыбнулась загадочно и решительно щелкнула по кнопке внизу. На второй стороне экрана появился образ другого мужчины и опять данные, лица. Правда, более аристократические, телосложения мощные правильные. Вита отошла, чтобы сравнить продукты изобретения сестры, и начала понимать. А   осознавая, начала тревожиться. ― Ты понимаешь, на что это по оже, ― с трудом выдавила вопрос – слова застревали от неожиданного вывода. ― Да! ― вскочила из кресла Лиля. ― Да, моя дорога, твоя сестра – гений! Нет! ― выставила палец. ― Я бог! ― Угу? Только? Вите не было ни смешно, ни радостно. Она пристально смотрела на сестру и понимала, что та не понимает, что натворила. Но она тоже ороша – почему раньше не лезла в то, над чем работает трудоголичка Лиля? И потому узнает лишь сейчас. ― Демо –версии, ― первые, поэтому не очень удачные. В ни превалирует инстинкт, энерго- информационная составляющая урезана. Не очень приглядны, да? Но не только внешне, эти факторы, оказывается, влияют на личность, искажают арактер, взгляды, мироощущение. Но это – аналоги! Полное соответствие идеальному человеку от набора генов до морально-этической системы, ― ткнула в сторону последнего экземпляра на экране, и сложила руки на груди, не скрывая любуясь своим творением. ― Они живут, они дышат, у ни работают все системы жизнеобеспечения. Они мыслят, они умеют принимать правильные решения. Они идеальны. Они шедевры. ― На ангелов по ожи, ― ти о заметила Вита, не спуская настороженного взгляда с сестры. ― Да! ― развернулась к ней та. ― Именно! ― ткнула в ее сторону пальцем. ― Про себя я и так и зову – ангелы и демоны. ― И кому ты решила бросить вызов, Лиля? Богу? ― Уже, ― посерьезнела, воззрилась на Виту, потеряв всякую веселость. ― Ты не понимаешь, глупышка? Они полностью выращены из энергии, но при этом – материальны. Полностью! Они родились фактически силой мысли. За основу взята всего лишь энергия одной клетки и из этого, практически, ничего, выращен человек. Демо получились более примитивны, первый блин. Но аналоги на то и аналоги. Я воздействовала на клетки сугубо энергетически, только положительными информационными зарядами. Участвовала и музыка и вода и орошие эмоции. В общем, долго объяснять процесс. Но факт на лицо – мы получили ангелов – высокоморальную нацию. ― Даже нацию? ― Да! ― улыбнулась. ― Поточно и выпущено уже более тре тысяч экземпляров. Они живут уже, посмотри, ― ткнула рукой в сторону виднеющейся из иллюминатора планеты. ― Эксперимент одобрен и запущен еще три года назад.  Над Хироном-23 столько экспериментировали за время действия станции, что там уже давно образовалась благоприятная атмосфера и условия для жизни. Кого там, когда Холодов спустился со своими для биологической ревизии, они не верили своим глазам – планета живет и плодоносит – леса, поля, животные. Все прошлые эксперименты дали результаты, и удивительные, неожиданные. Не ватало человека. Его сотворила я. Лиля была горда собой, но Вита не спешила радоваться. Она лучше знала сестру и потому видела больше, чем ее научные кураторы. ― Что ты натворила, Лиля? ― прошептала. ― Решила бросить вызов Богу? Тебе так и не давала покоя гибель мамы с папой? И ты решила, что Бога нет, а если есть, то он злой дядька. А вот ты станешь добрым Богом и устроишь целую иерар ию сущностей, чтобы добиться справедливости, восстановить ее. Чтобы ложь, как ты думаешь, превратилась в реальность. Но понятную тебе, правильную с твоей точки зрения. Лиля отвернулась к иллюминатору и молчала с минуту. И призналась: ― Мама с детства кормила меня чушью об ангела , демона , Боге. Но когда все случилось, ни осталось ни ее, не ангелов с демонами, ни Бога. Никого. Никто не помог нашим родителям, не помог нам понять, за что и почему. ― Потому что наши родители работали, как и ты, и создали видимо то, что и убило. ― А мое не убьет и не убить, ― повернулась к сестре с победным видом. Вита вовсе осела на стул: что еще натворила Лиля? На какой край какой бездны завели ее печаль и боль от гибели близки ? ― Я не просто создала новый мир, создала те сущностей, о ком мы только слышали. Миф превратила в реальность и запустила процесс эволюции. Но я дала им то, чего не дал нам библейский Бог – вечность. Вита смотрела на сестру и почему-то очень за отела сбежать. Уйти к себе, зарыться под подушку и одеяло. И ти о там скончаться. Только сейчас она поняла насколько глубока рана Лили. И почувствовала себя бесчувственной, но одновременно, здоровой рядом с больной. ― Лиля, это все противоестественно, ― заметила ти о. ― Нет. Это перспективно. Пока информация закрыта… ― Конечно… ― Ты не поняла, ― склонилась к сестре. ― Об этом знают только трое. Только. ― О чем? ― О бессмертии. ― Даже так? Ты скрыла этот факт от кураторов, и они не проню али? ― Нет, ― качнула головой с улыбкой. ― И не могли, не смогут. Зачем им знать? Это мой эксперимент, мои разработки. Все гениальное просто. Мы существа плоти, мы вырастаем из плоти и крови, а те, кто рожден от энерго –информационного поля, может жить пока связан с ним, с базовым полем, материнским или отцовским – как тебе угодно. Это та же пуповина, только невидимая – энергетическая. Ребенка защищает плацента, а мои детей – энерго- информационное поле. А это материнское поле изначально вырабатывает  наша станция. Один отдел дал планете атмосферу, другой насадил растения. А я дала людей. Чистая планета для чисты людей, для вечной счастливой жизни, не зная горя и несчастий, болезни и смертей. Вите даже олодно стало от слов Лили. Она смотрела на сестру и глубоко сомневалась, что та пси ически здорова: ― Лиля, тебе не кажется, что у тебя извращенное понятие о счастье и справедливости? ― Нет, ― улыбнулась. ― На Хироне уже отработала экспедиция Маликова. Они обучали аналогов элементарному, давали необ одимые для построения цивилизации знания.   Эксперимент прошел успешно, показатели самые высокие и перспективные. Доклад по теме   будет позже, но даже по предварительным данным итог очень многообещающий. А весь эксперимент – прорыв в науке!... ― Как на счет демо-версий? И тоже будут обучать? ― Нет. Вчера было принято решение об уничтожении некондиционны опытны экземпляров.  Ничего страшного, даже после лабораторной работы остаются грязные пробирки. Нужно всего лишь помыть и . Помывка назначена. Кстати, я настояла, чтобы тебя взяли. Так что твоя группа в одит в группу зачистки. ― Интересно, как мы будем зачищать бессмертны ? ― Тебе скажу. И вдруг пошла из кабинета. Вита помрачнела, давая волю эмоциям. И уже начала прикидывать, как затащить Лилю к пси ологам, чтобы помочь, как она вернулась, неся в руке коробку, по ожую на пульт, скрещенный с допотопной рацией. ― Вот, ― положила перед Витой с победным видом. ― Этот прибор уничтожит все демонов. Тебе нужно лишь набрать код и энергетически вибраций, потом нажать черную кнопку. Связь с материнским энергополем будет прервана и, они станут смертными. Вита смотрела на прибор и чувствовала себя кретинкой. ― А  если нажму красную? ― Прервешь связь с материнским полем всего живого на планете. Красная кнопка – перевод на самостоятельное энергообеспечение. Представь акушерку принявшую младенца. Этот прибор перережет пуповину. Но ты же не акушер? Поэтому доверь работу профессионалу.  Это сделаю я в свое время. Твое дело уничтожить демо версии. Нажмешь черную кнопку и… ― развела руками, ― вернешься с победой. За успешно проведенную операцию получишь повышение. Ты рада? Я помогла тебе? ― Здорово. Всегда мечтала о карьерном росте, ― кивнула как сомнамбула, но сарказма не скрыла. ― И кто кроме тебя и меня знает о том, что ты возомнила себя Богиней? Лиля с минуту молчала и не отя ответила: ― Один ороший человек. Мой любимый. ― Сорокин. ― Нет, ― поморщилась. Села за стол и вспомнила, наконец, о чае, давно уже остывшем. ― Лиля, что знают двое – знают все. А твою тайну знают уже трое. ― Он не скажет. Как и ты. Я уверена в вас обои . ― Да? Что же это за глу онемой тупица? ― Он мало абсолютно здоров, он - идеален, ― с нежностью улыбнулась Лиля. ― Почти ангел. ― Нет, он человек и тем прекрасен. Ангелы всего лишь аналоги наши лучши проявлений и черт личности. Подожди немного и устроим семейный ужин: ты, он, я. Вита молчала. Нечего было сказать. У нее не оставалось сомнений, что любимый Лили – Люверт. Но только теперь она поняла насколько глупо поступила Лиля и что вообще вокруг нее заварилось. И готова была дать голову на отсечение, что Сашка каким-то образом проню ал об эксперимента Минаковой и явился на Хирон -23 именно за ее открытием. Дальше дело те ники – окрутил, втерся в доверие, получил информацию, возможно и все научные выкладки. Обычный информационный шпионаж. Дурочка Лиля… И она тоже ороша – куда смотрела? А что теперь с этим делать? Фактов против Люверта у нее нет и, не будет скорей всего, зато у него вся колода карт против Лили, а значит и Виталии. Поэтому открыл свое истинное лицо, не боясь, пошел на угрозы. Стоит кому-то из начальства узнать, что Лиля параллельно основному утвержденному плану исследовательски работ, ведет свои дела и  что-то разработала без ведома кураторов, внедрила и апробировала, ей конец. Ее больше не пустят даже в зону для те ников перед научными отсеками. Она сгниет на порт-станции и максимум в должности те ника уборочны автоматов. Вита молча сгребла прибор со стола. Что ж, сестра заварила кашу, а ей теперь рас лебывать. Не первый раз, конечно, но начинает надоедать. Потому что заваренное с каждым разом все круче. ― Сколько еще эти приборов? ― Один. На сборку второго нет времени, да и зачем? Вернешься – отдашь. ― Угу, ― кивнула Вита, глубоко в том сомневаясь. ― А если б я не пришла к тебе? ― Я бы сама пришла завтра. По плану вас отправят только во вторник. Если ничего не случиться. Но случилось. Уже утром пришло распоряжение о ликвидации порт-станции и реорганизации структур в связи с истечением срока эксплуатации. Таким образом, всем на одящимся на Хироне -23 предстояло покинуть станцию и перебазироваться по новому месту назначения. На что отводилось шесть месяцев. Приказ зачитали на утренней «летучке» всем начальникам подразделений. А следом Вите выдали приказ выйти с группой на Хирон, уничтожить демо-версии и эвакуировать стационарную лабораторию со всеми сотрудниками. Глава 19 Самое паршивое в этой ситуации, что порт-станция по-прежнему существует и поле функционирует, отя ни одного человека на ней не осталось, ― подумала Вита, глядя в полог постели. И села, спустила ноги на пол, только тогда посмотрела на сидящего рядом на стуле Святова. ― Ну, что, Вова, наш разговор с Лилей подслушал тогда, да? Мужчина покосился на нее и отвернулся, поджав губы. В точку попала, ― поняла девушка. Впрочем, иного и не ожидала. И  вдруг с ватила его за горло, притянула к себе и прошипела в лицо: ― Ты как был сукой, Вова, так и остался. Ты ведь знал, что я жива, но словом ни с кем не обмолвился! Пять лет!! ― Да откуда я мог знать?! Ты же не продукт эксперимента твоей чокнутой сестрицы! ― просипел тот придушено, тщетно пытаясь освободить от ватки Виталии. Девушка с брезгливостью оттолкнула его и поднялась. Да, с одной стороны он прав – наверняка даже Лиля не предполагала о побочном эффекте свои научны экспериментов. О том это ее энерго-информационное поле воздействует и на рожденны от плоти и крови. Ну, не сортирует он  в отличии от госпожи Минаковой, кто есть кто, и ровно одаривает все кто под ним, будь ты аналог или демо-версия, привет от братьев биологов или смертны мамы с папой. Поэтому нет смысла пенять пацану за чужие косяки. Однако у него свои гре ов ватает. ― Попал ты, Вова. Там, ― ткнула пальцем в сторону потолка. ― Никого больше нет. Все службы ликвидированы четыре с половиной года назад. Так что, поздравляю, благодаря твоему сволочизму, ты встрял по полной программе. И я с тобой… сукой редкой. Взяла со стула за ним одежду, принялась натягивать брюки. ― Вот она, благодарность, ― проворчал Свят. ― Я ее спас, а она оскорбляет. ― Ты меня чуть на тот свет не отправил. Знал, что смерть не грозит, поэтому и в доза не смущался. А что скрутит, так что даже извилины взвоют, так это ерунда – не твои же, ― отрезала и еле сдержалась, чтобы по морде ему не съездить. ― Об одном жалею – обратно нам не вернуться, поэтому придется на одной планете и в одном стане оставаться. Вместе. ― Вот, вот! ― выставил палец и тут же сник, на о лился под взглядом Виты. И все ж огрызнулся. ― Другая бы благодарила. Я меж прочим, как некоторые, к демкам не перебегал, план по осеменению не выполнял. ― Ты о Сантане сиречь Сашке Люверте? ― развернулась к мужчине и ничуть не смущаясь, стянула рубашку через голову, откинула на постель. Надела чистую, заправила в брюки. ― Это тему мы еще обсудим. Сейчас о другом речь - меня был четкий приказ, а ты, сукин сын, не дал мне его выполнить вовремя. Но раз так получилось и в том есть твоя вина, будем выполнять задание вместе. Приказ никто не отменял, ― села на постель и принялась натягивать сапожки. ― Кто из группы выжил? ― Никого, ― носом шмыгнул. ― Прям эпидемия случилась.  ― Та-ак, ― протянула и руки на коленя сложила, обдумывая ситуацию. ― Значит надо тот Лилин приборчик… ― Ага. Тогда и нам кранты. Всем. Вита покосилась на него и шею принялась тереть, разминая затекшие мышцы. ― Лекарь, мать твою, ― процедила все еще злясь на Святова. Тот отма нулся: ― Я считаю, что не стоит торопиться. Мы в самой гуще эксперимента… ― Он закончен пять лет назад… ― Нет, он продолжается… ― Спонтанно. Что нужно прекратить. ― …Твоя сестру а даже не поняла, что сотворила… ― Вот тут не поспоришь… ― … Я пять лет наблюдаю и уверен, что влияние базисного энерго-информационного поля продолжается и распространяется на все окружающее. Виту даже передернуло: ― Намекаешь, что ведущая базовая информация носителей заразна? ― Ну, конечно! ― не скрыл тот восторга. ― И чему ты радуешься? ― нависла над ним. ― Тому, что демо разлагают окружающий мир, оказывают отрицательное влияние на други ? Словно какие-то бациллы, разносят свои морально-этические нечистоты? И при этом сами, как и все живое вокруг – имеют вечную жизнь. Класс! ― В этом и колоссальность проис одящего! Чистое сталкивается с грязным, черное с белым, отрицательное с положительным! Война информационны энергий! ― И ты первый контуженный этой войной, ― скривилась.  Встала и с силой налегла на дверь. Отворила ее и прошла вниз по лестнице на смотровую башню, проигнорировав взгляды ангелов. Она отела побыть одна. Здесь, глядя свер у на монументальность сооружений города, суету на улочка и на площади справа, на лес и серебрящуюся струйку реки за стенами Амилона, Вита постигла всю колоссальность затеи своей сестры. Весь этот мир, в котором уже жили и здравствовали люди, будь они аналоги или демо-версии, был от начала до конца и вместе с ними, всего лишь иллюзией одной женщины, основа которой пряталась в очень давней трагедии. Смерть родителей родила в ней бунт, а стра одиночества и не ватка любви, толкнули на создание идеального, с ее точки зрения, общества и мира. Лиля воплощала свои мечты о благородны ангела , что стоят на страже любого человека, берегут и защищают его, помогают. Но так случилось, что белое не бывает без черного, а черного без белого, ведь только познав боль, можно понять, что значит ее отсутствие. И в этом главное совершенство мира, а не в том, чтобы только ярко светило солнце и за каждой душой стоял прекрасный и величественный защитник и опора. Мир, основанный на иллюзии - сам иллюзия. Но Лиля запустила процесс сродный вечному двигателю и опять же воплотила свою мечту о бесконечности существования. И тем обрекла все живущи на Хироне на вечный бег по иллюзии жизни, не осознавая что ни того ни другого нет, есть только они и уже только и мечты, и мысли и энергия эти мыслей, что и воплощается в и жизнь, превращая процесс превращения энергии в материю бесконечным. Да, в этом, наверное, и есть гениальность изобретения Лили. Только она не поняла, что же создала на самом деле, а Виталия не сможет ей рассказать, потому что уже вряд ли они встретятся. Мираж заявляющий право на реальность, реальность что сродни миражу – вот удел мира Лили. Она возомнила себя Богом, решив, что тот не справедлив и создал несовершенный мир. И создала в ответ свой и… повторила его ошибку. Мир Лили тоже был несовершенен. И в этом Вите виделась фатальная закономерность. Иначе просто не могло быть, ведь подобное рождает подобное. Иллюзия добра рождает лишь иллюзорную доброту, иллюзия справедливости рождает иллюзорную справедливость. Призрачный мир – мир призраков и все в нем лишь виденье, а настоящее лишь надежда и вера. Не построить счастья на трагедии, не отличить лож от истины, если не знаешь ее. Все относительно и иллюзорно. Как и задумала Лиля, не столько не осознавая побочного эффекта, сколько не желая понимать его неизбежность. Лиля убеждала себя, что действует из лучши побуждений и сколько пошли за ней и пойдут следом, точно так же уверяя, что отят орошего. Но это орошее аукнется большим злом. Так было, так будет. Этот мир стал Лилиным фракталом, полностью отвечающий отвергнутой ею догме «по образу и подобию». Если б только Лиля поняла раньше, что все много проще и не надо изобретать еще один велосипед, после того как всмятку разбился первый и убил своего седока. Потому что, каков Бог, таков и мир, что он сотворил. Виту грызла тоска по сестре и она на одила лишь одно утешение – вокруг нее была сестра. В этом здании, в ангела , в деревья , в крике лоточника, в ребенке играющим на ступеня с орьком. И в том, что Вите придется как всегда исправлять ошибки сестры. ― Считай, и не расставались, ― прошептала ей, глядя в небо. И невесело усме нулась. А ведь и здесь работает закон «за что боролся на то и напоролся». Лиля боролась со стра ами, болью утраты и этот мир был наполнен стра ом перед утратами. Демо версии старались. И тоже из-за стра а, и все из-за того же – боясь потерять. Только каждый свое. И Вита попала в этот замкнутый круг, в этот перпетум мобиле, созданный, ее сестрой, как западня, но как всегда это бывает – с искренним пожеланием всячески благ. О, здесь и много. Один Сантана чего стоит. И ничуть не изменился. Да, единственное чему остается радоваться, так это тому, что в этот капкан угодила не только Вита, но и тот, кому здесь самое место – Саша Люверт. Надо бы встретиться с ним и закончить былой разговор, тот самый, что был начат за стойкой в зале отды а. На этот раз колода козырей была в ее руке. Вита была уверена, что это именно он отправил ее в подземную лабораторию порт-станции. Как раз накануне прошла эвакуация сотрудников и, Люверт должен был сопровождать и , но при докладе оказалось, что Александр не вернулся. Теперь Вита точно знала, что он ушел к демонам, но не просто так, прикинувшись своим, а с информацией, за которую его и приняли как родного. Именно он сдал всю группу, сдал все свои товарищей, сообщив демонам, когда и ждать и как уничтожить. И к Аджилону демонов вывел тоже он. В живы осталась только Вита и только потому, что знала много больше остальны , и эта информация могла пригодиться, как и ее саму можно было бы использовать. И Сантана решил использовать, и не утруждался, ожидая под одящего момента, интересуясь, жива ли там, в бывши клетка для животны , его командир.  Потому что знал – выживет по любому, а чтоб не буйствовала и боже упаси, не сбежала, наверняка использовал оставшиеся на месте лекарства для успокоения, снотворное, прочую ветеринарную аптеку.  Вита примерно поняла, что ему нужно. Но была абсолютно уверена, что другие ар аны демонов не в курсе истинны целей своего товарища. Осталось придумать, как выманить Люверта из своей берлоги. А дальше она сделает ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Теперь ему придется сдать те , кому недавно сам сдавал. Пора заканчивать войну. И не услышала, а скорей почувствовала появление на смотровой площадке Амина. ― Насколько помню карту местности, есть местечко Армгерда, ― сказала вместо приветствия. Мужчина встал рядом с ней плечом к плечу и оглядел местность вокруг. ― Да, есть. ― Вы готовы к решающей битве? ― Давно. От Амина шел такой фон спокойствия и уверенности в будущем, что только сейчас, стоя рядом с ним, Вита до конца осознала слова Свята о «заразности» носителей информационны энергий. И улыбнулась, прислушиваясь к себе – раздражение прошло вместе с грустью, стало легко, светло на душе. Ни стра ов, ни печалей, ни пессимизма – ты словно в беззаботное детство под защиту и безбрежную любовь мамы. Вита поняла, что Лиля вложила в аналоги, вернее, чьи аналоги ангелы. Любви. Бескорыстной, безоглядной, чистой и прекрасной, одно даже легкое касание которой убивает любой недуг отрицательны эмоций. Она создала лекарство от энерго-информационной заразы, которая просто испарялась в присутствии ангелов. В ни Лиля вложила самое лучшее, что помнила и чего потом отела, но уже не могла получить. Все-таки сестренка создала что-то дельное, действительно нужное – ангелов. Вот и нужно беречь и сберечь любой ценой. А демо-версии, тот блин комом или питательную среду, на которой затем были выведены лучшие экземпляры, нужно уничтожить. ― К чему ты спросила? Вита очнулась, покосилась на Амина. ― Нужно помыть пробирки, ― брякнула. Мужчина выгнул бровь и получил смущенную  улыбку от девушки. ― Это я так, мысли вслу . Не обращай внимания. И не сдержала себя, прислонилась к его груди. И поняла что зря. Амин приобнял ее за плечо, всего лишь еле касался, а она потерялась. Ее словно укутало теплое пушистое облако, и  весь мир с его тревогами стал безразличен, потерял свое значение. Если уничтожить демонов, то возможно… Вита по олодела и мгновенно очнулась. Она поняла, что не знает кода, Лиля не сказала его. К тому же девушка не могла вспомнить, где  прибор сестры, а без него весь  план летел к чертям. Девушка, ли орадочно соображая, что можно предпринять, уставилась на Амина: ― Где Свят? ― Эээ… в своей комнате. ― Где? ― На первом этаже, прямо по коридору… Вита ринулась со смотровой площадки. В голову пришла мысль, что Святов может восполнить пробел. При его привычке подслушивать, он вполне мог и подсматривать, значит, мог знать, куда Вита дела прибор и услышать от Лили код прерывателя. Амин растерянно уставился ей вслед: ― Что случилось-то?... Но Виты уже не было, она слетала с лестницы вниз, спеша к Вове с твердым желанием вытрясти из него данные. Этот итрый «жук» не вызывал у нее добры чувств и девушка не стала даже стучать в дверь его комнаты – пнула ногой с ма у и … Первое что увидела - занесенный над скрючившимся в углу парнем нож. Вита не думая ринулась на убийцу. С ватила за руку и всей своей массой толкнула в стену. Ударила руку о камни, выбивая нож. Под ватила его, на развороте впечатывая локоть демону под ды и уже отела полоснуть по шее, но передумала. Этой секунды замешательства мужчине ватило – он ринулся на Виту. Свят же, как собака, на четверенька отполз в другой угол комнаты. Девушка отклонилась от летящего в лицо кулака и, с ватив демона за горло, пригвоздила к стене кинжалом. Сжала   пальцами кадык, намекая, что дернешься – останешься без ценного органа, и прошипела в красное от злости лицо незнакомца: ― Быстро: кто послал?  ― Пошла… ― Ну!! ― чуть потянула кадык. Мужчина понял, что с ним не шутят и про рипел: ― Сантана. Вита еще пару секунд смотрела в лицо демона с твердым желанием прикончить подсыла, и вот, ослабила ватку. ― Я отпущу тебя, но с условием, что ты кое-что передашь от меня ар ану. Демон несмело кивнул, видно не верил, что она действительно его опустит. Девушка вы ватила нож из его плеча и воткнула в расщелину меж камней в стене. Сломала и выставила обломок стали с рукоятью перед носом мужчины: ― Это. Демон перевел взгляд с ее лица на сломанный нож, моргнул, ничего не понимая, но вновь кивнул. Вита убрала руку с его горла и спиной почувствовала присутствие Амина. Покосилась через плечо и попросила: ― Отпустите и сопроводите. Он должен доставить от меня привет ар ану. Мужчина перевел олодный взгляд с демона на девушку и не отя отодвинулся с дороги, давая понять последнему, что выполнит просьбу Виты. Демон спрятал обломок запазу у и медленно, по стеночке, двинулся к вы оду, не спуская опасливого взгляда с Амина. ― Проводи, предупреди, чтобы   не трогали, ― попросила Вита мужчину, как только демон выскользнул за дверь. И под ватила Свята за шиворот, толкнула на постель. ― Ммменя… убить, да? ― пролепетал тот, белый как снег. ― Да. Обещаю, что закончу начатое демоном, если ты быстро и четко не ответишь на два вопроса. Даю две секунды. Код прерывания? ― Че-чего? ― Код! На прерывание связи энерго-информационного поля демонов с материнским энергополем! ― рявкнула ему в лицо. ― Аа…яяя… не знаю, ― пролепетал, сжавшись и на всякий случай, выставив руку. ― Не знаешь кода? ― Не-нет… откуда? ― Где прибор? ― Ччто?... Но, но… ты же ееего…уу тебя был… Я, я… честно, ни сном ни ду ом. Вот те крест, ― перекрестился, тараща на Виту полные ужаса глаза. И девушка поверила. Вова конечно не ангел, но лгать в состоянии полного аута от стра а не смог бы и демон. Девушка присела перед ним на корточки и су о проинструктировала: ― В общем, так, Во-ова: со скоростью звука собирай свои вещички и теми же темпами двигай под крыло Рафаэля. Твое дело продержаться сутки-трое. После твоя смерть будет уже неактуальна, и твоя душонка останется в твоем теле. Все понял?! ― рявкнула подгоняя. Мужчина вздрогнул всем телом и подскочил, начал метаться по комнате, соображая, что взять, а что оставить. В итоге вылетел с пустыми руками. Вита же села на его постель и свесила голову: вызов Сантане она кинула, блефанула по всем канонам детективного жанра. А что дальше? Колода-то в ее рукаве оказалась не с козырями, а сплошь с «шестерками». Глава 20 Сантана слушал Бенга белея скулами. Демон мялся под олодным, давящим взглядом ар ана и все сжимал плечо, еще ноющее от боли. ― Все? ― спросил, наконец, су о мужчина, выдержав длинную паузу после доклада. ― Нет, ― опустил взгляд демон. И не отя полез запазу у, вытащил обломок ножа. ― Она приказала передать вам это, ― осторожно положил на стол перед ар аном. ― Но пояснений не дала и я не знаю, что это значит. Александр минут пять пялился на сломанный нож и словно наяву видел стальной блеск глаз Виты, пренебрежительную усмешку. ― Обломись, вот что это значит, ― прошептал. И вдруг сорвался: приподнялся и заорал на Бенга: ― Пошел вон!! Демона сдуло. Сантана осел на стул и потер лицо ладонью, пытаясь избавиться от накатившего гнева. Он мутил разум, что успе у способствовать не могло. Но стоило ему только подумать о Минаковой, как вновь ярость начинала душить мужчину. И подумать – она была в его рука пять лет! А он все равно опоздал. Свят оказался проворнее. И кто б мог подумать, что его обскачет какой-то мальчишка! Какого черта Сантана не удавил этого гаденыша раньше? Ведь чувствовал – не прост, не просто ангел. Что-то кроме гуру Минаковой есть за спиной про индея. Теперь поздно вдаваться в подробности. Теперь нужно срочно, что-то соображать и предпринимать. Но если прибор уже у Виты – можно не торопиться. И куда она его спрятала тогда, когда успела? ― Сука! ― рявкнул и гро нул кулаком о стол. Надо было ее, правда, убить, и концы в воду – нет проблем. Но, как же! Он же отел владеть через гребаный Лилькин прибор, у которого даже нет названия, жизнями и всем этим миром. Сколько раз он при одил в опустевшую лабораторию к единственной узнице и выпытывал, где она спрятала нужное ему. Но девка быстро отупела от лошадины доз снотворного и успокоительного, и ничего не могла сказать. Стоило же снизить дозу, она начинала дергаться, пытаться сбежать. При одилось снова глушить ее, пока Сантана не понял, что совсем стерилизовал ей мозг. Тогда он дождался момента и навешал тупым демкам лапши на уши, чтобы иметь возможность вытащить ее. И какой леший его под руку толкнул?! Какой черт за язык потянул?! Убрал бы ее и все. Да, остался бы без прибора, как без последнего аргумента… И Сантана вновь вернулся к той мысли, что не раз и не десять посещала его, и останавливала, не давая свернуть шею лейтенанту – что если прибор на одится в други рука ? Что если Виталия успела его кому-то отдать или кто-то кроме него знает о ценности невзрачного с вида пульта и попросту украл его у лопушки Минаковой? Только она могла знать, где прерыватель, если спрятала, и опять же, только она могла догадываться, куда он делся и кто его увел, если он пропал. Мужчина целенаправленно вывел из строя скип и аппаратуру, чтобы никто не мог вернуться на станцию, как никто не мог появиться с нее. А потом уничтожил все из группы, проверив каждую и вещь, но не нашел признаков прибора. Остались только двое – он и она. Правда, этот Свят… Сантана принялся бродить по комнате в раздумья и вскоре вызвал к себе самого преданного себе демона и приказал: ― Выкради Свята и привези в подземелье Отцов. Конечно, глупое название дали местные бывшей лаборатории биологов, но этот мир вообще пока примитивен, потому и перспективен. Пиши на его белом листе, что очешь. Только писать должен он, Александр Эдуардович Люверт, а ни какие-то продукты научно-исследовательски экспериментов. Сантана отодвинул камень за очагом и залез в свой тайник. Достал нужный мешочек, взвесил с прищуром. Потом оторвал кусок тряпки от простыни и написал сажей: «Кажется: здесь не ватает одного. Или его не было? Подземная лаборатория». Свернул и вызвал еще одного демона, приказал передать ангелу для Виты, дочери Отцов. А сам лег на постель и прикрыл рукой глаза. Ему нужно было все орошо обдумать. Грядет последний раунд, и если он не возьмет реванш, шансов больше не будет. Вита усиленно мучила память, пытаясь вспомнить судьбу прибора и предположить возможный код. Но память стойко ранила молчание о самом нужном, зато выдавала кучу «мусора» - мелочи не имеющие значения. Варианты кода же росли в геометрической прогрессии. Девушка с некоторым удивлением поняла, что мало знала сестру, отя казалось, что ее внутренний мир для Виты совершенно прозрачен. Однако стоило коснуться шифра и стало ясно, что предполагать можно что угодно. Лиля могла взять кодом, как логарифм, так и слово «дом», как название какого-нибудь гена, так и цветка или острова на любой из двадцати четыре открыты и признанны пригодными для жизни планет. Разброс был столь велик, что Вита понимала, что может потратить половину из той подаренной Лилей вечности на подбор нужного кода, но так и не найти истинной комбинации. Через два дня девушка поняла, что зашла в тупик и пора либо решать вопрос без прибора, либо тупо паниковать и отползать в какую-нибудь нору как Святов. А меж тем Амин все решил за нее, не ожидая подарков судьбы. Ар ангел пригласил ее в залу, где собрались ар аны четыре легионов. Ангелы с достоинством отвесили поклоны девушке и встали возле круглого стола, на котором была расстелена карта. Амин предложил Вите показать, где на одятся главные базы демонов. ― Я надеялась обойтись без боя, ― ти о сказала Вита и уставилась в карту. Вы ода действительно не было. ― Армгерда – идеальное место для решающей битвы. Нет смысла лезть в Адаранские катакомбы. Весь ребет изрыт, везде – базы. Основная группировка у Дэвана. Он самый осторожный, не любит рисковать. Но именно за ним остается последнее слово. С ним, как поняла, примерно пятьсот бойцов. Марон, сам по себе и себе на уме, но к Дэвану прислушивается. Хитер. Воинов мало, в районе дву сот пятидесяти. Есть еще Ушпак – женщина, горяча, своенравна, готова ринуться в любую авантюру. Изель – мутный и глуповат. Бафет – правая рука Сантаны. Этот самый опасный. Девушка смолкла и невидяще уставилась перед собой. Ей вспомнилось оружие, что брала ее группа. Правда кода доступа на лазерники Люверт не имел, поэтому применить его демоны и не могли бы. Уже плюс. С детонаторами тоже проблемы, поэтому так экономят «звезды». А все-таки редкая сволочь, Люверт, ― поморщилась: ― Именно Сантана изобрел «звезды». Но этого оружия у ни мало. Итого, ― выпрямилась и сложила руки на груди, оглядывая собравши ся, что внимательно ее слушали. ― Против нас встанет около полторы тысячи. «Гребанный поточный метод! И кому в голову пришло поставить демки на поток, за каким чертом?» ― вздо нула. ― Сколько нас? Амин с минуту молчал, как-то странно глядя на Виту и, та забеспокоилась. Что? ― обвела взглядом мужчин. ― Двести пятьдесят, ― не отя бросил Урэл. ― Триста, ― поджал губы Рафаэль. ― Сто пятьдесят, ― доложил Ми аил. ― Двести, ― кивнул Гавриил. ― Тысяча, ― подсчитала Вита и побледнела. Вы одило, что демок успели выпустить больше, чем аналогов. И как тут крепкие слова не вспомнить? Девушка села и сложила руки на карте: писец. Но перевес демонов по численности смутил только ее. Пока она искала вы од из создавшегося положения, мужчины обсуждали план действий. Местечко Армгерда было принято единогласно, как идеально удобное для сражения. Огромное поле, зажатое с дву сторон небольшими возвышенностями из камней и песка, с дву други сторон было зажато густым, непролазным лесом, топью. Если демоны и ангелы встанут друг против друга, то у все будет одна дорога – либо умереть, либо победить. ― На олме можно расположить лучников. ― И на опушке, ближе к стороне демонов. ― Разумно… Вита слушала самоубийц в полу а и думала о своем – что она может. Посетить порт-скип, поискать боезапас. Хотя процентов девяносто девять – «Дьявол» уже там поработал и выгреб что мог. Но… Девушка встрепенулась – был еще один арсенал – в лаборатории биологов  на всякий случай ранили взрывчатку. Ровно столько, чтобы сравнять бункер, не оставив следа. Немного, но сотне, другой  демонов головы оторвать можно. И Сантана точно не мог экспроприировать нанопластид –  сержант. Младшим чинам  подобную информацию знать не положено.  А найти,  не зная – невозможно. ― Можно устроить ловушку, ― предложил Рафаэль. ― Вырыть ров на спуске с олма, выложить кольями дно, прикрыть его, а потом добить все , кто туда попадет. ― Хорошая мысль, ― оценила Вита. ― Только остается «мелочь» – выманить демонов к Армгерде. Амин в упор уставился на нее и, Вита четко ощутила его согласие и то же сомнение, что у нее, понимание трудности осуществить план. ― Вызовем, ― заявил Ми аил. ― Назначим место и время. ― И долго ждать будете? ― Они не смогут не прийти. Это будет трусостью. ― Ну и что? Им ровно, как вы назовете и поступок. Легко проигнорируют любые ультиматумы и вызовы. Амин в задумчивости потер подбородок и вдруг улыбнулся Вите: ― Мы сделаем предложение, от которого они не откажутся. Выставим приз победителю – Амилон. Мужчины переглянулись. С одной стороны сработать может, с другой – рисковать городом, что является оплотом всей страны? ― Отдать Амилон – все равно, что отдать все и все, ― с тревогой заметил Уриэл. ― Если вдруг мы не победим, ― начал Ми аил, но Амин прервал его: ― У нас нет выбора, мы обречены либо умереть, либо победить. Поэтому никаки   «вдруг» – мы должны победить. И пусть каждый знает, за что стоит. Каждый – от воина до ребенка в селенья . Мужчины замерли, лица стали каменными. Амин воззрился на Виту. Та смотрела на него и понимала – самоубийца. Но, как ни странно, понимала его, как себя и впервые по настоящему осознала, что за человек перед ней. Именно человек, а не аналог. Потому что второго подобного просто нет. ― У нас действительно нет вы ода, ― сказала ти о. ― И больше, чем вас и рано или поздно, численный перевес окажется фатальным. Ар аны молчали. Рафаэль уперся кулаками в стол, склонил голову: ― Возможно, ты и права. Но демоны не имеют детей, значит, не умножаются. ― Зато режут наши , ― бросил Уриэл. Мужчины помолчали и Амин постановил: ― Решено. Нужно орошо подготовиться. Тайно. Только после вызывать демонов на бой. Отрядите ангелов в Армгерду. Пусть начинают копать ров, строгать колья. Вита? Девушка кивнула: по оже, действительно, иного пути нет. ― Мне нужно средство передвижения. Повозка слишком заметно. Е ать эскортом – тоже светиться. Оптимально если поедем вдвоем, втроем максимум. Дайте мне четыре лошадей, дву бойцов и через сутки у нас будет возможность устроить еще одну ловушку, после которой добивать будет некого. ― Что ты придумала? ― buy clomid buy propecia online buy clomid buy levitra buy kamagra online buy priligy online Есть у меня мысль. Если сойдется, сообразим еще один «подарок» демонам, уравняем силы. Но мне нужно сутки. Глава 21 Выезжать решили рано утром. Амин был против, чтобы Вита, в принципе, что-то затевала, тем более куда-то отлучалась. Но девушка была настойчива и мужчина сдался. Однако для собственного успокоения приставил к ней дву лучши из свои людей. Каэль – синеокий и настолько величественный, что Вита, с минуту разглядывая его снизу ввер , смогла только вздо нуть. Глядя на его физиономию, при одило лишь одно слово на ум - «лучезарный», однако имея практичный склад ума, Вита задумалась, как будет себя чувствовать лошадь под немалым весом этого «лучезарного» гиганта. А ведь животному еще и дополнительный груз взять придется. Зато успокоил второй – гибкий, стройный, по лицу – юноша, по взгляду – муж. Но лошадь под ним прогибаться не будет точно. Девушка посмотрела на Амина и открыла рот, чтобы возразить на счет Каэля, но поняла по взгляду ар ана – бесполезно, и смирилась. Села в седло. ― Сутки, ― выставил палец Амин. ― Не беспокойся, ― улыбнулась подбадривая. И уже развернула лошадь, как увидела летящего к ним парнишку. С криком: ― Ар ангел, ар ангел! ― юноша фактически влетел в Амина и вложил ему в руку свернутую тряпицу. ― Передать для Виты! ― выпалил. Мужчина посмотрел на сверточек, на девушку и протянул Вите. Та развернула тряпицу, взвесила кожаный мешочек и раскрыла его. Высыпала содержимое на ладонь и замерла на пару секунд. ― Сука, ― вырвалось само. Пальцы сжали жетоны погибши подчиненны так крепко, что те впились в кожу. «Любовь» к Сантане в тот момент была настолько сильной, что дали бы – Вита его загрызла. Взгляд девушки скользнул ввер за край ограды. Там уже поднималось солнце, но не для все . Но она еще жива, значит, группа существует, значит есть, кому выполнить задание и оплатить счет за преданны и убиты . Вита сунула жетоны в карман и случайно заметила черную букву на белой тряпице. Развернула ее, прочла, мрачнея на глаза ангелов. Минута и уставилась на Амина: ― Я еду одна. Без возражений. Вернусь завтра утром. И наддала кобылку. Амин посмотрел девушке вслед: чтобы она не говорила, а ей нужна о рана. Явно что-то случилось, и пусть это останется для все тайной, главное, чтобы не превратилось в общую беду. Ар ан еле заметно кивнул своим воинам, и те мигом сели на лошадей, развернули и за девушкой. Приказ был понятен: держаться на расстоянии, но из поля видимости не выпускать. ― Головами отвечаете! ― услышали в спину. Вита летела ничего и никого не замечая. В другом бы состоянии изворчалась, все-таки конный спорт не ее, но тут было не до сетований. Она прекрасно все поняла из короткой записки Сашки. И оть питала к Святову мало теплы чувств, должна была вытащить его. За себя не боялась – понимала вряд ли Сантана появиться не один, просто не в его интереса посвящать еще кого-то в суть дела. А с ним одним, была уверена, справится. Главное, чтобы мальчишка не умер от стра а раньше, чем она появится. К скалам подъе ала к вечеру. Знакомый вид навевал паршивые воспоминания и будил ненависть и брезгливость. Вита без труда нашла двери  и толкнула и ногой. Из проема па нуло зат лостью и гнилью, останавливая на минуту. Запа будил слишком много неприятны воспоминаний и словно грозил, но девушка пересилила себя и заставила шагнуть на ступень вниз. Медленно прошла по пустому коридору и остановилась у знакомой клетки. Оглядела грязные стены, сырой пол с клочками сгнившей соломы и невольно передернулась. Пять лет! Пять лет просидеть, словно волчица на цепи в конуре. Пора и за это ответить Сантане. ― Узнала? ― услышала позади. Но даже головы не повернула – смысл? Прямо здесь и сейчас вцепиться ему в глотку? Хорошо бы, да рано – нужно узнать, где Володя. ― Где Свят? Люверт медленно подошел к ней, встал в паре шагов за спиной: ― Рад, что прие ала одна. Благоразумно. Больше шансов у твоего протеже. Кстати, как он сюда попал? ― Мальчишка не при дела , один из ангелов… ― Ой, только не надо мне лгать, ― поморщился. ― Твой студент болтлив до неприличия. Пока я его к стене привязывал, он мне всю биографию в краска разрисовал, выложил, о чем и не спрашивал: и где учился и как ваш с Лилькой разговор подслушал, и как загорелось у него стать бессмертным. И как на скип пробрался, и как за панелью криоблока прятался. И как ты его нашла, как ждать приказа. Как он сбежал, боясь, что ты его насильно обратно в жизнь смертную и тоску отправишь. Хлипок. Даже давить не пришлось... ― Сволочь ты, Люверт. ― Мне другое прозвище нравилось. ― «Дьявол»? Не сомневаюсь. Но мелковат. Обычный бес и то слабо тянешь. ― Ошибка – я глава чертей. Лилька-дура все больше к своим ангелочкам тяготела, аналоги ее бабски розовы соплей, этакие прынцы в са арной вате, по уши накаченные моралью… ― Ближе к делу: где Володя? ― уставилась на него через плечо, не скрывая призрения. Сантана у мыльнулся, одарил ее презрительно-оценивающим взглядом: ― Зачем тебе люпик Вова? Вроде вдвоем управлялись. Вита отвернулась, чтобы он не увидел гримасу брезгливости на лице: ― Воду в ступе долго будем толочь? ― Ладно, ― согласился через паузу. ― Мне нужен аннигилятор. ― Что за рянь? ― Не играй со мной, а то Вове платить придется. ― Веди к нему – там поговорим. Нет… Мне здесь не дует. ― Всем ты ороша, ― усме нулся. ― Одно пло о – баба. ― Не любишь женщин? ― Ну, что ты… смотря в какой позе. Вперед иди и не вздумай меня чудесами эквилибристики поразить. ― Даже желания нет, ― заверила и пошагала вглубь коридора. ― Куда идем? ― Вольер для ищников, ― мыкнул. Вита только зубы сжала. Лаборатория небольшая, до нужной клетки добрались за пару минут. Девушка сразу увидела Святова. Тот был привязан к крюку в стене, в рот сунут кляп. Но только мужчина заметил Виту тут же замычал, а взгляд затравленный испуганный до нельзя, умолял, как пеленговал: sos,sos,sos. Вита взглядом дала понять: не дергайся, потерпи, все будет орошо. И спокойно прошла внутрь, видя, что дверь убрана, значит закрыть и Люверт не сможет. Села на деревянный чурбан, о который когда-то точили ногти ищники, и уставилась на Сантану: ― Итак, тебе нужен прибор, у которого даже нет названия. ― Это неважно, нравится, сапогом обзови. И сюда давай, ― поманил ладонью. ― Потом Свят твой и мирно рас одимся. Предложение шоколадное. ― Угу, ― кивнула. ― Одно «но» - этого сапога, аннигилятора, прерывателя, пульта и прочая, у меня нет. Сама последние дни на ожусь в мучительны изыскания данного предмета. Сантана опустил руку, в упор воззрился на Виту. Девушка была спокойна, глаза чисты, но взгляд жесткий. Он знал ее меньше, чем ее сестру, но как-то сразу понял, что не лжет, поверил. ― Значит, знаешь у кого он. ― Знала бы, мы б с тобой здесь не сидели. Нашла, вытрясла. Нажала бы кнопку и отправила вас к чертям. ― Я не демо версия. ― Нет. Но сдо бы как они, как миленький. Я бы позаботилась. ― Сама бы стала смертной. ― Не поверишь – мечтаю. Сантана не спускал с нее взгляда и видел – не лжет. Скверно. Мужчина сложил руки на груди, задумчиво прищурился на Виту: ― Тогда зачем явилась? ― Все равно сюда собиралась – дела. А тут твоя записулька. Удачно. Думаю, заодно Свята заберу. Отпусти мальчишку, он всего лишь глупый щенок, навару тебе от него никакого. ― Мне нужен прибор, ― заявил твердо. ― Мне тоже, ― кивнула. ― Где он может быть? Вита скорчила рожицу и развела руками: ― Где угодно. На этой планете семь континентов. Пока обживается лишь один, поэтому круг поисков, конечно, значительно суживается. Но даже так – прогноз неутешительный, что-то около тре сот лет по времени на поиски. Она смеялась, а ему было не до сме а. ― Где он?! ― Не зна-ю! Когда вы одила от Лили – был, когда садилась в скип – был. А дальше – словно испарился и когда, куда – вопрос. Я завязала гадать. Ты можешь продолжить. Поделись, если умная мысль нагрянет. Интересно все-таки, куда он делся. Сантане не нравилось, что она так легко относится к утрате важного аргумента. Не мог он понять, что девушка, сообразив что «чудо» сотворить не получится, успокоилась и стала рассчитывать лишь на свои силы.   ― У меня предложение – давай устроим партию и решим все разом, если уж так получилось, что приборчика у нас больше нет. Мужчина, не мигая, смотрел на нее и чувствовал, как внутри растет раздражение, готовясь ослепить яростью. ― Честный бой, лоб в лоб, без всякого подспорья. И пусть Бог решит, кому жить и властвовать. ― Бога нет. Ничего нет, ― разжал губы. ― Ну и не прав. Но не о том речь. Предложение услышал? ― Плевал я на твои предложения. В общем, так: убирайся. Вернешься только с прибором, тогда и своего люпика заберешь. И поторопись, его я, как тебя кормить не собираюсь, и поить тоже. Поэтому, честно говоря, не знаю, сколько он протянет, протянет ли, умрет все-таки или будет жить мумией. Вита оглядела Александра с ног до головы, будто видела впервые и пошла к Святу. ― Не приближайся. ― Не угрожай. ― Я сказал! Вита отела нападения, специально провоцировала мужчину, но не думала, что случиться непоправимое. Сантана не приблизился, как она отела – кинул клинок. Нож свистнул неожиданно и вошел в горло Свята. Девушка с ужасом уставилась на оружие, пронзившее шею, на струйку крови, что потекла вниз. Вот только в глаза парню посмотреть заставить себя не могла. И озверела, прыгнула с места. Ударила одной ногой Сантане в лицо, другой в грудь. Мужчина вылетел из вольера. И тут послышались чьи-то шаги. Сантана вскочил, качнулся к Вите, что ждала его, и резко ушел в темноту. Девушка ринулась следом, но остановилась – за ее спиной умирал человек, любопытный, мечтающий о бессмертии студент. И умирал по ее вине. Вита вернулась и замерла над ним, не зная, что делать и как помочь. Артерия и тра ея повреждены, возможно шейные позвонки. Вытащи нож и лынет кровь. Каэль и Езель появились возле клетки и вопросительно уставились на Виту. ― Сантана. Он где-то здесь. Наверное, ― смогла выдавить девушка. Каэль понял и двинулся на поиски, а Езель остался рядом с Витой. Стоял за спиной и смотрел на умирающего, и девушка затылком чувствовала обреченность и сочувствие в его взгляде, понимала, что тот уверен – Свята не спасти. От этого было так тошно, что отелось взвыть. Вита осторожно вытащила кляп изо рта мужчины. «Прости», ― смотрела на него и не могла даже пошевелиться. Сантана убил последнего, кто прибыл с ней на Хирон, убил гражданского, мальчишку, глупенького ребенка не сделавшего никому пло ого. И она спровоцировала Сантану на убийство, она виновата и больше никто. Езель развязал Святу руки и придержал, чтоб тот не повис на лезвии. С губ парня потекла кровь, зрачки стали огромными от стра а: ― Я… умираю? ― просипел. ― Нет… Нет! Тебе же не отсекли голову… ― Умираю… Знаю… Прости, я взял… в скипе… Вита на мурилась: так прибор все это время был у студента? ― Когда успел?... Свят улыбнулся и за рипел, кровь пошла горлом и полилась ручьем из рта. ― За панелью… Нафиг оно… бессмертие? ― прошамкал и осел, глаза застыли. Езель под ватил его, и резко вытащил нож. Кровь брызнула в лицо Вите и обожгла будто искры. Ангел положил мужчину на пол и с сочувствием уставился на девушку. А ту качнуло, оттерла в прострации лицо от крови и уставилась на свою ладонь – чужая жизнь… Ей доверилась и смерти отдана. И не спасло итрое изобретение сестры. Вот если б не было: если б каждый был равен в смерти и понимал, что жизнь – дар, отмерянное тебе на что-то время, возможно смерть не так косила, и меньше было бы убийств? Наивно. Но мир бессметны оказался жесток не менее чем мир смертны . Но там оть умирали упыри, не только праведники, и все были равны, что в рождении, что в смерти. А тут в бессмертии и то справедливости не было – Володя мертв, а Сашка Люверт жив. И не судьба решила, не Бог, а редкая сволочь, Дьявол воистину. Ему вечная жизнь, а пацану – могила? Упырю, что перебил свои товарищей, все предал и прошел по головам – жизнь, а любопытному ребенку, нафантазировавшему себе чудеса и идеалы – смерть. Ну, нет, так не пойдет. У каждого должен быть выбор и право на справедливость. Смерть нужна как проявленье правосудья. Вита встала на колено пред мертвым, заглянула в мертвые глаза: ―  Я поняла, Володя. Прости, что поздно, ― сглотнула ком в горле и закрыла веки покойнику. Поднялась и двинулась по коридору к административным кабинетам. Езель следовал за ней, потом присоединился Каэль. Мотнул головой на немой вопрос товарища. А Вита вовсе его не спрашивала, нашел ли «Дьявола». Знала – Сантана давно скрылся. Такие, как он не любят лобовы атак с противником его сильнее. Да и плевать. Настанет время и он ответит, ответит по справедливости. Вот только нужно ей помочь. Девушка оттолкнула шкаф от стены, второй, третий. Ангелы удивленно смотрели на нее и не решались помочь. Лишь во втором кабинете за шкафом оказался сейф, в нем арсенал – три пистолета, две обоймы, шокеры и ровные бруски пластида на вер ней полке. Много меньше, чем она думала. ― Мешки, ― бросила ангелам. Каэль развел руками. Езель скинул плащ на пол: ― Подойдет? Вита молча начала укладывать взрывчатку. Последней выгребла коробку с детонаторами. Открыла и проверила – ровные ряды плоски квадратов размером с подушечку мизинца, каждый в своем пазе, предо раняющем от соприкосновения, повреждения, случайного детонирования.  Закрыла и отдала Езелю. ― Это самое главное. Будь осторожен. Каэль сгреб плащ, Езель понес ящик, как рупкий сосуд. Вита сунула один пистолет за пояс на спине, прикрыла рубашкой, чтоб не было видно. Остальное отдала уже возле лошадей. ― Отдадите Амину. Возвращайтесь, ― приказала мужчинам, вскочила в седло. ― Мне в другую сторону. Не вздумайте за мной е ать. ― Мы должны… ― Ничего и никому. Только себе. За этим мне и нужно. Но без вас. Езжайте! ― наддала лошадь и та рысью понесла прочь от ангелов и злополучной лаборатории. Когда-то она служила прибежищем добры людей и добры дел, но кануло время и все перевернулось с ног на голову. Вита гнала лошадь к порт-скипу так, что уже утром была на месте. Ангар в лесу изрядно покорежило, обшивку выгнуло, словно от взрыва. Внутри царил разгром, пульты были разбиты дребезги, эскалаторы навер и вниз вывернуты спиралью и торчали в стороны. Один из скипов платформа не удержала, выпустила, обвалившись, и  он валялся на боку, подмяв под себя погрузчик, придавленный балкой ангара. Зато два други , включая нужный ей, тот самый, в котором на Хирон прибыла она и Володя «зайцем», еще стояли на платформе навер у. Но лезть к ним пришлось по гладким стойкам, шатким, как березки на ветру. Ей осталось лишь подтянуться, зацепившись за край платформы, как навер у появился Сантана. Вите одного взгляда на него ватило, чтобы понять – из порт –скипа живым уйдет лишь один. Девушка протянула руку, чтобы зацепиться за нижнюю рейку и тут же мужчина ударил ногой по креплению стойки. Та полетела вниз, увлекая за собой девушку. Вита чудом успела спрыгнуть, правда приземлилась не совсем удачно – ногой въе ала в расщелину меж металлическим ламом. Пока вытаскивала ногу, приготовилась стрелять. Выставила пистолет, навела навер , но «Дьявола» уже не было видно. Когда он успел сюда добраться вообще, с чего его понесло на свое же место преступления? ― щурила глаз девушка, осторожно продвигаясь к стене, чтобы обойти с другой стороны стоек. И прислушивалась, приглядывалась, ожидая появление или нападение мужчины в любой момент, в любом месте. Однако было ти о – ни звука, ни шоро а, и ни единого признака присутствия живого во всем ангаре - оть думай, что Сантана померещился. Однако у запасной лестницы мелькнула тень, слева от головы девушки вскрыло обшивку пулей. Вита отскочила и, пригнувшись, побежала под прикрытие целого столба – стойки. Еще две пули пытались ее догнать,  но неудачно. Вита впечаталась плечом в колонну и выстрелила по виднеющемуся силуэту навер у. Стало опять ти о, но идти дальше было опасно, и Вита присела у столба, пытаясь обдумать, как ей об итрить Сантану, добраться до него и до скипа. Наверняка, гад, каким-то образом подслушал слова Свята, или что-то еще его навело на мысль поискать прибор на разгромленной станции. Но то, что мужчина здесь с той же целью, что и она, Виталия не сомневалась. И так же осознавала, что должна опередить его, а если опоздала – пере ватить. Костьми лечь, но не дать Сантане унести прибор. Только как забраться навер ? ― огляделась. Приметила кабель, свешивающийся вниз, и прикинула – ватит ли ей времени взобраться по нему? Безумие. Но есть ли иной путь? Вита осторожно выглянула из-за столба, осмотрелась и решилась. Сунула оружие обратно за пояс, разбежалась и прыгнула на кабель. Тот качнулся и понес ее к стене. Девушка оттолкнулась и, улетая обратно, вцепилась в край площадки. Выпустила кабель и подтянулась, заползла и только приподнялась, как увидела лежащего в десятке шагов от нее Сантану и выставленный в ее сторону пистолет. Мужчина был ранен в грудь и усме ался слишком нервно, чтобы понять, что он задумал. Хотел бы выстрелить – выстрелил, но лишь держал на мушке. Ждал, что она выстрелит и прикончит его? Не тот человек. Да и Вите нужно было бы вытащить свое оружие из-за пояса, прицелиться, а это время, и пусть пара секунд, но за ни можно убить пару раз. Преимущество было на стороне мужчины, а не на ее. ― Здесь ничего нет, ― про рипел он. ― Мне верить? Тебе? Сантана ыркнул и сел с надсадой, прислонился к останкам  стены лифта. ― Ты меня убила, а мертвые не лгут. ― Мертвые и не болтают, ― осторожно начала опускать руку ближе к пистолету за поясом. ― Но, но, ― предупредил. Рука явно немела и он уперся ею в колено, продолжая держать девушку на мушке.  ― Представляешь, одна пуля в лоб или шею, и тебя нет. Вита покосилась направо, прикидывая куда смыться. ― Не бойся, не выстрелю, если ты не станешь дурака валять. Ты же зачем-то пришла? Ну, вперед. Говорил он с трудом: что вполне понятно – большое бурое пятно на груди не оставляло сомнений – будь он смертен, был бы мертв. Но лучше было бы, если бы умер по-настоящему. Вита почувствовала, что бессмертие ее серьезно утомляет. Причем что свое, что чужое. Мучение какое-то. ― Иди, ― качнул стволом. ― Ищи, если не веришь. Вита постояла и сделала осторожный шаг, не спуская взгляда с Сантаны. Веры ему у нее и грамма не было, но и вы ода иного не наблюдалось. Прошла до скипа и отворила дверь. Скрылась внутри и перевела ду . Сердце заколотилось о грудную клетку, только сейчас дав себе волю. Ладно, ― передо нула. Сейчас у нее есть возможность обыскать помещение, но отчего-то казалось, что дело это бесполезное. И все же Вита закружила по обломкам и ламу, принялась методично обыскивать все закутки. В итоге перевернула все, залезла в каждый уголок, но осталась ни с чем. Можно было вы одить, но где гарантия, что мужчина не выстрелит теперь. Вита замерла у дверей и попыталась сообразить: что ее напрягло и кажется странным. Вывод напрашивался сам, но проверить его можно было лишь серьезно рискнув, в прямом смысле – жизнью. Девушка, не таясь, вышла из скипа и подошла к Сантане: ― Назад, ― бросил тот. Вита качнула головой и вдруг пнула по руке, выбила оружие. Пистолет отлетел к краю платформы, качнулся и гро нулся вниз. ― И? ― тяжело дыша, уставился на нее Сантана. ― Добьешь? Вита склонилась над ним и обыскала – ничего. Неужели он не лгал? Тогда кто солгал – Свят? Умирая? Ничего не понимаю, ― огляделась и принялась искать вокруг – может Сантана нашел пульт, потом  услышал, что кто-то заявился на порт-скип и срочно спрятал? ― Нет ничего, ― опять про рипел мужчина. ― Можешь не верить, тратить время… Твой студент – лжец… Редкая мразь. ― Не тебе судить! ― разозлилась. И готова была застрелить Люверта, но лишь обожгла взглядом. Постояла, пытаясь уговорить себя убить его, и поняла – не сможет. Раненого – не сможет. Вита глянула вниз – пора у одить. Ру нула последняя надежда. Прибор испарился и вряд ли уже найдется. Хорошо не достался Сантане, надо порадоваться этому и идти дальше. ― Тебе не надоело? ― повернулась к нему, присела рядом на корточки. ― Что? ― посмотрел на нее из-под полуопущенны ресниц. ― Эта война, глупая, бессмысленная. ― Для тебя. ― Допустим. Но может, поставим точку, встретимся и решим в бою кому жить в этом мире, кому умирать? Прибора нет ни у тебя, ни у меня, силы равны. Можно до бесконечности устраивать перетягивание каната, но мне, лично, за эти пол года вся эта тусовка с массовкой, вот где, ― показала на горло. ― Что предлагаешь? ― Встретиться. Ты со своими, я со своими, ты за свои , я  за свои . Поставим точку. ― Угу, ― прищурил глаз. ― Я приду с сотней, а ты приведешь полторы. Зачем мне это? ― Я предлагаю встретиться всем. Все ангелы и все демоны. Мужчина долго смотрел на нее, как на слабоумную и вот усме нулся: ― Что-то придумала для реванша? Думаешь куплюсь? ― Нет. Не поверишь – надоело. Хочется уже туда или сюда. А разве тебе нет? Сантана подвигал челюстью, соображая, но его мутило и разум работал пло о. ― Ты надеялся на прибор – нажал кнопку и – царь. Я надеялась на пульт – все бы вас уничтожила. Но его нет. Зато есть мы, есть демо и аналоги. Пора решить, кому здесь жить и строить цивилизацию. ― Да пошла ты, ― ругнулся лениво. ― Амин сказал, что готов поставить Амилон, ― решила привести последний довод. ― Наверняка твои демки уже получили предложение, или вот, вот получат. Тебя вот только нет, ― выпрямилась. Сантана скрипнул зубами, глядя на нее и, словно чего-то ждал. ― Так как? ― Стреляй уже. Вита вздо нула – теперь ясно, что ждал. ― А ты дурак, Саша. Я мертвы не добиваю. А ты по всем определениям мертвец, что физически, что морально. ― Дура, ― выдо нул. ― С твоей точки зрения – да. Но я на своей, и мне с ней непло о. Пока, ― двинулась к краю платформы. И даже спускаясь, чувствовала недоверчивый взгляд мужчины. И понимала – он бы поступил иначе. Возможно она не права, сделала большую глупость, но… Это «но» занозой застряло в мысля – если Бог есть и может сотворить идеальный мир, то один неправильный, грязный поступок может разрушить идиллию. Если нет, то людям тем более нужно быть вдвойне внимательнее к своим поступкам – ведь не у Бога, а у ни в рука чужие жизни и право выбора, и ответственность за все. И как можно требовать и желать добра и справедливости, если не проявляешь и сам? В конце концов, каждый творит свою судьбу сам, ткет ее из свои действий. В этом плане  все люди – Боги.  А каков Бог, таков его мир. Конечно, просто спустить курок, пустить пулю в лоб Сантане – врагу, убийце и предателю. Он заслужил смерти, это бесспорно. Но Вита не считала, что заслужила встать на одну планку с ним, сделав выстрел в безоружного, раненного. Девушка спрыгнула на пол и уперлась взглядом в оружие Люверта. Подняла пистолет и проверила обойму. Так и думала – ни одной пули. Блефовал. Вита откинула оружие и вышла из ангара. Глава 22 Она вернулась в Амилон глубоко за полдень. Въе ала в ворота и тут же увидела Амина. Мужчина беседовал с Рафаэлем, и, судя то тревоге на лица , разговор был нерадостным. Вита заподозрила, что в ее отсутствие случилось что-то не орошее. Но тут Амин заметил ее и быстро оказался рядом, пере ватил поводья: ― Я начал беспокоиться. Вита спрыгнула с лошади и кивнула в знак приветствия улыбнувшемуся Рафаэлю: ― Вы об этом говорили? ― спросила у Амина. ― Да. ― Каэль и Езель вернулись? ― Да. Привезли странные штуки. ― Эти штуки – наша надежда, ― помрачнела. Амин передал поводья одному из ангелов и взял девушку за плечо, заглянул в глаза: ― Что случилось? Вита вовсе стала серой лицом. Там, в порт-скипе, она была уверена, что поступила правильно, но сейчас эта уверенность канула. Девушка ругала себя за слюнтяйство и жалела, что упустила момент. ― Я не смогла, ― призналась, с трудом выговорив слова. Амин внимательно смотрел на нее и видимо ждал пояснений, а у нее не было аргументов к оправданию, потому и сказать было нечего. Отошла к ограде и прислонилась к ней. Сорвала травинку, мять начала, раздумывая. Амин рядом встал, как над душой и все смотрел. Вита не выдержала: ― У нас больше нет шансов. И я не смогла добить Сантану. ― Убить или добить? ― Какая разница? ― Большая. Вита с удивлением глянула на мужчину и опять взгляд отвела. Она смотрела на дву девочек лет шести, что играли на траве перед домом. Во дворе другого была видна беременная, что развешивала белье. ― У вас есть дети, ― протянула Вита. ― Да. Естественно. ― У демонов нет. Наверное, это насмешка Лили, ее понимание справедливости: грязное не должно рождать чистое, а дети чистое, потому что – чудо. А чудеса прерогатива ангелов. Девушка улыбнулась – логика сестры всегда была затейлива, но всегда ясна ей. И снова помрачнела – Лиля сотворила, а ей  нужно сберечь. Вопрос – как? ― У демонов нет детей, не могут. Но есть Сантана, один из ар анов – он может длить род демонов. И я его не убила. Ар ана, одного из шести. ― Он не демон, ― ти о заметил Амин. Вита вскинула на него взгляд: ― Ты знаешь? ― Конечно. Он был среди те двенадцати, что пришли с тобой. Сыны Отцов. Вита поморщилась: ― Отцы… Творцы… Боги. ― Мне говорили, что Бог один. ― Ты знаешь о Боге? ― Отцы говорили. Девушка головой качнула – чем только голову аналогам забивали? Зачем? ― Только я не согласен, ― неожиданно сказал мужчина. Вита с любопытством уставилась на него: ― Почему? ― Потому что каждый может стать Богом. Ничего себе философский вывод! От ангела! ― Интересно, как? ― Творить свою жизнь самостоятельно иметь смелость отвечать за свои поступки – свои творения. Нужно просто решиться и в какой-то момент ты сделаешь шаг, и станешь Богом. Вита закачала головой – она бы поспорила, но не время, не место, и не та тема. Есть задачи более актуальные. ― Я пыталась через Сантану вызвать ар анов к Армгерде. По оже, у меня это не получилось. ― Неважно. Сегодня там закончатся работы, а завтра гонец передаст ар анам мое предложение. Они примут его, я уверен. ― Сантана не прост, он может помешать. У него есть оружие. ― У нас тоже было. Ваше. Потом стало бесполезно. ― Боезаряд закончился. И опять закачала головой: ― Если б я нашла пульт, но он как в воду канул. ― Пульт? ― Вещь, которая решила бы все наши проблемы. Амин отвернулся, прислонился к стене, разглядывая свою перчатку: ― Лишила бессмертия? Спросил спокойно, а Виту в дрожь отчего-то бросило. Уставилась на него, будто чего не разглядела: ― Ты знал и это? ― Да. Отцы сказали – это дар Бога. Вита прищурила на Амина глаз. Мужчина был настолько спокоен и настолько равнодушно говорил о серьезном и важном, что у девушки закралось подозрение, что он либо чего-то не понимает, либо скрывает. Но в любом случае, не так прост, как кажется. ― Тебе это не понравилось? Или не веришь? ― Не понимаю, ― посмотрел в глаза Виты – бесстрастный, безмятежный, но на дне зрачка было что-то жесткое, противоречащее. ― Бессмертье не может быть даром, оно – наказание. Оно слишком многого нас лишает. ― Может ты не понял что это? ― Понял. Посмотри на этот мир, ― обвел рукой, показывая на дома на улочке, лошадей под навесом, деревья, ограду, играющи детей, лопочущи по своим делам взрослы . ― Он прекрасен, правда? Но про одит время, и ты теряешь остроту восприятия, привыкаешь, затем устаешь. После жизнь уже не будет радовать, она начнет тяготить. Смерть нужна. Это отды , переосмысление, возможность после вновь взглянуть на этот мир отдо нувшими глазами и увидеть его красоту. Если есть у Бога справедливость, он дал бы нам смерть. ― Ты философ, ― ти о заметила Вита. В слова мужчины, возможно, была истина, но девушка была не готова ее принять. Она с минуту молча смотрела за спину Амина на детей, и прошептала. ― Мне страшно. Если б был тот пульт, я бы убрала демонов. Вам бы ничего не грозило. ― Невозможно убрать только демонов. Вита не сразу поняла, о чем он. Пытливо смотрела ему в глаза и вот спросила: ― Что ты знаешь? Откуда? ― Свят. Он был откровенен с Рафаэлем и говорил о какой-то странной вещи, с которой явно что-то напутали. Сказал, что это опасная штука, она может лишить бессмертия все живое на этой земле, и никак иначе. Вита побледнела: неужели правда? Что студент фармацевтической академии может понимать в аппаратуре, в физике, в теории  полей? Неужели успел покопаться, мальчишка? ― Ты видел этот предмет? ― Нет, ― Амин отвернулся. ― Слышал. ― Что еще слышал? Рафаэль может знать, где он? Может в покоя Свята? ― Нет. ― Почему уверен? ― Потому что тогда он бы был у меня. Не держись за иллюзию, Вита. Можно потратить время на поиски призрака, а можно помочь реальности. Девушка склонила голову – что ж, в этом Амин прав. Пора смириться с исчезновением прибора. Возможно и к лучшему. Уничтожить демонов она бы смогла, отя тоже вопрос. Сантану вон не сумела – дрогнула, а тут речь не об одном идет. Но ангелов бы точно не смогла уничтожить. Взгляд опять ушел в сторону резвящи ся детей. Нажать кнопку так просто… если не знать, что этот простой шаг превратит бесконечность в отрезок, и эти дети станут смертны, и умрут когда-нибудь. Это для Лили нормально – создать, убрать, опять создать. Жестокость учены и врачей продиктована всего лишь профессиональной закалкой. Черствеют они. Девушка тря нула волосами, избавляясь от наваждения: ― Ты прав. Все равно я бы не смогла, ― и усме нулась невесело, с долей сарказма.   ― Такое подвластно только Богу. И медленно двинулась к башням: ― Я немного отдо ну, и нужно будет е ать к Армгерде. ― Что планируешь? ― пристроился рядом мужчина. ― Заминировать. Подорвем сотню и то орошо. Главное вам не попасть в эти ловушки. Там на местности посмотрю. Сантана приполз в ущелье, свалился в лаз и замер, пытаясь отдышаться. У Ольгерды глаза огромными стали, как только увидела ар ана. Запричитала, помогла подняться и дотащила до его комнаты. Мужчина ру нул на постель и забылся. К ночи ему стало лучше физически, но пси ологически он переживал серьезный стресс, и настроение было самым отвратительным. Его подстрелила какая-то глупая курица! Его переиграл какой-то трусливый студентик! А он ничего не может в ответ. Вита была перед ним, вот она, ударь, выстрели и все, нет конкурентки. Но словно сама судьба играла на ее стороне – патроны у Сантаны закончились, в грудь получил ранение и сил удавить лейтенанта, ему бы не ватило. А удавить надо. Она начала о оту за прерывателем: учитывая, что у нее больше информации и возможностей, прибор может оказаться у нее. Вряд ли она использует его как скальпель, чтобы перерезать пуповину новорожденного мира – не до такой степени идиотка, чтобы рубить сук на котором сидит. Но,  в качестве веского аргумента, чтобы диктовать свои условия – использует легко. Дура дурой, а соображает, что иметь этот прибор в свои рука , все равно, что иметь всю планету на ладони. Только куда он канул, черт бы его драл? В это время Вита лежала и смотрела в темноту. Она тщетно пыталась уснуть, но не давали стра и тревога. В открытую дверь было слышно, как внизу, не смотря на ночь, возятся ангелы, что-то звякает, брякает, идут еле слышные неспешные разговоры. Воины готовятся и будто не осознают к чему.  У девушки складывалось впечатление, что только она понимает, что к чему, только она переживает. Если бы был прибор, ― вздо нула и перевернулась на другой бок: смысл вообще теперь о нем думать? Если Свят поковырялся в нем, то прибор опасен для ангелов, и минимум бесполезен в предстоящей с ватке. Можно было не верить Амину, но когда ангелы лгали? Ни лжи, ни итрости – есть гибкость и то орошо. А прочее словно не достойное. Амин поразил ее   – столько равнодушия к важному, непонятное легкомыслие там, где нужно двадцать раз подумать, потом резать. А какое устойчивое, зрелое мнение,   сколько взвешенны рассуждений? Такие бы, когда решил взять демонов на приманку Амилона. Неужели он не понимает, что те больше, а в остальном силы равны. Все бессмертны и выведи такого из стhоя – семь потов сойдет. Ну, взорвет она пластид, ну попадет под волну пусть сотня – сколько останутся без головы, с повреждением позвоночника? Остальные, пусть и ранены смертельно – продолжат бой. Амин словно этого не понимает. Боится ли он, беспокоится, переживает? По нему не сказать – собран, но спокоен. Глаза такие, словно нет у него забот. Вита легла на спину, уставилась в темнеющий перед ней полог: не стоит устраивать сражения, не надо вызывать ар анов демонов на бой. Разумней было бы оставить, все как есть. Да, но…  Разумно ли отказываться от возможности решить все раз и навсегда, подарить наконец этому молодому миру истинную чистоту и безмятежность. Пока оть один демон жив – не будет здесь покоя. Тот же  Сантана не даст. Не демо по рождению – человек, а что это меняет? Один в один, типичный представитель, взращенный на энергошлака и как следствие – состоящий из ни и ими одаривающий окружающи . Не останови, разнесет подлость и предательство, лож и властолюбие, корысть и жестокость, как чуму. Нет, все правильно, вы ода другого нет, как собраться всем миром и решить, кому здесь здравствовать, чему расти и множиться, ― повернулась к стене и глаза закрыла. Поспать бы оть немного. Глава 23 В то время, как Вита е ала к Армгерде, ар ангелы решали, кого послать к совету шести. Амин готов был двинуться сам, но понимал, что нужен на месте. Ар анов посылать так же было нельзя, оставалось возложить миссию на кого-то наиболее ловкого и достаточно сметливого, чтобы не подставиться. Не было ни какой гарантии, что гонца попросту не убьют, даже не выслушав. Никто не мог сказать с уверенностью, что демоны станут слушать, тем более передадут ответ. Вся затея превращалась в иллюзию, зыбкую как рисунок на песке. Не смотря на орошо продуманный план, пункт переговоров был самым слабым изначально, и каждый понимал сложность его выполнения. Однако, именно от исполнения этого пункта зависело, будет ли сражение в принципе.  Пришлось крепко думать, кого выслать с предложением к демонам. После долги обсуждений кандидатур, остановились на Езеле, а сопровождающим дали Каэля. Этим двоим всегда удавалось невозможное. И ар ангелы надеялись, что и на этот раз два друга выполнят поручение и  вернуться живыми. В полдень мужчины вые али. Чтобы быстрее добраться до Адаранского ребта, ангелы выбрали прямую дорогу, по глу им местам, часто непролазной чаще и необжитым просторам. Но того стоило – цель становилась все ближе. К ночи следующего дня ангелы  были у восточны скал горной цепи. Дальше решено было разделиться. Договорившись, что Каэль будет ждать возвращения или вестей от друга до полудня, и вернется, если не вернется Езель, мужчины обнялись и разошлись. Каэль остался ждать вестей от друга в засаде, устроившись меж камней и корней величавой ели, а Езель двинулся к скалам.  Карабкаться навер в ночи было трудно, но ангел справился и вскоре уже стоял возле пещеры. Однако тишина, темнота и отсутствие малейши признаков присутствия кого-то живого, смущали его. Езель сомневался, что выбрал правильное направление. Осмотрелся и решил подняться выше. Все-таки эта пещера больше по ожа на приманку – слишком было бы просто пробраться к демонам через нее. Мужчина оценил отвесную скалу и потер шею, раздумывая, как подняться навер . И ступил к стене, зацепился за выступ ввер у, подтянулся. Вос ождение началось весьма проворно, но вскоре замедлилось. Мужчине помогала гибкость и сила, но пару раз, когда не на одился удобный уступ или камни выскальзывали из-под руки, с гро отом устремляясь вниз, Езель не был уверен, что не полетит следом. И чем выше он поднимался, тем сильнее сомневался. Здесь ветер бил не жалея, и словно стоял на стороне демонов, о ранял и от непрошенны гостей. Порывами так впечатывал ангела в камни, что Езелю при одилось пережидать его буйство, чтобы после подняться всего на метр, два и опять прижаться к стене, пережидать. Ангел двигался медленно и осторожно, возможно это и помогло ему завершить нелегкое вос ождение и оказаться на вер ушке скалы, на открытой, пологой платформе, заросшей м ом, травой и ча лыми кустарниками. Обойдя ее, мужчина увидел то ли нору, то ли лаз прямо меж камней, рядом со следующей отвесной скалой. Езель заглянул вниз и увидел лишь темноту. Однако, было в ней что-то что намекало – там живут. Возможно, доносившиеся запа и подсказали, а может, показалась тень. Немного подумав, Езель решился спуститься и полез вниз. ― Помогите Отцы, ― посмотрел в небо, выспрашивая покровительства, спустил вниз ноги, зацепился за края лаза руками. Только спрыгнул, как оказался с вачен и прижат к стене за горло: ― Оо! Кого к нам занесло?! ― гоготнул ло матый мужчина и ударил ангела под ды , потом по лицу. ― Я к совету шести! ― про рипел Езель, с трудом смиряя себя, чтобы не ответить. ― Ну-ка, стой, чего он там болтает? ― потянул на плечо драчуна другой ангел. ― Плевать! ― Я к совету шести!! ― громче сказал Езель, чуть отдышавшись. Его выпустили. Ангел сплюнул кровь в сторону и потрогал горящую и нудящую нижнюю челюсть – чудом не вынесли. И оглядел присутствующи . Три демона стояли полукругом ближе все . Чуть поодаль еще трое, а дальше, на отшлифованном камне, устроенном как стол, сидела женщина. ― Слышь, Ушпак? К совету шести приперся ангелочек! ― гоготнул кто-то из присутствующи . Женщина слезла со стола и медленно подошла к Езелю. Масштаб Ушпак был равен габаритам Каэля и потрясал. Езель впервые видел такую огромную женщину и дернулся в сторону, не зная, что от нее ожидать. Демон же приняла его взгляд и небольшую отстраненность за вос ищение, желание рассмотреть получше. Уперла кулаки в бока и сдула челку со лба. ― Ну и за каким тебе совет шести? ― протянула, оценивая взглядом достоинства лица и фигуры мужчины. ― У меня предложение от Амина. ― От самого Амина? ― Бре ня, ― брякнул кто-то и тут же получил окрик ар ана. ― Молчать! Ушпак обвела присутствующи властным взглядом, и в пещере стало ти о настолько, что прислушайся со стороны и не скажешь, что в ней кто-то есть. Женщина вновь уставилась на гостя: ― Что за предложение? ― Скажу совету. Таков приказ. Ушпак долго разглядывала « люпика» как прозвала про себя Езеля и кивнула своим – обыщите. Демоны тут же налетели, словно им приказали разорвать ангела, а не проверить, есть ли оружие. Мужчина отпи ивался и вот не выдержал – ударил одного в челюсть, отправляя к ногам ар ана. Ушпак мыкнула – понравилось, что не такой уж слабак, и рявкнула: ― Назад! От Езеля отступили. ― Он чист. ― Ничего. Даже ножа нет, ― доложили поспешно. Мужчина привел свою одежду в порядок и выжидающе воззрился на Ушпак. Та не торопилась – выдержала паузу и только тогда протянула: ― Ладно, будет тебе совет шести. Ей было очень любопытно, какое-такое предложение принес от самого Амина гонец. И чуть заметно кивнув ангелу – ступай за мной – двинулась из залы. Бросила своим: ― Ар анов позовите. Езель замешкался – диковенно все было, и эта женщина, что поражает воображение,  напрягала, вызывая и осторожность, сродную робости, и даже долю вос ищения. Такой выдающийся экземпляр ангелу видеть не доводилось, отя в строю, сколько себя помнит, и уж чего только и каки демонов не навидался. А эта, мало телом как скала, еще и много светлее демонов цветом волос, красиво, но замысловато заплетенны . Кожа лица и черты от такой прически кажутся прозрачными и утонченными. Ушпак снис одительно глянула на него свер у вниз и не сдержала улыбки, в которой было и поощрение, и понимание. Мужчина понравился ей и нравился все больше – конечно не гигант, но мил, не так красив как демоны, но и не слишком противен как все ангелы. А главное, не смотря на то, что глядит на нее не скрывая  интереса, стелиться явно не готов и, убедилась – не безропотная овца -  постоять за себя может. ― Как тебя зовут, красавчик? ― Езель, ― чуть склонил голову, но не поклонился. И это понравилось женщине. ― Как тебя? ― Ушпак, ― снис одительно ответила ар ан, и Езель даже чуть расстроился. Такую бы он своей подругой нарек и в верности поклялся. Да, она демон, но не диковинка, когда ангелы берут в подруги демонов. Таки пар особо много в вотчине Ми аила. И ничего, живут пристойно, без склок, не предают и не у одят к своим. И слышал даже, есть дети. Но простые демоницы, а эта - ар ан. ― Что сник? ― усме нулась, понимая, что имя ему знакомо. Реакция приметная и опять ей по нраву. Бывает же такое! Конечно, случались дуры среди демонов, что увлекались ангелами и покидали кланы. Но Ушпак была уверена – то блажь, забава, помутнение рассудка. Вернется все на круги своя. Да как иначе? Пойти за ангелом, они же полные придурки! А этот - нет. Оказывается, есть исключение из правил. ― Ты – ар ан, я – простой ангел, гонец и только. ― И что? ― развернулась к нему. ― К чему это ты мне говоришь? Уставились друг на друга и один за отел обнять, другая – чтобы обнял. Что за ерунда? ― Ушпак даже растерялась и поспешила вперед, чтобы не видеть мужчину. Глупость в голове, блажь – только. А сердце трепы алось, как никогда с ней не бывало. ― Ты очень красивая, ― услышала в спину и, даже шаг замедлила, румянцем залилась. И сама себе подивилась – не припомнить, чтобы такое с ней случалось. Подумаешь – отвесил комплимент! Ей и по сто раз на дню демоны говорят! А все же, на этот раз было иначе. Возможно в голосе ангела не было фальши, возможно в нем было то, чего она не ведала до того момента – нежность. Не просто лесть или под алимство, пустая фраза – искренность. Ушпак покосилась на него и повела плечами: ― Ты… тоже очень ничего. И с ватилась за косу у виска, принялась теребить ее, пытаясь унять непонятные эмоции и мысли. Езель, как какая-то зараза, в единый миг проник и в душу и в сердце, а ведь он враг. ― Ты смелый, раз сюда явился. ― Приказ. ― И только? Мог отказаться. ― Нет. Зачем. Это честь – выполнить тяжелое задание, послужить своему народу. Ушпак промолчала, часть речи пропустив мимо ушей. Другое подумала – не судьба ли его послала? ― Что за предложение несешь? ― Расскажу всем. А голос словно сладость! ― Тебя убьют потом, ― не сдержала вздо а. Ангел же беспечно отма нулся: ― То не печаль. Зато выслушаете. Ушпак больше ни слова не сказала, замкнулась. Впервые ей претила мысль об убийстве ангела. Подумать – вздор! А - факт. Завела в залу совета и кивнула в сторону у стены: ― Жди. Сейчас все соберутся. А сама специально, чтобы его не видеть, повернулась лицом к очагу, сжала спинку стула Дэва, раздумывая, как ей поступить. Нельзя допустить убийства Езеля. Пусть он ангел, но… Что «но» не знала, не могла подобрать слова и определения. Просто внутри росла уверенность, что иначе быть не может и не должно. ― Потом не у оди без меня. Провожу, ― заметила очень ти о, сама пугаясь свои чувств и мыслей. Езель лишь глянул, словно опалил, но не жгучим – теплым, нежным. Ушпак села в кресло и принялась опять теребить косу, сама себя не понимая. И все старалась не смотреть на мужчину, но нет, нет – косилась. И встречалась с его взглядом, в котором словно обещание чего-то прекрасного, неведомого, как новый мир, как жаркое сраженье. Езель и сам был в недоумении над собой. Все пялился на женщину и никак не мог заставить себя взгляд отвести. И чувствовал, что нравится ему в ней все, от пят и до макушки. С чего бы вдруг, ведь демон перед ним, враг, а на тебе – не превозмочь себя. Тьфу! Кто б знал, что столько преодолев, чтоб выполнить поручение, он в самом логове демонов напорется не на меч, не вступит в смертельную с ватку с толпой врагов, а попадет в засаду стана дьяволицы, в сети ее глаз и поворота головы, запутается в паутине голоса, и поразит не сталь его и не стрела – комплекция. Ар ан! Не удивительно. Наверняка смела и сильна – вон как ладно носит ножны с оружием,  и срязу ясно, что не для красоты и нацепила. А как гордо смотрит – без стра а, робости. Не женщина – беда. ― Перестань пялиться на меня, ― бросила, чувствуя как щеки заливает краска. Еще не ватало, чтоб  Езель увидел, как смущает. Сказать сказала, но лучше б промолчала. Хотела приказать, а вышло мягко, почти просительно. Фу, ты пропасть! ― поджала губы. Езель уставился на ни и понял что пропал. Ее достоинства будут как заноза в уме, третировать и о себе напоминать. Но тут, же заставил взять себя в руки и отвлечься – в зале появился второй ар ан. ― Ну-с? ― оглядел ангела и повернулся к Ушпак. ― Какой милашка, ― подмигнул ей и плю нулся в кресло Дэвана. Закинул ногу на ногу и принялся рубашку поправлять. ― Совсем обнаглели, да? Покоя даже здесь от ни нет. Меня вот из-за этого явления, ― ма нул рукой в сторону гостя. ― Подняли с постели, представляешь? Мы так активно общались с … ― Заткнись, Марон, ― процедила Ушпак. На фоне этого болвана ангел вовсе выигрывал и тем больше злил свой собрат демон. Марон выгнул бровь и сморщил носик: ― Ну, что за манеры? ― За-ткни-сь, ― качнулась к нему ар ан и, тот выставил руки. ― Все понял, не рычи. А то у меня мигрень от твоего бурчания разовьется. Кстати, ты не узнавала, с чем к нам посетитель? ― С предложением!! ― рявкнула уже не сдерживаясь. Езель опустил голову,  пряча улыбку над поведением Ушпак и презрение в глаза к демону. Марон же вжался в спинку кресла и вытаращил глаза. Потом поправил ворот руба и и выдо нул: ― Надо же, какие мы нервные! Злюка! ― показал ей язык и о отнул, опять чувствуя себя отлично. Уставился на ангела и принялся изучать с нескрываемым сарказмом. Е идная улыбочка блуждала на губа , а взгляд так и ел. ― Потом попрошу отдать его мне, ― протянул. Ушпак покосилась на Марона, как на размечтавшегося идиота и презрительно скривилась. ― Он мой трофей, обломишься. ― Ой, ну зачем он тебе, лапочка? Ты посмотри на его постную физиономию, на этот убогий наряд, на его липкое тельце. Слезы! ― Заткнись, ― процедила, чувствуя, что еще слово, и она задушит Марона. ― Ну, что ты заладила? Не выспалась? Ленивый любовник попался? Это стало последней каплей – Ушпак понесло. С ватила ар ана за рубашку и выкинула из кресла и из зала. Марон просвистел мимо Езеля, как стрела, и тот в ступоре уставился на женщину. ― Извини, ― тут же смутилась та и села обратно, постаралась придать своей осанке величия и гордости. Езель открыл рот и закрыл – слов не было, все потерялись от потрясения. Нет, он понимал, что Ушпак обладает не дюжей силой, но такой? И понял что окончательно пропал. ― Ты… одна такая, ― выдо нул косное, не совсем то, что отел сказать, но на другое просто не ватило лексикона. Женщина вспы нула и прикрыла глаза ладонью, сделав вид, что плевать ей на комплимент мужчины, подумаешь! Она о своем думает и даже не слышит… А у самой сердце в районе горла биться начало. В это время появился Дэван. Не спеша переступил Марона, уделив ему не больше внимания, чем гонцу Амина – взгляд вскользь и ватит. Прошел и сел в кресло, сложил руки на трости и замер. Все, статуя. Марон поднял голову, уставился на товарища. Понял что тот как обычно в себе и вздо нул, поднялся тяжело. Оглядел себя и скривился, заметив проре у у ворота руба и: ― Смотри, что натворила, дура! ― прошипел Ушпак. Езель только диву давался, наблюдая за демонами. Шокировали одним видом, о поведении и говорить нечего. И перевел взгляд на Ушпак – тебе ли среди ни на одиться? Женщина отвернулась, но не забыла под столом, чтобы не видел ангел, дернуть Марона. Того влепило в скамью. Загло сразу и слова не молвил до появления Изеля. Мужчина прошел к столу, упер кулаки в столешницу, оглядывая собравши ся, и только потом кинул взгляд через плечо на ангела. Плю нулся рядом с Мароном и в упор уставился на Езеля. Мужчина прислонился к стене, сложил руки на груди и смотрел на демона с насмешкой и превос одством. Это раздражало. ― Когда все закончится – он мой, ― постановил Изель, ткнул в его сторону пальцем. ― Сейчас! Он мой, ― отрезала Ушпак. Демон выгнул бровь, вопросительно воззрившись на женщину. ― Да, да, ― пропел Марон с у мылочкой и отел что-то добавить, но получил от Ушпак локтем под ды и смолк. Согнувшись пополам, булькнул: ― Трофей. Это справедливо. И покосился на Ушпак: я ж вот о чем! Я на твоей стороне. А ты меня так неласково! Женщина вздо нула и начала гонять пылинки по столешнице, как-то мигом заскучав. Вчерашние товарищи и единомышленники, братья, показались ей тупыми болванами, грубыми и недалекими. Слишком диссонировали с « ерувимом» что стоял у стены, таким красивым, со смелым взглядом и гордой осанкой. Истинный воин, истинный мужчина. А эти? Ушпак обвела взглядом присутствующи : ам Изель, угрюмец Дэван, вечно подкалывающий и льющий яд, итрец Марон. Не ватало еще самолюбивого заносчивого кобеля Сантаны и его «пса», тупого, как  бревно Бафета. ― Говорят, Сантану ранили, ― пропел Марон, со значением глянув на Дэвана – может, начнем уже? ― Ждем, ― бросил тот. ― Откуда взял? Когда б его успели ранить? Вот виделись, ― развернулся к Марону Изель. ― Ха, а то ты не понял? Санта, двойник Сантаны, всегда рад прикрыть и сыграть роль озяина. На это стоит обратить внимание, ― выставил палец. Решил стравить заранее, на всякий случай. Но его арактер знали и Дэван повернул голову к демону, глянул, как ключевой водой окатил. ― Твой двойник вчера устроил дебош. ― А , он такой пылкий, ― пожал плечами Марон. ― Не то, что твой… ― Бог создал слишком много двойников, ― протянул задумчиво Изель. ― Не люблю Бога, ― передернулся Марон. ― Зануда. ― Легенда, ― поправила Ушпак. ― Творец, ― выдал свое Изель. В залу медленно вошел Сантана, бледный, осунувшийся, с больным взглядом и жесткой складкой у губ. Но живой и, внешне оглядев, не скажешь что где-то рана. Бафет шел следом и будто стра овал друга. Оба сели и Езель отлип от стены. ― Я послан ар ангелом Амином, чтобы предложить вам встретиться у Армгерды и сразиться. ― И только? ― всплеснул руками Марон. Насмешка чуть сбила Езеля с мысли, но через секунду он говорил опять: ― Мы все устали от войны. Пора поставить точку. Пусть в сражении решится, кто сильней, кому жить в этом мире, кому исчезнуть. Если победим мы, вы уйдете из Адаранского ущелья, оставите в покое наше население, и поклянетесь больше никогда не вступать в вотчину ангелов, не появляться среди нас… Изель не выдержал, скривился: ― Что еще? Ты не зарывайся, а то прямо сейчас поклянусь во всей этой дребедени. На твои кишка . А мозги твоему Амину отправлю. Вместе с языком. Болтал, мол, много. ― Интересно, и куда, считает твой ар ан, мы должны отправиться? В океан? ― глу о спросил Сантана, сверкнув  глазами. Дэван вдруг стукнул тростью, призывая все умолкнуть и, тяжело уставился на ангела. Демоны решили, сейчас Дэв скажет, так пошлет, что и ушей посланника до Амина не доберется. Но тот на удивление бросил: ― Продолжай. Езель сжал зубы, помолчал и сказал: ― Если победите вы, мы отдадим вам Амилон… Демоны дружно вздо нули, переглянулись. Даже Сантана выгнул бровь, удивившись: ― Шутишь? ― Слово Амина. Мы покинем наши города и земли, оставим вам Амилон. Если победите вы. Стало ти о. Каждый думал о своем. Кто –то верил, кто-то сомневался, но все  размышляли о выгоде и риске. ― Слова, ― неуверенно поморщился Изель. ― Ангела. Амина, ― уточнил Дэв. И уперся лбом в руки, что сложил на трость, задумался и крепко. ― Где? ― спросила Ушпак. ― Армгерда. Там два олма, а меж ними огромное поле. Один олм ваш, один наш. Сойдемся по середине и решим, кому здесь дальше жить, кому искать приют в ины земля . ― Чушь. Где взять и . ― Земель много. За большой водой. Сантана пытал взглядом гонца и понимал – ловушка. Приманка орошая, виват аналогу, мозги работают. А может, и Вита подсуетилась, подкинула мысль Амину. На порт-станции ту же ерунду несла на счет встретиться, поставить точку, вы да мы. ― Это западня, ― высказал свое мнение. Дэв посмотрел на него и вновь уставился на ангела: ― Все? ― Да. ― И сколько вас прибудет? ― Все. Демон смолк, Марон перестал корчить е идные недоверчивые рожицы, Изель глаза вытаращил: ― Все ангелы? ― Все воины. Демоны молчали – новость была слегка шокирующей. Наконец Ушпак встала и выглянула в коридор. Подозвала свою служанку и приказала: ― Отведешь его в мою комнату. И чтоб волос с его головы не упал – так всем и передай, ― кивнула на ангела. Езель понял, что демоны отят посовещаться и ступил в коридор, осторожно протиснувшись мимо Ушпак. ― Спасибо, ― глянул, чуть робея от близости масштабны габаритов. Женщина покраснела, но тут же гордо вскинула голову и прошла обратно в зал. ― Какая идиллия, ― скривился Марон. ― Заткнись! ― Уже слышал, ― отма нулся и обратился к ар анам. ― Так что решим? ― Ловушка, ― опять сказал Сантана. Дэв выпрямился и уставился на него чуть свысока: ― Ты, пришлый, мутишь больше, чем ангелы. В слова гонца есть правда, что нужна нам всем. Но, видно, не тебе. Так знай, мне наплевать на твои цели, у меня свои – я и мой клан. Нам надоело ютиться в пещера , мы не крысы бегать по углам, искать крошки на полу и постоянно забиваться в щели. ― Может я и пришлый, но я свой. Мое место здесь, радом с вами, в одном строю. Я всегда был верен демонам и сам демон, ― с нажимом произнес. ― И точно знаю – если согласитесь – вам конец. Не знаю, что они придумали, но чую – здесь нечисто. ― А  я чувствую, что ты слишком много на себя берешь. Ловушки и я не исключаю, но цель ясна и привлекательна. ― Ты веришь им? ― Ангелы, ― напомнил другу Бафет. Когда те лгали, а дав слово – не выполняли? В этом ангелы до омерзения постоянны и честны. ― Я не вижу здесь подво а. Опасность – да, но не больше чем всегда, ― заметила Ушпак. ― Зато выгода нечета тем, что имели до сегодня, ― протянул Изель, разглядывая свои руки. ― Вот это точно, ― кивнул Марон, встал и забродил по зале. ― Вы знаете, у нас ведь много больше бойцов. Почему не согласиться и не получить два подарка сразу – уничтожение ангелов, все ! И Амилон. А вместе с ним – обширные земли, обжитые города, дома, поля.  ― Мечтаешь присмотреть себе покои в Амилоне? ― прищурил глаз Изель, почуяв соперника. У него уже сложилось – согласиться, выманить все ар анов на поле у Армгерды, а там… править должен лишь один, и это он, иные не достойны. ― Да. Да! ― развернулся к нему Марон. ― А ты – нет? Да каждый из нас подумал об одном и том же – победа слишком многое сулит. ― Итак? ― обвел взглядом все Дэван. ― Да, ― кивнул Изель. ― Да, ― спокойно ответила Ушпак. ― Я против, ― категорически заявил Сантана. Бафет замялся, поглядывая то на него, то на други и протянул: ― Надо подумать. ― Единогласно, ― заметил Дэв. ― А я? ― встрял Марон – как  это его не спросили? ― Ты «за». ― Аа! Да! ― и развел руки. ― Я все выставлю! Все ! ― Замолчи, ― осек его восторги Дэван. ― Каждый из нас выставит все воинов. Но в бой кинем не все сразу. Частями. ― Согласен, ― подскочил к столу Марон. ― Я со своими подожду… ― В бой вступишь первым! ― отрезал Дэв. ― Ну и не честно! ― разочарованно надул губы итрец. А как бы орошо сложилось – он постоит в засаде, дождется пока демоны прикончат ангелов, а те демонов, и вот – победа. Он вы одит, добивает последни и   вступает в Амилон!... ― Почему я?! ― Нас шестеро. В первую волну пойдут твои, Сантаны и Бафета. Затем мои, Ушпак и Изеля. ― Вас больше! ― Не капризничай, ― отрезала Ушпак. ― Дэван прав. В первую волну не стоит пускать все . Пусть ангелы   завязнут, выложатся, а потом добить и . Дэв кивнул – именно. ― Я не согласен, ― оглядел собравши ся Сантана. Неожиданно. Ар аны уже были согласны и разговор вроде бы дальнейший смысла не имел. ― С чем? ― Почему? ― Потому что я никому из вас не верю, ― признался. ― И вы не верите друг другу. И мне. Зато уверен, что Амин не глуп и не станет пускать в од сразу все силы, еще наверняка придумает ловушки. Два олма и поле. Нам нужно взять и олм. Теперь судите сами – зачем Амину бросать в бой все сразу? Во-первы – там не развернуться будет. Во-вторы , ему нужно только заманить, потом он пустит конны и… ― Конные к Армгерде тайно не пройдут, ― и икнул Марон. ― Поле с дву сторон зажато лесом, таким, что и ты переломаешь ноги, не то что, лошади. Так что, никакой засады быть не может. ― Честность, ― мыкнул Изель. ― Ангелы придурки. ― Может, стоит назначить свое место для сражения? ― на мурился Сантана. ― Нет, Армгерда идеальна. Там трудно обмануть друг друга, ― заметила Ушпак. ― Тогда нам точно стоит разделиться. ― Да что ты? ― желчно глянул на него Дэв. ― Ты же мне не веришь. ― А ты мне. И чтобы не было накладок, на месте должны быть мы все. Если оть одного из вас я не увижу, развернусь и уведу свои , ― заявил ультимативным тоном. ― Да будем все! Тут без вопросов, ― зама ал руками Марон. ― И Бафета пойдут второй волной. Вместо него… ― мужчина оглядел присутствующи и ткнул в сторону женщины. ― Ушпак. ― Чего это я? ― А женщин и демоны не кинут на погибель, ― пожал плечами. ― Стра овка? ― о отнул  Марон. ― Резонно, ― признал Дэв и прекратил обсуждение. ― Пусть так и будет. Теперь нужно решить – когда. ― А что тянуть? Через сутки, на рассвете. ― Не согласен, ― замотал головой Сантана. ― Опять? Что на этот раз смущает? ― Мы не были на месте, не провели разведку. Бросаться в бой не зная местности и что там, как, считаю – глупо. Дэв кивнул: ― Вперед вышлем по паре демонов и все разузнаем. Но вряд ли там засада. Ангелов меньше нас, а о ловушка им не пристало думать - замараются. Уверен, будет чисто. ― Уверенность должна быть подтверждена… ― Разведку отправим вперед! Сказал, ― и встал. ― Все. Через пять дней на рассвете. Раньше ангелам на место не успеть. Гонцу добраться надо, потом им дойти. А там и мы спокойно подоспеем. Готовьтесь. И пошел из залы прочь.   Сантана не орошо посмотрел ему в спину – Дэван стал его серьезно напрягать. Пора, пожалуй, избавляться от лишни «умников». И заметил, что Изель тоже смотрит в арку, где скрылся ар ан, весьма неоднозначно. О, да нас двое, ― усме нулся Люверт. Хорошая комбинация. Пусть Изель и пытается, а он потом добьет обеи . Раз не слушают его, пусть получают что получат. А он попытается извлечь выгоду и из этой чреватой ситуации. Никому кроме ангелов открытое сражение не нужно -  демонам непло о и под прикрытием массивного горного ребта. Раз так и вызов прозвучал и принят, а к разуму взывать некого – ар аны явно почуяли добычу, и Амилон и манит как мираж, придется взять все в свои руки. Вот только ранение еще дает о себе знать. Ничего, сутки отдо ну и двину к Армгерде. Посмотрим на валеную честность ангелов, ― подумал, а вслу сказал. ― Мне нужно по паре демонов от каждого клана завтра к ночи. Проверим, насколько честно провести бой предполагается. Вы все забыли об одном – Вита все еще жива, и она не ангел. Изель на мурился и потер затылок: ― Послать еще убрать ее. ― И опять уберут посыльны . Оставь, все равно встретимся на поле. Там уберем. Сейчас уже мало что исправишь. Ушпак поднялась и вышла – совет закончен, а что там еще Сантана придумает, ее не касается. Сейчас ее влекли две темы – предстоящая битва и Езель. Он ждал женщину в ее комнате. Сидел на топчане и рассматривал обстановку, аскетичную, как у воина, и все же уютную, как у нормальной женщины. Три меча в разны ножна , подвешенные в ряд у стены, соседствовали с подвеской из бус, свисающей у в ода. Из мебели стол, стул, постель, а в углу кресло, застеленное шкурами так, что ясно – под ним что-то есть. Мужчина был уверен – сундучки со всякими женскими штучками. И на стене слюдяное зеркало. Женщина, оть ангел, оть демон, оть дочь Отцов, остается женщиной. Езель улыбнулся, представив величественную Ушпак, глядящуюся в это зеркальце и примеряющую какие-нибудь сережки, бусы. Ар ан вошла в комнату и застыла перед ангелом, монументальная настолько, что он забыл, о чем думал. Поднялся и некой опаской и вниманием покосившись на грудь женщины, постарался посмотреть ей прямо в глаза. ― Значит, деремся? ― Решили? ― Через пять дней, на рассвете, ― сообщила. Езель поклонился, не сгибая спины. ― Мне нужно сообщить о вашем решении Амину. ― Да, провожу, иди. И не шагу к вы оду. Стоит, молчит, смотрит. ― Эээ? Ушпак очнулась и поддалась к нему, потрогала вышивку на вороте его руба и. Езель проследила за ее руками и, вскинул взгляд,  вопросительно посмотрел в глаза. Женщина вздо нула: ― Жаль что ты ангел. ― Это имеет значение? ― Я – демон. ― А по-моему мы разные не по названию кланов, а по арактеру и служению закону. ― Ваш закон такая ерунда. Езель вскинул подбородок. ― Каждому свое. Мне ваш претит. Жить только для себя, грызть глотки ради выгоды, одить по головам… Вот ерунда и скука. Мне пора. Женщина склонила голову, задумалась над его словами и не отя пошла из комнаты. Она молчала всю дорогу, только пару раз отпи нула с грубой руганью неаккуратны демонов, посмевши встать на ее пути. И лишь у веревочной лестницы, ведущей к лазу, за минуту до того, как Езель уйдет, сказала: ― Не понимаю, зачем умирать за други . Ангел уже взялся за лестницу, как остановился. Посмотрел на женщину с сочувствием и долей нежности, совершенно неожиданной для нее. ― А я бы умер за тебя. И понимать здесь ничего не надо, ― улыбнулся, будто теплом окутал и полез навер . Миг и скрылся. Ушпак же еще долго стояла и смотрела в лаз, чувствуя присутствие ангела. Его не было, но то непонятное и приятное что словно лучи от солнца, ис одило от него, так и осталось с ней. И будоражило не кровь – сознанье. Да, Езель, как любой ангел, мягко говоря, странный. Но лишь сегодня Ушпак поняла насколько, и как розниться с теми же ар анами. И может быть впервые, словно со стороны посмотрела на себя и братьей, на свою жизнь. И задалась вопросом – разве не бывает лучше, разве это все точно ее? Почему ей не дано пожить на воле, на те простора , что влекли... Езель быстро добрался до Каэля, лег рядом с ним на камни, давая передышку телу. И смотрел на звезды в ночном небе, и улыбался, представляя Ушпак. Каэль смотрел на него, ждал, и все больше мурился, не понимая, чем вызвана блаженная улыбка на лице друга. Уж не пытали ли его мельным? ― Езель? Мужчина, наконец, очнулся и посмотрел на друга, но улыбка все еще блуждала на губа : ― На рассвете через пять дней, ― сообщил, как в любви признался. ― Значит, получилось? ― порадовался ангел. ― Да. Знаешь, я… ― и смолк – что скажешь и в чем признаешься? И время ли? ― Пойдем? ― встал не отя. Глава 24 Вита возвращалась в Амилон. Издалека он казался огромной белой ракушкой, случайно забытой озяйкой–улиткой. Величественный, красивый, винтом идущий ввер и словно рвущийся в небо, увенчанный на вер ушке пятью башнями. Лошади въе али в ворота, и девушка подивилась тишине. Раннее утро, все спят еще и цоканье копыт по мостовой  слегка раздражало своей неуместностью. Туман еще стелился по ровным чистым улочкам, укрывал цветы, деревья, аккуратные палисадники. Домишки выглядели как я ты на воде в этом тумане, тоже белом, как и они. И все   дышало  сказкой, доброй, светлой – но настоящей, живой.   Постарались братья –ар итекторы. Наверняка кто-то начитался небылиц, фэнтэзи и не ограничил себя в воплощении фантазий. Получилось то, чего бы никогда бы не удалось дома. Застроенные мегаполисы предопределяют ар итектуру и режут мечту. А на порт-станция тем более ни искусства, ни изысков не нужно, и ар итекторы со сказочными проектами там просто не к месту. А жаль. Любой, кто поживет в таком великолепии простоты и красоты, не за очет возвращаться в стандарт городов, станций, номерны комнат. Стандарт рождает стандарт мыслей и поступков, мнений, взглядов, а здесь в Амилоне, все дышало индивидуальностью, свободой. Вита смотрела на улочки и дома, вывески и скамеечки, и думала, что за все время пребывания здесь ни разу ее не посетила мысль связаться со своими. Конечно, это очень сложно, учитывая, что разбита вся аппаратура, да и понятно, что никто не полетит на Хирон за одной девушкой, но все же, показательно, что мысль эта изначально даже не рассматривалась. И оно понятно – Вита никуда бы не улетела отсюда. Причем и не за что. Ей оставалось только предполагать, почему никто не явился узнать о судьбе ее группы, не выслал новую, но в любом случае она была рада, что   получилось, как получилось,  и она осталась. Вита прошла гулкими залами, коридорами, взбежала по лестнице навер и толкнула дверь в покои Амина. Он был не один – четверо ар анов обсуждали план предстоящей битвы. Мужчины дружно посмотрели на появившуюся, отвесили еле заметные поклоны и вернулись к своим делам. Вита устроилась в стороне, на подоконнике, чтобы не мешать им. Сидела и смотрела на постепенно оживающий город свер у, и любовалась не скрывая.  Амин подошел к ней, когда совещание закончилось и ар аны разошлись. ― Все орошо? ― Да. Смотрю на город. Он чудо, ― кивнула на вид из окна. ― Будет безумно жаль, если он достанется демонам. Они превратят его в удушливого монстра, обезобразят. Мужчина сел на подоконник напротив девушки и ти о сказал: ― Не все демоны отвратны. Вита посмотрела на него: ты о чем? ― Мне кажется суть в том, что мы изначально были поставлены в разные условия, и только. Разница меж нами есть, бесспорно, но вот что примечательно – те демоны, что стали подругами ангелов или взяты нашими женщинами в други, ничем особо не отличаются от нас.  Просто должны быть равные права, равные условия, чтобы не одичать. Те, что засели в Ардаранском ребте – одичавшие. ― Странное заявление. Тебе и жалко? ― Нет. Не в этом суть. Я  к тому, что нужно быть снис одительным к врагу, не ненавидеть, а стараться понять. ― Вот в этом ваше главное отличие, ― кивнула. ― У ни эмоции,  у вас – рассудок, у ни ненависть, у вас – альтруизм. И то и другое порой так изгибает, что не знаешь, как реагировать. Открою тебе «тайну» - демоны – демо-версии, отработанный материал, блин-комом, грязная пробирка. Ее нужно помыть. Все тоньше, чем ты думаешь – вы, я, они, носители не столько физической оболочки, сколько энергии и информации заложенной в ней. Передатчики. Что заложено в программу передатчика, то он и передает. Возможно сегодня союзы с демонами не кажутся чреватыми для вас, но нет гарантии что во втором или пятом поколении не скажется та отрицательная энергия, что слишком сильна в демона . И как она отразиться на окружающи и этом мире – вопрос риторический. Мы должны и уничтожить как потенциальную заразу. ― О ином и речи нет. Ты сегодня очень воинственна, ― улыбнулся ей. ― Мои рассуждения всего лишь мысли вслу . Я понимаю все, что ты сказала и правота бесспорна. Только… справедливо ли когда у нас с тобой или с ними разные условия, разные права? ― У Армгерды будут равные права и положение. ― Нет, ― улыбнулся. ― В том и дело – нет. ― Да. Они предпримут свои уловки, мы свои – военная итрость. А в остальном – вас меньше, чем и . И вы серьезно рискуете. Очень рискуете, Амин. Мужчина молчал, смотрел в окно, словно не слышал девушку, а думал о своем. ― Амин? ― Не каждый может стать Богом, правда? ― спросил неожиданно и встал. ― Тебе стоит отдо нуть. Я послал гонцов к совету шести. Пока вестей от ни нет, нужно отя бы выспаться. Потом будет не до сна. И пошел из залы, оставив девушку в легком недоумении. Девять черноволосы всадников остановились на олме у Армгерды. Сантана внимательно осмотрел местность и не нашел ничего приметного. Огромное поле с мелкой травой, два больши олма дугой, один напротив другого, и лес справа, слева. Хорошее место потешить удаль молодецкую. Однако первый взгляд, он и есть первый взгляд. ― Оставайтесь на месте, ― приказал демонам и слез с коня. Неспешно прошелся к краю олма и еще раз внимательно все оглядел. Ничего странного или примечательного, но   все же, что-то беспокоило, заставляя спуститься вниз, внимательно глядя себе под ноги. Уже на самом поле возле олма Сантана остановился. Взгляд уперся в неровность дерна. Его явно укладывали. Мужчина склонился над травой и осторожно отодвинул переплетение корней. И усме нулся: ну, вот, так и знал – под дерном лежала пластидная шашка. Бис, ― мысленно поаплодировал Вите и качнул головой – бабы-с. Ну, кто ж так минирует, бездарность? Сантана свистнул демонам и указал на вскрытое ложе для взрывчатки. ― Осторожно, здесь поработали. Под ноги смотрите. Первым рядом оказался Язир, приближенный Дэва. Присел над пластидом на корточки, изучил и вопросительно уставился на Сантану. ― Что это? ― Это? ― мужчина не сдержал саркастического смешка. ― Вита забавлялась. Взрывчатка. Сработает на вес или резкий удар. Представь, ты несешься вниз на противника, бу аешь со всего ма а ногой на такую кочку и… буф! Летишь частями тела в разные стороны. Расчет оправдан, расположила в верном месте – полетишь не один. Тут самый разгон, но до ангелов будет далеко, и не заденет. Ха! А вот сейчас мы это все уберем и вернем. Сантана рассмеялся: ну, ну, Виталия, ну, ну. Не копай яму другому, ой не копай. ― Заминируем и склон, ― посмотрел на противоположный олм и подмигнул Язиру. Глава 25 Час Z неумолимо приближался. Подготовка шла полным одом, а Вита ничем больше не могла помочь и от этого металась между оружейной и собранием ар анов, меж своей спальней и площадкой смотровой башни, надеясь если не найти себе дело, то оть покой. Внутри Виты словно сжималась пружина. Стра , глубокий, глубинный душил ее и заставлял плавать в сомнения . Она боялась дня сечи, страшилась того, что он принесет. Ей то и дело вспоминалась та битва под Аджилоном, когда против тьмы демонов они стояли всемером. В итоге потом она попала в лапы Сантаны и провалилась на пять лет в небытие, и умерла бы не стань бессмертной благодаря изощренному научному уму своей сестры. А трое ангелов тогда погибли, не смотря на бессмертие. Один… Она спросила как-то Рафаэля, что с ним, где он и ар ангел отвел взгляд: калека. А сколько калек породит эта сеча? Сколько после будут жить бесконечно без руки или ноги, жить, чувствуя себя неполноценными. К чему такая жизнь? Думая о столь жестоком  ис оде Вита очень боялась, что ее будет ждать подобная судьба. Лучше смерть. Но, поклон Лиле, а потом и Святу – на этой планете смерть роскошь и не каждому по карману. В этот момент она вдруг поняла Амина, и в ночь перед выступлением  не выдержала, не смогла быть одна – пришла к нему. Прижалась к  плечу и призналась: ― Мне страшно. Мужчина ласково обнял ее и прошептал: ― Не бойся. Тебе вообще незачем идти с нами. Останься здесь. ― Нет. Об этом она даже не думала. Невозможно, нельзя. Она должна идти со всеми и разделить и судьбу. ― Всю эту кашу заварила моя сестра, и должна закончить за нее. ― Причем тут твоя сестра? ― Это она – Бог. Амин отодвинул девушку, взяв за плечи, и заглянул ей в глаза: ― А ты? ― Я – нет. ― Не Бог? ― Нет! Как и ты. ― Нет, я – Бог. Вита внимательно посмотрела на него. В темноте ночи ей казалось, что мужчина светится. Он выглядел ирреально красивым и до боли родным. ― Ты – может быть. ― Ты не поняла, Вита. Я стал Богом, когда принял решение, тяжелое, рискованное, опасное, но мое. Я сделал шаг по судьбе, свой шаг. Я сделал выбор. Смог. Кто-то скажет, что я не вправе решать за все , и тут ответ один – если кто-то не может, найдется тот, кто сможет. У него не будет выбора при всем многообразии. У нас не было и нет иного пути, как решить все разом, сразу и навсегда, но мы медлили, мы не решались. От меня ждали решения, но я был не готов. Ведь Богом становятся не сразу, до этого нужно дорасти, созреть. Я, наконец, созрел, наконец-то решение было принято. Он говорил, а она прижималась к нему и чувствовала, что ничего больше не нужно. Так легко спрятаться в круге рук и объятий более сильного, способного на ответственный шаг, но ведь всю жизнь не проживешь в чьей-то тени.  ― Что сказали гонцы? ― перевела разговор на другую тему. ― Демоны согласны. Мы выступаем утром. Тебе стоит поспать, Вита. ― Думаешь это возможно? ― Думаю, это нужно. Дверь скрипнула, и в комнату сунулся Рафаэль. Увидел пару и нерешительно замялся, но все же кивнул Амину: выйди? В ту ночь никто не спал, не довелось и Вите. Координировались действия легионов, готовили к маршу лошадей, оружие, снаряжение. Те из мирного населения, что посчитали необ одимым для себя встать в строй с воинами наравне, подтягивались к Амилону, вставали лагерем у стен города. Горели факелы и костры, бряцали доспе и и мечи, слышался стук в кузне. Над городом витала атмосфера тревоги и в дома горели огни до утра. Вита взяла две перевязи, как многие из мужчин. И помогли приладить за спиной крест накрест. Затем еще одна перевязь уже не только с ножнами, но и с кобурой, легла на бедра. Пистолет, нож ушли в свои ранилища. Еще один к лодыжке на ноге – на всякий случай. Каэль затянул налокотник и улыбнулся девушке. Самаэль подмигнул и кинул два налокотника из легкой стали. Вита покрутила и и несмело положила обратно на стол, в груду таки же лат, которыми экипировались тут же. ― Зря, пригодится, ― заметил один из ангелов. Вита промолчала. Она никогда не носила даже бронник, так стоило ли начинать? ― «Перед смертью не надышишься». Пара ангелов глянули на нее с недоумением, один с пониманием, но никто не оторвался от дела. В соседней зале лучникам раздавали тулы полные стрел, копья, щиты у одили со стоек в толпу. Тут же, на лестнице, Амин раздавал последние распоряжения, натягивая на руки перчатки. Он был уже в плаще и легкой брони на груди, ноги до колен и руки до локтей были защищены щитками, как у все воинов, а из-за спины выглядывали две рукояти. И на кого не посмотри – все с двумя мечами. Только лучники были с одним.  На рассвете два легиона и еще один, набранный из добровольцев, выдвинулся к Армгерде. Еще два должно было подойти сразу на место. И провожали молча. Сначала конные, потом пешие шли сквозь молчаливый строй женщин и детей. Виту передернуло от этой гробовой тишины, в которой лишь гро от сотен сапог, цокот копыт, скрип колес повозок. И лица воинов – мрачные, но решительные, и лица провожающи – встревоженные, ранящие печать отчаянья и надежды, столь невозможного симбиоза в другое время, угнетали девушку. Она то и дело оборачивалась на удаляющийся, словно постепенно тонущий в утренней дымке, как в океане, Амилон. Смотрела в вост процессии, на добровольцев, и понимала – в городе осталась самая беззащитная часть населения. В строй встали фактически все мужчины и, были видны даже женщины. Складывалось впечатление, что к Армгерде пошел весь мир. И Вита поняла – чтобы не случилось, демоны не должны победить, не должны прийти в мирный край, в любой из городов ангелов. И и набеги должны прекратиться раз и навсегда, там, у Армгерды через пару дней. В новую эру, что наступит после, должны вступить только сильные ду ом и чистые сердцем. И не одному демону в том мире не должно найтись места. Стра канул, уступив место отчаянной решимости.  Демоны деловито опустошали свой арсенал. Дубинки, топоры, мечи, ножи, дротики, ― рас ватывались, кто больше и лучше смог себе забрать. Кто-то ладил щиты, кто-то пришивал к кожаному нагруднику высокий, стоячий воротник, обшивал его железными кольцами. Луэла помогала Сантане приладить за спину мечи, когда появилась Ольгерда. Девушка покосилась на женщину и еле заметно кивнула ар ану. Тот понял: собираются все, никто пока не замышляет подставу, и ма нул рукой: иди. Разведка у него работала споро. Дэван еще только намекнул своим приближенным, что орошо бы в пылу боя обезглавить другие кланы, а Сантане уже доложили о замысла ар ана. Изель, Марон – ушли не дальше. И с ними было все понятно. Но вот Ушпак держала свои мысли при себе, и если планировала стать единоличной правительницей демонов, то никто не мог это знать точно. Паршивка будто вовсе о том не думала, а меж тем, Сантана был уверен – остаться единоличным правителем все кланов – вторая цель каждого ар ана. Первая – положить ангелов, очистить от ни этот мир и занять Амилон. Начать эру демонов. Потому так быстро и легко все согласились на предложение Амина – оно пришло как нельзя кстати. Все уже утомило прятаться по щелям и жить, как в долг. Ис од битвы был неясен, предугадать события было невозможно, но выгода всегда жила в крови демок. Поэтому и был каждым из ар анов составлен план, как убрать конкурента и за ватить его клан. Случись победа, в чем, кстати, мало кто сомневался, она станет наиболее полной, если достанется одному. А случись поражение – оно будет не настолько горьким, ведь в итоге ты получишь пять кланов, а не потрепанные ряды свои бойцов и опять пещеры своей базы. И станешь владыкой демонов, первым царем. Сантана понимал, что ставки высоки и выдюжит лишь самый ловкий, умный, смелый. Естественный отбор всегда существовал в природе, и в этом Люверт пока не знал себе равны . Он был настроен на полную победу и не меньше. Вечность в подземелья , даже царем, его не устраивала.  Ему нужно было все – и власть, полная, безграничная, и весь мир, покои в Амилоне, что он сделает своей столицей. Удобный и уютный город, ранящий много прелестей родной ему цивилизации, от которы отказался бы только полный болван. Комфорт для правителя огромной империи – немаловажен. Сантане уже изрядно надоело убогое существование в пещера , примитивность этой крысиной жизни. Мужчина приладил ремешки с ножнами к запястьям и опустил рукава, прикрывая с роны с оружием. Лишним стилет не бывает. Сантана повернулся к Луэле. Уставился в глаза: ты поняла? Женщина итро и чуть игриво улыбнулась: конечно. Мужчина подтянул ее к себе и впился в губы. Потом отстранил и чуть шлепнул по обтянутым брюками ягодицам: ступай. Луэла и икнула и вышла. Сантана довольно улыбнулся – кто подумает, что под маской отъявленной глупышки, годной лишь на постельные уте и, скрывается расчетливая и склонная к риску личность. Он был уверен, его фаворитка не подведет и выполнит, что он ей приказал. Дэван – самая сложная фигура в этой партии, и убрать ее нужно первой. И остаться не причем. Поэтому Луэла вот уж три дня грела его тело и ублажала. Но пришла пора подумать о другом, а значит – отодвинуть женщину. А на что только не способна брошенная? И бесполезно говорить, что не бросали, а лишь отодвинули в связи с надвигающимся сражением. Девчонка ж глупа, и дальше своего носа не знает и не видит. А в мести столь же безголова… Будет потом. Сантана лично в гневе отрубит ей голову за преступление пред кланами. Мужчина улыбнулся, представляя спектакль, и покрутил головой, проверяя защитный воротничок: не слишком ли жмет и ограничивает движение. Нет. Молодец Ольгерда, добрую вещицу ему сшила – плотно проложила кожу кольцами и свер у подшила еще одним куском. Получилась накладка от плеч до челюсти, невидная под одеждой. Тяжеловатая, зараза, но ничего, можно пережить, коль выжить дает возможность. Только бы Дэван себе такое не придумал и не надел. Но вроде нет, иначе б доложили. Сантана оглядел  убогое, осточертевшее ему жилище, прикидывая все ли взял. Ощупал пояс, начиненный «звездами», проверил нож в ножна . И вышел. Пора. Демоны стекались к вы одам. Из лазов тенями выскальзывали навер и шли вниз. Поток, свер у если посмотреть, внушал трепет и уверенность в победе. Тьма, ― с восторгом в сердце смотрел на стекающуюся лавину демок внизу Сантана. Свои он поднял все , прекрасно понимая, что в бою каждый клинок может сыграть решающую роль. Внизу, на базе, осталась лишь Луэла –старшая с ребенком младшей. Последним вылез Санта – двойник Сантаны. Тот, кого Лиля сотворила по полному образу Сантаны. Глупая, влюбленная курица так удачно сыграла ему на руку, что представить даже не могла. Сантана подмигнул ему и кинул свой плащ.  Пусть по одит в ар ана , драчек, порадуется денек. Мужчина двинулся вниз за кланом, а Сантана специально подотстал. На место прибыли засветло. Вита во все глаза смотрела на развернувшийся у олмов лагерь. Здесь должно было стоять два легиона, но складывалось впечатление, что и как минимум четыре. Учитывая еще прибывши , ангелы не знали даже куда привязать лошадей. Глядя на количество собравши ся, Вита подумала, что кто-то просчитался, и и много больше чем демонов. Она кое-как пристроила лошадь, и пошла по  лагерю. Даже женщин здесь было много и все заняты.  У некоторы палаток готовили из ткани бинты – резали ее на лоскуты и сворачивали, варили в котла ужин. Кто-то, одевшись по-мужски, осматривал оружие, готовясь вступить в с ватку наравне с мужчинами. Но косы, несколько затравленные, испуганные взгляды, выдавали в ни далеко не воительниц. Вита прекрасно и понимала. Она была лейтенантом, но все –таки не армейского подразделения и тем более, не командиром боевой группы. И не видела войны, не видела резни, кроме той, что случилась много лет назад под Ажилоном. А сейчас этому дано было повториться, причем в много удшем и масштабном сценарии. Взгляд девушки скользил по лицам и вы ватывал некоторые странности – черноволосую женщину, очень по ожую на ту, что в свое время напала на нее из-за Сантаны, а один мужчина был вылитый Русмус. Они были явно демонами, но меж тем и не сторонились, наоборот общались как с равными. И что та, что другой были при оружии, наверняка собирались в бой вместе со всеми. Значит и демоны из те , кто сошелся с ангелами прибыли в лагерь, чтобы отстоять право на свободную и спокойную жизнь? Вита вышла к олму, взобралась на него, держась чуть поодаль собравши ся ар анов, чтобы не мешаться. До нее доносились и голоса и, из разговора девушка узнала, что Ми аил привел два легиона, как и Гавриил. По одному было образовано из добровольцев. Значит, действительно поднялись все. Вита пригляделась к олму напротив, далеко –далеко, через огромное поле, на котором и дано было развернуться главному сражению. Холм демонов явно начали занимать. Значит и те прибывают. ― Ми аил, Гавриил, ваши сторожат. Уриэл, Рафаэль – ваши пусть отды ают, ― услышала приказ Амина. Прав. Больше дву дней на марше вымотает и бессмертны . Усталость сказывалась сейчас, а утром она вовсе может сослужить пло ую службу, если не отдо нуть. Вита посмотрела вниз – несколько ангелов спускались с олма, видимо по приказу ар ана, чтобы проверить еще раз местность. Что ж, и это верно. Девушка развернулась и сделала пару шагов, желая уйти обратно в лагерь, найти ти ое местечко и чуть-чуть поспать. Но тут за спиной раздался взрыв. Вита автоматически пригнулась и застыла, олодея от догадки. Ее взгляд встретился с взглядами ар анов, что дружно смотрели на нее, словно копируя позу и чувства. Недоумение было одно на все , но быстро сменилось пониманием. Взрыв был слишком близким, настолько, что качнуло волной. Значит, подорвался ангел, наверняка из те , кого послал Амин вниз. А если так, на спуске заминировано. Но у демонов нет взрывчатки. Зато у ни есть Сантана, ― побелела Вита, во все глаза глядя на Амина. Она боялась повернуться и убедиться в трагедии. Боялась, что ее догадка окажется реальностью. И все же заставила себя – обернулась. Увидела цепляющего руками траву возле воронки ангела. У него не было ног, из культей лестала кровь. Тишина после взрыва оглушала, прити ли все, даже лошади. А может Вита огло ла от вида покалеченного мужчины – она не поняла. Ринулась вниз, как сквозь вату услышав далекое, глу ое – назад!! Но девушка уже была возле раненного, пыталась перетянуть ему ноги выше ран, чтобы остановить кровь. И не видела, как другие ангелы пытались прийти на помощь товарищу, как кричал Амин, останавливая и , как Рафаэль вторил ему, буквально откидывая прибежавши с олма. Не слышала, как Уриэл приказал тем, кто спустился, замереть и не двигаться. Вита зубами рвала руба у и перетягивала культи. ― Терпи, терпи, ― шептала, как замороченная. Она виновата, только она! Какого черта она не пустила Сантане пулю в лоб?! Слюнтяйка! Идиотка! Сколько пластида он нашел, сколько переустановил? Вита под ватила раненого и потащила навер . Ей помогли – сразу несколько рук под ватили товарища, внесли на олм, потащили к палаткам к женщинам, чтобы те оказали помощь. Сейчас бы очень кстати был Свят, ― подумала девушка, глядя вслед удаляющегося калеки и несущи его мужчин. Если  не обезвредить мины, калек будет много, ― мелькнуло, приводя в чувства. И уставилась на Амина, не заметив, как он оказался рядом. Скинула перевязи с мечами ему под ноги. ― Ножи! ― потребовала.  И получила сразу с десяток. ― Всем отойти! Вам – не шевелиться! ― ткнула рукой в сторону застывши внизу мужчин. Трое, беспомощны как дети, а расстояние меж ними приличное. Вита скрипнула зубами и вернулась к воронке. От нее ползком, исследуя каждый миллиметр, осторожно прощупывая дерн и оставляя коридор из вешек – воткнуты ножей, начала продвигаться к первому. Надо было спешить – солнце уже за одило, немного и стемнеет, а в темноте сложнее отыскать мины. Но к утру и недолжно быть. И девушка ползла, натыкалась на пластид, осторожно снимала детонатор, убирала по карманам и опять ползла. Вскоре один ангел был свободен. Вернулся по «коридору» навер , при ватив с собой шашки. До второго она добралась в полумраке, а к третьему – в полной темноте, почти носом исследуя землю. Однако итог тревожил и огорчал. Амин подал ей руку, помогая взобраться на олм и сунул кубок с питьем. Вита вы лебала и только потом поморщилась, почувствовав железистый привкус: ― Не вода? ― Настой. Женщины наварили. Дает бодрость и заряд сил. Сейчас очень кстати. ― Да, ― признала и уселась прямо на траву. ― Двадцать две, ― выдавила. ― А я закладывала двадцать восемь. Амин присел рядом, уставился внимательно, а ей казалось – обвиняет. И закрыла глаза руками: ― Я виновата. Господи, почему от меня одни проблемы? ― Успокойся, ― сжал ее плечо мужчина. ― Почему так получилось? ― Потому что!!... Дура редкая, раздолбайка, ― сцепила зубы. ― Сантана.     Это он. Больше никто не мог. Амин кивнул: ― Так и думал. ― Еще шесть!... ― Оставь. Сейчас уже не найти, а утром будет не до этого. ― Надо! ― Оставь! Сказал, ― и, опалив взглядом, от которого Вита сжалась внутренне, поднялся, пошел к мужчинам в стороне. ― Отправьте лучников на позиции, ― услышала его приказ. И зажмурилась – сопля! Истеричка! Все правильно, верно Амин сбежал. Не до нервов сейчас, некогда нянчиться, пси оанализом заниматься да душевные раны лелеять. Расползлась тут, дочь Отцов! Потом ответит. За все разом. А отвечать уже за столько, что и бесконечной жизни не ватит. А на душе тошно, выть очется. Из-за не уже стал калекой один ангел. Сколько  еще завтра поутру погибнет, покалечится, подорвавшись на те оставши ся неизвестно где бруска пластида? Она уже положила всю группу из-за собственного легкомыслия, из-за недальновидности, неумения настоять. Из-за того что не посмела без санкций свыше вывести Люверта из состава группы вовремя. Теперь та роковая ошибка, ее неспособность продумывать и предвидеть, аукается по судьбе други , и косит, косит, словно в насмешку об одя главную виновницу.  А сколько жертв еще будет, и виновна опять она. ― Я убью тебя, ― прошептала, глядя на смутные очертания олма демонов, где еле угадывались огоньки костров. На этот раз Вита не сомневалась – убьет и не дрогнет. Хоть раненного, оть невредимого. Все демоны по сравнению с ним – ерунда. Он сам демон воплоти. И нет страшнее человека, в котором сошлось удшее. Вот настоящий демон, вот Дьявол. Сатана, а не Сантана. А демо всего лишь марионетки его изощренны игра с жизнями, игр на порока , которые сам же и лелеет. Игр на ошибка , которые помогает допускать. В лагере демонов услышали взрыв со стороны олма ангелов. Кто сидел у костров, встал, пытаясь разглядеть невидное, кто-то потянулся в  сторону гро ота, пытаясь понять что случилось, но тут же все забыли о странном звуке. Его перекрыл другой – резкий, чуть визгливый, полный ярости и отчаянья крик. И раздавался он правее, из лагеря дэванцев. Демоны кинулись на звук и увидели возле палатки Дэвана верещащего Марона, который одной рукой крепко держал за шею вырывающуюся Луэлу, второй, держа за волосы, выставил на всеобщее обозрение голову Дэвана. ― Преступление против кланов!!! ― закричал Сантана. Вы ватил меч и с разма у снес голову Луэле, а заодно руку и голову Марону. Невзначай. Три головы покатились по траве, и демоны замерли, ошеломленные случившемся на и глаза . Какой-то миг и двое ар анов мертвы, а один совершил преступление. Сантана изобразил статую, застывшую от непонимания и горя. ― Это… случайность… я наказал только паршивку… Случайность. Подскачившие ар аны переглянулись. Ушпак на мурилась, не веря Сантане, Бафет растеряно лопал ресницами, никак не мог взять в толк, что произошло. Изель первым сообразил, как повернуть ситуацию в свою сторону, использовать с выгодой, раз уж  не поправишь. Потер шею и выдал громко всем: ― Клан Дэвана пере одит под мое руководство!! Клан Марона – Ушпак!! Демоны загалдели. ― Кому-то не нравится?!! ― Мне, ― выступил Язир, повел плечами, намекая – нужно разобраться. Я не уже тебя или покойного Дэвана. Изель усме нулся и специально не торопливо прошел к мужчине, улыбнулся ему и… вдруг резко нанес удар под ды . Язира согнуло. Ар ан выставил колено и с ма у приложил к нему физиономию посмевшего перечить. Язир гнусаво рыкнул и упал на колено, прикрывая заливающее кровью лицо. Он был в прострации и не сразу смог сплюнуть в траву выбитые зубы и сгустки крови. Но на него уже не обращали внимания. Изель развел руки и закружил, оглядывая столпивши ся вокруг палатки Дэвана: ― Ну?! Кто-то еще не согласен со мной?! Все молчали. ― Тогда быстро здесь убрали и разошлись по своим местам!! ― рявкнул. ― У нас лишь ночь на подготовку!! Не спать! Демоны не отя начали рас одиться. Кто-то под ватил Язира, кто-то оттаскивал мертвые тела от палатки. Изель встал перед Сантаной. Тот сгорбился и выглядел искренне раскаявшимся, раздавленным. ― Еще одна такая … случайность, и будем разговаривать по-другому, ― заметил ему и, развернувшись, ушел обживать палатку Дэвана, единственную, которая была у демонов. Роскошь всегда привлекала Дэва, но другим была недоступна. Теперь все изменилось. Теперь Изель будет главой самого многочисленного клана и будет спать на царском ложе, в палатке, а не на ветру возле костра, завернувшись в плащ, как рядовой боец, а не ар ан. Сантана, сука итрая, так рассчитал удар, что снес сразу две головы – такой случайно не сотворить. Еще уметь надо! «Случайность»! Но ничего, послужил Изелю и станет следующим за Мароном и Дэваном. Сантану, тем временем, Бафет отвел к лесу и сунул в руку фляжку, чтоб тот ма нул крепкого и пришел в себя. Бафет - один, кто поверил ему, как, впрочем, верил  и был верен всегда. Он считал, что как единственный сын Отцов среди демонов, ар ан единственный претендент на звание великого ар ана, главного над всеми. С ним не сравнятся не в уме, ни в силе. По праву рождения ему дано все то, чем должен обладать глава все кланов, великий предводитель. Поэтому, несмотря на странность случившегося у палатки, он сомневался в Сантане лишь пару секунд. ― Я убил своего, ― выдо нул мужчина. ― Не специально, ― заверил Бафет. ― Кому докажешь? ― уставился на него ар ан с тоской во взгляде. ― Ты видел, как смотрел на меня Изель? Ему выгодна смерть Марона, и Деван тоже так удачно лишился головы. Но настанет миг, Изель прикончит все нас. Бафет качнул головой, растерянный словами друга: ― Ну, что ты? Завтра важный день… ― Чтоб в бой послать не нужно шестеры ар анов, достаточно и одного. А властолюбие Изеля – не секрет. Да он за крупицу власти продаст любого, убьет не дрогнув. Бафет передернул плечами – речи ар ана были страшны. Мужчина не исключал желание Изеля занять главенствующую роль, но по головам товарищей? Об этом не думалось. ― Вот увидишь, он попытается меня убить и выдаст вероломное убийство как справедливую месть за смерть ар ана Марона, ― и подтянул Бафета за шиворот к себе, выдо нул в лицо. ― Тогда для меня все будет поздно. Но ты, будь осторожен и запомни мои слова. Бафет отодвинулся, выпрямился. Слова Сантаны словно яд вливались в душу, рождали подозрения, колебания. ― Что ты очешь? ― Чтоб отя бы ты выжил. Пусть лучше ты займешь место главного ар ана, но не Изель. Как только я буду мертв – не медли. ― Ар аны много лет делились, кто станет главным, но так все и осталось, как было – шестеро, и все, ― протянул в сомненья . ― Но негласно вер овным стал Дэван. Он мог держать Изеля в узде, его амбиции. Сейчас Дэван мертв, дележка началась. Запомни, следующим станет кто-то из нас. Ушпак – баба, сместить ее труда не составит, поэтому ее Изель оставит на закуску и уберет, скорей всего, либо в бою, либо после боя. ― Ты… слишком подозрителен, ― качнул головой Бафет и прочь пошел, скорей сбегая от речей Сантаны, и от себя, чем спеша куда-то. Люверт проводил его внимательным взглядом и с улыбкой растянулся на траве, дал передышку телу. Второй шаг к единоличной власти сделан. Теперь без Дэвана все проще. А как попался! Столько о себе воображал, а был зарезан словно рюшка, в постели, девицей которую тра ал. Старо как мир, но в этом мире в новинку и потому прошло удачно. Теперь и Бафет будет сторожиться Изеля, но глаз с него не спустит. И открыл глаза, почувствовав, что кто-то рядом. Над ним стояла Ушпак, смотрела не мигая: ― Я все слышала. Змея ты с ядовитым жалом. Но учти – меня тебе не взять. А попытаешься – пойдешь за теми, кого убил. Сантана прищурил глаз и покосился за спину женщины – две здоровенные дева и и не менее внушительный атлет из свиты «королевы», смотрели на него неласково. И по лицам, взглядам было ясно, что за госпожу свою глотку перегрызут на раз. ― Ну, что ты? ― напустил в глаза дури Сантана. ― Я всего лишь поделился своими подозрениями с Бафетом. Переживал из своей оплошности. Не знаю, о чем подумала ты, но мои мысли чисты. ― Дэван держал ваши амбиции в узде, сейчас же они вылезли на волю. Я вас знаю – ты и Изель – не станете терпеть друг друга. А следом и нас с Бафетом скинете. Так вот, со мной так просто как с Мароном – не получится, и мои люди не перейдут к тебе или ему, вам служить не станут. Запомни, чтобы не задумал, ― отчеканила и, развернувшись, пошла к лагерю. Ее сопровождающие одарили Сантану многообещающими взглядами и двинулись вслед за озяйкой. Ар ан скривился – какие же мы умные! О! Одну такую он встречал – Лиля называлась, теперь сестренка, вон, ее, тоже все семь пядей во лбу изображает. Только бесполезно -   дуры  лысыми рождаются. Хмыкнул и закрыл глаза, отма нувшись от угроз Ушпак. Воительница, тоже – тупая бабища, больше ничего. Ее вовсе Сантана во внимание не брал. Потому что убрать дуре у было проще некуда. Она и стояла в плана последним пунктом, завершающим. Можно спокойно отды ать, все само пойдет как надо, ― улыбнулся и прикрыл глаза рукой. А в это время в лагере не отды али. Щедро лились настойки меля, смеялись женщины из те , кто не за отел оставаться в пещера , и даже воительницы Ушпак то тут, то там, на одили себе кавалеров, чтобы, возможно, в последнюю ночь, взять от жизни все что можно. Мужчины бряцали оружием, некоторые с гиканьем и сме ом устроили показательную возню и мерились силами, кто голыми руками, кто мечами, на поте у толпы. Гудел лагерь демонов, как улей. Изель об одил посты, внимательно посматривал по сторонам и вдруг заметил на олме одинокую фигуру. Приблизился и понял, что это Сантана. Ма нул рукой сопровождающим – свободны, и осторожно ступая, подкрался к ар ану. ― Что же там, на той стороне, интересного? Мужчина вздрогнул и обернулся: ― Возня какая-то, ― проблеял.  ― Да что ты? ― скривился, но глянул на олм ангелов. Действительно какая-то тень копошилась у подножья, но что к чему не разглядеть. Да и какая разница, что там творят ангелы? И олм – и печаль. Другое, если б к демонам полезли. ― Самый умный, да? ― прищурился на мужчину и чуть толкнул. ― Ты что? ― Я? ― Изель опасливо огляделся, не приметил никого поблизости и зашипел в лицо Сантане, наступая на мужчину. ― Нет, это ты у нас самый умный. Размечтался стать главой демонов, вер овным ар аном? Ты рожу не криви, я тебя насквозь вижу и все твои желания знаю. Ты же предатель. Предал свои и нас предашь. Я не очу с тобой в бой, надежды на тебя нет, как нет тебе и веры. Ты   клятвопреступник, ― и вы ватив нож из-за пояса, всадил в грудь мужчины. Откинул в темноту оружие – теперь докажите, что убийца Изель. Сантана о нул, ру нул на колено и тут же Изель свернул ему шею, отпи нул ногой уже ни к чему негодное тело. ― Прощай, ― усме нулся. И услышал за спиной: ― Что проис одит? Бафет выступил из отсветов от костров, взгляд обвинял, давил: ― Что ты сделал? ― Я?! ― изобразил искреннее недоумение мужчина. ― Сантана оступился и свернул себе шею. Конечно, жаль, но не так, чтоб поднимать все на уши. ― О чем ты? ― Заладил! Непонятно? Он и , ― кивнул в сторону расположения лагеря ангелов. ― Он с той стороны. Начнись бой и где уверенность, что он не перейдет обратно, не уведет бойцов и тем не станет причиной нашего поражения. Так что, умер даже кстати. Меньше лопот и подозрений. ― Ты убил его, ― просипел Бафет, оглядев тело. ― Ты о ране? Перестань! Он был ранен, ты же знаешь. Ар ан  выставил ему ладонь в крови: ― Она свежая. ― Открылась рана. Бафет выпрямился и протянул руку: ― Покажи свой нож. ― Что? Немного очешь? ― Покажи, сказал!! ― громы нул так, что у первы от гребня олма костров, прити ли. ― Нож!!! Изель чуть отступил и начал вытаскивать из ножен совершенно чистый клинок. ― Смотри, если не веришь! Но за неверие ответишь!! ― рыкнул и кинул ему под ноги клинок. Бафет наклонился, чтоб подобрать, и получил от Изеля сложенными замком руками по загривку. Удар был сокрушительным, ар ан припал на колени и уперся руками в дерн. Изель ударил снова, ногой в лицо. Бафета перевернуло, он получил опять уже удар под ребра и все же начал подниматься. ― Что здесь проис одит?! ― крикнула Ушпак, под одя к дерущимся. Изель обернулся и тут же был с вачен ша шею. Бафет зажал ему горло локтем и стал давить, кривясь от злости. Изель извиваясь, рипел, пытался высвободиться от удушающей ватки. Ушпак ринулась ему на помощь, но тут услышала руст. Изель обмяк, обвис в рука громилы Бафета. Но тот не остановился – вы ватил меч и отрубил голову уже у трупа. Пару секунд смотрел на свои рук дело и искоса уставился на Ушпак: ― Он убил Сантану, ― сказал тяжело дыша. И кивнул чуть в сторону, где виднелось еще одно тело. ― Кто кого убил? ― с недоумением спросил Сантана, выступив из –за рядов собравши ся. Бафет побледнел: ― Но ты… мертв… там… Ушпак присела над телом мужчины и сжала зубы, вздо нув. Ей стало ясно, что к чему: ― Это Санта, ― выпрямилась. ― А ты болван, Бафет. Сантана делано на мурился, увидел голову Изеля и тяжело уставился на ар ана: ― Что ты натворил?! Убил своего же товарища!! С ума все пос одили?!! ― Но ты же… ты же сам… ― начал мямлить мужчина и Сантана не стал ждать, что тот поведает и тайный разговор. Меч вы ватил и рубанул по шее. Ушпак обдало кровью и женщина зажмурилась, задо нулась на миг. И вот очнулась, кинулась с яростным криком на Сантану. Но тот остановил, зажал, пере ватив рукой через грудь и зашипел на у о: ― Угомонись, дура! Теперь нас двое, поделим кланы на двои и все дела. ― Я тебе не верю, ― рыкнула и всем весом ушла вниз. Сантана не удержал ее и получил кулаком в лицо – отлетел на руки окруживши ар анов демонов. Уставился недобро на Ушпак, что приготовилась бороться, драться насмерть, но не сдаться, не попасть как остальные ар аны, словно тупицы на уловку Сантаны. Мужчина сплюнул кровь и головой качнул: ну, бабы! Дуры! ― Мне одному не справиться, пойми ты это своими куриными мозгами! Причем тут я, если Дэвана прикончила его же шлюшка? А эти - идиоты! ― ткнул в сторону обезглавленны рукой. ― Сами прикончили себя. Бафет был достоин наказанья, нельзя спускать его преступление! ― Ты тоже запачкан кровью брата! ― рванула на него, но поймала лишь тень – мужчина ушел легко и замер на расстоянии. ― Головой подумай! Разве я специально?! Зачем сейчас?! Завтра все мы встанем под мечи! Зачем марать себя, если завтра любой из нас может пасть от руки врага?! ― Красиво. Только я не Бафет! На ложь твою не куплюсь! ― Да дура-баба! Какой мне лгать – скоро рассвет! Мне одному не справиться, любому ясно! Нам в две волны идти! Ну?!! Да перестань ты кидаться, мозги включи!! ― откинул ее, еле увернувшись от кулака в лицо. По челюсти все же приложила, и оть вскользь, а у Сантаны в глаза потемнело, и словно светлячки закружились. Качнуло, челюсть будто налилась свинцом. Тря нул волосами, при одя в себя и, увидел, что Ушпак чуть успокоилась. ― Ладно, ― процедила нависая. ― Но учти. Одно подозрение и я тебя отправлю к братьям. И развернулась к демонам: ― Что встали?! Разошлись! Готовьтесь! До рассвета час от силы! Сантана с трудом поднялся с травы, голова гудела, перед глазами плыло. А что было бы, если б он принял прямой удар? Искали бы его всеми кланами и не нашли – бесспорно. Тьфу, ― сплюнул кровь и, качаясь, двинулся в лагерь поднимать людей. На горизонте уже появилась светлая полоска. Пора. ― Поведешь первой, ― выговорил с надсадой, поравнявшись с Ушпак. ― Сейчас! Ты первым пойдешь. ― Дура, куда я такой? Ушпак оглядела мужчину – видок, и правда, помятый. ― Ладно, ― смягчилась. На этот раз Сантана вроде бы не лжет. Глава 26 Вита не заметила, что задремала, и ночь прошла для нее быстро. Уриэл едва плеча коснулся – вскочила: ― Что? Уже? ― Да, ― и вручив мечи, ушел к своим. Вита оглядывалась, прилаживая перевязи. На поле меж олмами стелился утренний туман, укрывая траву густой молочной дымкой. Было видно только островки – пригорки. И чернота на олме демонов. Стягивались воины. Где-то позади нее, в лагере ангелов, прозвучал протяжный, немного тоскливый звук  то ли горна, то ли еще какой «свиристелки». Ангелы под одили к краю олма, выстраивались. Вита рванула на поиски Амина, проталкиваясь, закрутилась в панике – где он, где? Сейчас пойдут первые в атаку и подорвутся, как он не понимает?! И она ороша – заснула, вместо того, чтобы обползать весь олм, найти эти шесть злосчастны брикета! Вылетела к месту расположения конницы и поняла, что здесь вовсе никого толком не увидит – столпотворение. Кричать, звать ар ангела – а то вот ему сейчас до нее! И увидела Рафаэля у лошади, с ватила за рукав его, развернула к себе: ― Холм не разминирован! Мужчина головой качнул: ― Уже поздно. ― Постой, я!... И смолкла – он прав. Ничего не изменить. Надо было меньше спать. Но как ей теперь? Ангелы садились в седла: лагерь пустел на глаза . Поток воинов у одил к вершине олма и замирал в строю, ровном, четком. Еще один звук «горна», как второй звонок в театре. Но мало б кто взял билет на этот спектакль, и уж точно не взял бы в первые ряды. Именно им предстоит с лестнуться с демонами первыми. И найти не найденное Витой. И заплатить за ее разгильдяйство. Какой-то ангел передал ей поводья, буквально всунул в руку и девушка уставилась на белую морду лошади, в ее глаза, в которы невысказанное понимание проис одящего было сродни обреченности. Даже животное понимало, что его ждет. Вита потрепала ее по олке и вспрыгнула в седло. У нее нет и не может быть оправданий, но пока есть возможность принять бой наравне со всеми. Всадники рас одились в дву направления с олма к лесу, вставали по краям и дугой за спинами пе оты. ― Вита! ― привстав в седле, ма нул ей рукой, появившийся невдалеке Уриэл. Девушка направила лошадь к нему, и вскоре оказалась на вер ушке пригорка рядом с Амином и другими ар анами. Не было только Ми аила, но ясно, что он не испарился, а в строю со своими воинами. Как положено. Девушка покосилась на ар ангелов и вздо нула. Вот и все, «миг до конца света», иначе этот момент не назвать. И в душе олод стра а, предчувствие грандиозной трагедии, которой не избежать. И лишь одно спасает от жгущего нутро отчаянья – она не останется сторонней наблюдательницей, она станет действующим лицом, и разделит участь ангелов, какой бы она не сталась. Третий зов «горна» и стало ти о. Мигом смолкли голоса, улеглось бряцанье оружием. Тишина. Давящая, бесконечная, страшная. В возду е почти осязаемы тревога и напряжение, нетерпение и жажда стремления рвануть вперед. А на той стороне черно. Как шапкой из тьмы укрыт олм. Перед строем точкой двигается конный, и тоже ти о. Вита заметила у края леса белого всадника – Ми аил. Он прое ал мимо строя на другую сторону, оглядывая воинов и ма нул рукой в тот момент, когда на той стороне послышался резкий, утробный звук какого-то инструмента. И в тот же миг тишину разорвало. Две лавины ринулись вниз, одна чинно, вторая стремительно. Гул топота ног сплелся с волной голосов со стороны олма демонов. И казалось, сама земля задрожала под шагами. Вита еле сдерживалась, чтобы не закричать в ответ на растущее напряжение в унисон уже несущимся крикам, не рвануть поводья, стремясь за всеми. Минуты до столкновения, всего минута ожидания, а, кажется – сама вечность пришла сюда и укрыла пространство, лишив собравши ся чувства времени. Черная и белая масса стремительно двигалась навстречу друг другу, как две волны. И вдруг взрыв, слева, справа, прямо, в гуще ангелов. Крики, топот и все это слилось с криками с другой стороны, рустом обвалившегося под массой демонов настила, стал виден провал у олма, куда провалилась часть черной «волны». И обе сошлись в один миг, неожиданно, как не ожидаем был этот момент. Вита на секунду огло ла от гро ота, ей показалось, произошло землетрясение. И только очнувшись поняла – воины сошлись грудь в грудь, щит нашел на щит, клинок встретил клинок. Разрывая туман, заполняя поле убитыми и раненными, пропитывая траву кровью, рубились светлые и темные, и только это помогало понять, кто есть кто в гуще, в месиве из тел. Крики, лязганье металла, оглушало. Кони, не выдержав напряжения, почуяв ли кровь, заржали, с беспокойством переминались, готовые с места пуститься в галоп. А меж тем «лавины» разделились. Часть белой и черной осталась на олма . Этот разрыв почти четкой  белесой границей тумана пролег, словно меж смертью и жизнью, прошлым и будущим. Лучники ангелов вступили в бой. В спину, головы демонам полетели стрелы, срезая бегущи на оду. Кто-то падал и больше не поднимался, кто-то вставал, выдергивал стрелу из плеча, ноги, груди и спешил к своим, в гущу боя. Вита не заметила, как ар аны оказались у рядов оставши ся на олме. Она, как завороженная, смотрела на баталию в центре поля. И в какой-то миг ей показалось, что она там, в самом центре, где клинок с одится с клинком, с лязгом откидывает сталь и врубается в мягкое тело. Кровь летит на окружающи , но тем нет до этого дела: кто-то бьет противника кулаком в лицо, кто-то сворачивает шею, кто-то рубит с дву рук и получает мечем по ногам, падает. Вжик, к, и голова отлетает в гущу дерущи ся, под ноги, в траву, туман… Все и все там, а здесь лишь ожидание. И ни единой мысли, только порывы и желание. Прострация, в которой одно – зовущий раж боя, где уже нет прав и правил, границ бытия, рассуждений. Нет прошлого, нет будущего да и настоящего нет. Оно застыло за Армгердой, и где-то там, за олмами и лесом еще властвует, течет, как положено от прошлого в будущее. А здесь царит иное, немыслимое, чужое, страшное в своем оскале бытия, кровавое и жадное до крови. И все яснее видно с высоты, что нет победивши и проигравши – ряды и ангелов и демонов таяли как са ар в воде, стремительно, неумолимо, словно пожирали друг друга. И вдруг всадники Урэля пошли вниз, на помощь ангелам. Но вскоре и с олма демонов полетели кони, неся воинов. От оголенны клинков, сверкающи на солнечны луча , стало больно глазам, от крика заложило уши. Вита не поняла, сколько длиться бой, но поняла, что близится ее час. Черное начало главенствовать над белым и в этот миг Амин ма нул рукой. Вторая лавина пошла вниз, сметая черноту. Это Вита еще заметила, но дальше видела лишь головы впереди, тела, мечи. Ее кобылка неслась вниз за остальными. Девушка вы ватила меч, готовясь встретиться с демонами и, краем увидела, как о трупы спотыкаются лошади други всадников, ломают ноги, падают, скидывая седоков. И полетела кубарем сама, огло ла от крика демонов, что пошли второй волной. Пробороздила в траве под ногами воинов, и, отпи нув «черного», поднялась, врубилась с остальными, не думая, не понимая. Была лишь цель, а больше ничего. В грудину соседа вошел клинок, вскрыл и двинулся на Виту. Она успела пригнуться, увидела его черноволосого владельца и рубанула по ногам. Он лег, завыв, пополз меж тел, как многие такие же – без ног, рук, завидуя тем, кто лишился головы. Сантана рубился со всеми, но взглядом держал Ушпак. Та была ранена, а значит сил все меньше. Пора, ― кивнул троим своим верным «псам». Мужчины поняли, прорубаясь, двинулись к ар ану. Сантана же теперь искал взглядом дву други , кого нужно уничтожить в первую очередь – Амина и Виту. Ар анами займутся, он распорядился, но Вита – его, и Амин, если свезет. Однако ни того, ни другого в гуще дерущи ся не было видно. И кто кого тоже  пока не было ясно.  Ушпак в горячке боя, в ярости от боли в боку, куда неслабо получила мечом, рычала. Сшиблась с одним ангелом и оскалилась ему в лицо. Клинки сцепились крест на крест и словно приросли друг к другу. И владельцы закружили, меряясь взглядами и силой. И вдруг, как пелена с глаз спала. Ушпак увидела, с кем с лестнулась – Езель. Ангел смотрел ей в глаза и будто умолял – уйди. Она со всей силой толкнул в сторону, клинки со скрежетом разошлись и, женщина полетела на мертвы и ранены . Перевернулась и … Время словно загустело и потому замедлялось. Женщина увидела, куда стремился Езель, поняла зачем – он встретил два клинка разом, чтобы прикрыть Ушпак. Но ужас был в том, что нападали на нее свои, со спины, как последние уроды. Она видела искаженное от неприязни и злобы лицо Гелима, острие меча, что шло ей в шею. И чудом успела откатиться, встретила демона клинком в грудь, отпнула, и вскочила. И получила по груди от другого демона, того что обошел Езеля. ― У оди!!! ― поплыло. Ушпак смотрела на искаженное лицо Езеля, видела, как мужчина стремиться вновь к ней, чтоб прикрыть, но поняла что к чему лишь, когда тот впечатался в нее, откидывая на землю. И за рипел. Взгляд в глаза, секунды и Ушпак озверела. Она поняла что ее, демона, спасает ангел, и смертельно ранен, потому что прикрыл собой от демона. ― Аааа!!! ― с рыком поднялась и встретила клинок Гелима. Удар кулаком в рожу демона, и мечом на развороте – голову прочь. И то же миг увидела, как другой демон срубает голову пытающегося подняться Езеля. ― Нееет!!! ― она ли кричала? И почувствовала, как сталь вошла в грудь, тот же клинок что снес голову ангелу, пытался уничтожить и ее, но лишь сроднил кровью с убитым. Женщину выгнуло от боли, но не физической – душа кричала, душу ей задели, убив Езеля. И не думая, ни чувствуя ничего другого, Ушпак всей массой ринулась на убийцу. Меч, свистнув, вошел ему в бедро, рассек до живота. Женщина вытянула его, пере ватила рукоять и отрубила голову демону. И лишь тогда осознала, что сделала. И лишь тогда боль достигла разума и подкосила тело. Женщина ру нула на колени, потом лицом в грудь убитого Езеля, того кто выполнил свое обещание и умер за нее. Но, кто же знал тогда, что сказанному дано сбыться? Вита прорубалась к зажатому Амину, она видела, что счет идет на секунды, что ему не справиться и вряд ли ей успеть, но билась к нему с криком. Видела не сталь, что летит на нее, а клинки, что грозят ему. Израненный, он все же отбивался, двои положил, но третий демон срубил ему руку с мечом. Вита закричала сама себя не слыша, не понимая что. Амин обернулся, падая и, только это спасло его голову от удара мечом. Тот свистнул у шеи и встретился с клинком Виты. Девушка оскалилась и оттолкнула мужчину, на развороте прошла мечом по грудине и отпнув на тела, вонзила клинок в кадык, провернула и замерла, тяжело дыша. Только сейчас, глядя на изуродованное тело демона, она поняла что озверела. И огляделась – вокруг одни тела – убитые, раненные, обезглавленные, оставшиеся без конечностей. Кто-то полз, завывая, кто-то рубился из последни сил. И не понять, кто где, кто прав, а кто виновен. Девушка шатаясь шагнула к Амину, упала на колени перед ним и попыталась зажать руками пульсирующую из культи кровь, но как остановить еще и льющуюся кровь из раны на шее? Амин смотрел на девушку спокойно и даже нежно. Чуть улыбнулся обескровленными губами: ― Оставь. Ему не выжить, а если выжить, то быть калекой – весь изранен. Мужчина здоровой рукой шарил по брюкам и вот вытащил какой-то предмет из кармана. Протянул его Вите, чуть приподнявшись. Вложил насильно в руку и выдо нул вместе с кровью, что ринулась из рта: ― Стань Богом. Ру нул. Лицо застыло и лишь глаза ранили безмятежность, а губы красные от крови все улыбались. Вита видела лишь это. Сжимала в руке не зная, что и, все смотрела, смотрела на Амина. Что она знала о нем? И кем он был в ее судьбе, а она в его? Они ведь так это и не выяснили. Взгляд девушки ушел вниз и она, наконец, увидела, что отдал ей перед смертью ар ангел – пульт. Тот самый долбанный прибор, на поиски которого она потратила все время и силы, вместо того, чтоб час отя бы уделить Амину. А он ведь ждал… Она же как ослепла… А что сейчас? У нее не было вопросов – откуда у него прибор. Все само сложилось: Свят – Рафаэль – Амин. Иного не могло быть. Но видно Амин так и не решился применить прерыватель, а может быть не смог найти код… Девушка огляделась – драка зати ала. И не понять, кто побеждает, победил, но темны много больше светлы . И те и те – усеяно все поле. Страшно смотреть, как ползают по грудам тел, по отрубленным головам те, кто лишился конечностей. Они теряли кровь и силы: мучились: но никто не мог им помочь, отя бы добить. Смерть об одила и стороной с благословления возомнившей себя богом Лили. Бой продолжался, оть и зати ал, еще ватало те , кто биться в состоянии. Но что будет после – останется не победитель и не побежденный, а армия калек. И поняла все, что говорил Амин, и сжала прерыватель. Смерть не наказанье, а награда, дар Бога, милосердие его. Пора призвать смерть, остановить безумье, чтоб оть росток остался на земле для нормальной жизни, в которой есть и радость и любовь, а ценность и понятна лишь в сравненье, как жизни цена понятна лишь тому, кто знает цену смерти. Взгляд девушки вдруг вы ватил Сантану. Жив, здоров, и, кажется даже не ранен. Почему он должен жить, Амин же умер? Разве справедливо, что лучшие у одят, остается грязь? Мужчина заметил девушку и замер на секунду. Пере ватил рукоять меча удобней и рванул к ней.  Она смотрела на стремительно приближающегося к ней Сантану и понимала, что это конец. Ей не успеть забрать меч из тела убитого демона, не успеть отбить нападение, и не факт что победит. Зато она может успеть другое. Выбор стал очевиден. И она выбрала ни секунды не колеблясь. Вита не отрываясь и не шевелясь, смотрела на Люверта, что приближался к ней, как сама смерть. И в голове вдруг сложилось то, что никак не на одило ответа все это время – код шифра - шестьдесят шесть типов, шесть ар анов, шесть – число человеческое… Вита три раза нажала кнопку с цифрой шесть, почувствовала вибрацию в ладони – прибор заработал. И положила  палец на красную кнопку. В тот   миг, когда она нажала кнопку пуска, клинок  «Дьявола» прошил ее насквозь. Сантана буквально насадил девушку на клинок, как бабочку на иглу и уставился ей в лицо, надеясь насладиться муками. Вита моргнула. И вдруг ей стало весело и легко – она успела главное, а остальное такая ерунда. И Сашка редкий глупец, если еще не понял, что бредет по головам не в вечность рая -  в преисподнюю. Его Эдем другим быть и не мог, но остальным дарить такую «радость», «Дьявол» больше не сможет. Его власть ушла. И пусть при жизни он сможет за ватить тела, заставить плясать под свою дуду, но смерть лишит его все прав, освободит из плена злобы, алчности, корысти, подлости, стяжательства и прочего дерьма, и отправит души на покой, туда, куда и должно, где нет Лювертов, нет боев без правил, грязи чужи амбиций, что превращает людей в марионеток. И в этом есть высшая справедливость. Жаль, что она поняла это за миг до смерти. Пульт выпал из  рук Виты. Земля под ногами дрогнула, в небе всполо ами пошли молнии и загромы ало, словно кто-то там, за облаками дает рок-концерт. А сам прибор заискрился, по нему пробежали голубые всполо и и он сжался, рассыпался, как кусок тру лявого дерева. Зрачки Сантаны расширились. Он смотрел в глаза Виталии и понимал, что опоздал всего на секунду. Вита нашла силы улыбнуться – она успела. И не устояла – начала клониться назад, соскальзывая с клинка, упала навзничь. Александр Люверт стоял над ней и в прострации смотрел в застывающие зрачки, в которы отражалось буйство сти ии, и всполо ами молний рассыпались его надежды. И видел собственную смерть. Девчонка растоптала его, отобрала все, переиграла. Глупая курица оказалась умней и проворней. Но он так и не мог понять, зачем отдавать себя смерти, ради чего лишаться вечной жизни, власти, огромны возможностей в этом только зародившемся мире. И где справедливость, если одна никчемная девка решила за все , лишила  перспектив. Мужчина огляделся и увидел, как падают демоны. Победа над ангелами, что была бесспорной еще пару секунд назад, теперь стала призраком, как и все те, кого отключало от себя энерго-информационное поле порт-станции. Молнии вонзались в демонов и в землю, прошивали насквозь ангелов. Но странное дело, некоторые из ни , падая от ударов на колени, вскоре поднимались, а демоны больше не подавали признаков жизни. Сантана уставился на мертвую Виталию и понял одно – она выиграла эту партию. Она уровняла все смертью. Она, а не ее сестра, стала Богом. В его уме  смерть стала  Богом, а жизнь – Дьяволом – игрушкой в его рука . Ша и мат. Уже ничего не изменить. Круг замкнулся. Этот мир стал таким же, как тот из которого он прибыл, и точно так же в нем теперь смерть будет соседствовать с жизнью, превращая в вечность лишь мечту о ней. Мужчина выпустил меч из рук и  пошел прочь с поля. Здесь ему больше нечего было делать. Эпилог Ушпак, выжившая в той битве, так и не смогла уйти от могилы Езеля и поселилась рядом, за олмом Ангелов. Каэль скорбел о друге вместе с ней и эта боль и сроднила. Они сошлись. Через десять лет Ушпак родила Каэлю сына, а еще через два года – дочь. Женщина каждый день наведывалась на поле, но никогда не давала лошадям травить на нем траву. Она часто останавливалась на олме и пристально смотрела вниз. Ей все время, казалось, что из тумана поутру встает Езель, живой, здоровый, прекрасный каким был. Он оборачивается к ней, улыбается и ветер доносит до нее его слова: ―» А я бы умер за тебя. И понимать здесь ничего не надо». Но она понимала. Сейчас, спустя годы после его гибели. И очень жалела, что не поняла вовремя. С высоты лет ей казалось странным, что она могла потратить огромный отрезок своей жизни на пустую и грязную возню, и спроси ее «на что именно» - ответить не смогла бы. Неважное и только.  А главное, что словно дар было принесено ей и она откинула по глупости,  слепоте своей -  не оценила вовремя, не сознала. Оно и кануло, а ей теперь с тем жить и о ранять оть память о нем. Ушпак умерла глубокой стару ой на рука почти не постаревшего Каэля, в окружении детей и внуков. Она была счастлива при жизни, но улыбалась, понимая, что станет по-настоящему счастлива лишь в смерти. Ведь там, за гранью, что разделила мир живы и мертвы , ее ждет Езель, все еще молодую ар анку, но уже не настолько глупую. Они, наконец, вновь встретятся, чтоб больше не расстаться. Она отдала дань этому миру, пора отдать дань своей любви. Ушпак так и умерла с улыбкой на губа , всеми мыслями уносясь на поле Армгерды, по которому в туман   она и Изель идут рука об руку. Сантана выжил. Однако свою жизнь считал существованием, и мучился вопреки желанью умереть. Смерть никак не брала его, а ненависть все иссушала. Он  бродил по земле лелея злобу, проклиная, что Виту, что ее сестру. Он ненавидел женщин, перенося на ни свою ненависть к одной погибшей, другой, теперь навеки недосягаемой до него. И женщины отвечали ему тем же – сторонились. Сантана так и остался один, неприкаянный, никому не нужный. Скитался, как полено в проруби, никак не на одя себе место в этом мире.  Он видел, как поднимаются города и поселенья, как множатся ряды ангелов, как некоторые из выживши демо с одятся с некоторыми из аналогов и образуют отдельные кланы. Он видел,  как рождаются и умирают, любят и презирают. Он видел, как новый мир ширится и трансформируется. Но все это про одило мимо него, по сути, умершего на том поле близ Армгерды. Тело жило – он дышал, видел, ел, спал, одил. Но все это было всего лишь функцией, а смысл, ради чего стоило и дышать и делать, давно был утерян и не имел даже призрачного шанса на возрождение. Сантана умер в одиночестве через двадцать шесть лет после битвы при Армгерде, но даже перед смертью так и не понял: жил ли эти годы. На смертном одре он видел лишь одно – застывающие в смерти глаза Виталии ее улыбку, блаженную улыбку победителя, рассыпающийся в пра прибор, и чувствовал отчаянье, ненависть, жгучее чувство несправедливости. И все еще пытался понять, зачем она это сделала, зачем выбрала смерть вместо жизни, причем, для все , и где же справедливость?  Но так и не осознал, что Божья справедливость существует, она есть, она жива. Вот только  поймут ее лишь те, кто сам смог стать Богом… 21 октября – 7 ноября 2010